Наш артиллерийский полк вывели в тыл на перевооружение, а заодно и расчёты личным составом пополнить. Три дня мы отдыхали, кто, где пристроится, благо тепло было и спать прямо на земле комфортно. Устав от скуки, а нас к новым пушкам и на пушечный выстрел не подпускали, ждали тех, кто умеет с ними обращаться, мы жаждали развлечения и оно прибыло с пополнением.
Мимо нас провели три взвода новобранцев, которые только и успели, что окончить артиллерийское училище, да ещё и ускоренный курс. Изображая из себя стреляных зайцев, мы посмеивались, шутили над новоприбывшими и не всегда им приятно. Началось распределение и прикрепление к новым орудиям расчётов, наконец-то, прибыли специалисты, тобишь наши учителя. Нам всё показали, что-то для нас было новым, остальное на уровне палки в руках обезьяны. Это когда она взяла в руки палку, и, пытаясь её бросить, сломала себе ногу, второй раз бросок всегда был удачным. В мой расчёт определили двоих, один молодой парень лет двадцати, а второй «старик». Ну, как старик? Для нас двадцатилетних или чуть старше, человек в сорок лет уже стариком был. Подготовили орудие к транспортировке, всё проверили, закрепили боеприпасы, чтобы в дороге не потерять, а такое было, и расположились на отдых, потому как ветер нёс в нашу сторону запах каши со стороны полевой кухни. Аппетит, так сказать, нагуливали.
Наводчик Никифоров сладко потянулся, посмотрел на личный состав орудийного расчёта. И, видимо, желая скрасить досуг товарищей до ужина хорошим разговором, задал вопрос:
- А кто, где был до войны?
Расчёт задумался, но говорить первым никто не хотел, хотя по глазам бойцов было видно, что они свет повидали.
- Меня мамка в ГлАзов возила, (город на севере Удмуртской Республики нынешней России), только я тогда малой совсем был, но автомобили помню, чадили они пострашней лампадки у моей бабушки, - решился на ответ подносчик снарядов, по всем параметрам подходящий под деревенского увальня.
- А где это ГлАзов? – спросил кто-то.
- Дома у меня.
Заряжающий уже пожалел, что вызвался отвечать первым, его слова бойцы встретили смехом.
- А я, ребята, в Ленинграде был. Красота там такая, аж мурашки по коже, - отметился в разговоре второй подносчик снарядов.
- Да ладно заливать, прошлый раз ты рассказывал, что тебе одноклассница фотокарточки города показывала! – остановил я слова фантазёра.
Желающих высказаться больше не было, все молчали, молчал и я, так как похвастать было нечем. Тут оживился наш «старичок».
- А вы знаете, что такое кактус? – спросил он.
Бойцы насторожились, особенно двое наших коноводов, которые без матерных слов даже кашу не ели, но лошади их слушались с первого слова, вернее с мата. Вдруг это новое бранное слово, а они и не ведают?! Боец Мохов, а именно он у нас был «старичком», по нашему молчанию понял, что всё внимание расчёта будет только к нему.
- В Северной Америке есть государство, Мексикой называется, вот там и произрастает кактус.
- А с картохой его можно? – спросил счастливый посетитель города ГлАзов.
- Боюсь, что нет. Колюч он очень.
- Как ёж?
- Больше.
- Куда больше?! Я раз на ежа босой ногой наступил…
- Я не про колючки его, а про высоту растения, достигает больше двух метров, но существуют разные виды, есть и поменьше.
- Так это репейник! Эка невидаль! У нас за огородом такие лопухи были, что танк спрятать можно. Рослые, на старом конском загоне росли, - не отставал деревенский.
Бойцы переглянулись, говорить и оказаться дурачком никому не хотелось, поэтому решили промолчать.
- Так вот, мексиканцы из него алкогольный напиток делают, это их любимое питьё, - продолжал «старичок».
- У нас в деревне тоже одно любимое питьё было и кактуса не надо! Бабка Тася гнала, с ног даже кузница валило, но, надо отдать должное ему, что только после третьего полного стакана, а такими чарками мы не пили, иначе мамка ругаться будет, потому церковными стопочками употребляли, – едва сдерживая смех, сказал заряжающий.
Бойцы рассмеялись, в каждой деревне или селе, да что там, и в городе было такое питьё. Перед тем как уснуть бойцы договорились, что «старичок» теперь будет Мексиканцем.
Через два дня был бой, моё орудие было самым уязвимым, хотя так думает каждый командир. После отбитой немецкой атаки, мы не успели даже передохнуть, как на нас пошла вторая волна брони на гусеницах. Наводчик орудия погиб, заряжающий ранен в голову, один из подносчиков снарядов тоже, осколки никого не щадили. К прицелу встал Мексиканец, один за другим он поджёг три танка противника. Мы кричали «Ура», празднуя победу над врагом! Дети! Будто в «городки» играли!
Наступила ночь, вот под её покровом мы и отчудили, да так, что дошла наша шалость до командира полка. Тут надо подробнее. Запасшись белилами, мы пробрались к танкам, которые подбил Мексиканец. Пока одни прикрывали, другие написали на броне танков фрицев «Мексика», теперь они были наши, именные, а именно артиллериста Мохова!
Утром визит командира полка, да именно к нашему орудию, мы шёпотом гадали с чего нам такая честь.
- Что у тебя, комбат, случилось? Шум такой! – спросил командир полка.
- А Вы сами посмотрите! Вот, на те три танка возле кустов!
Комполка посмотрел в бинокль, я видел, как его губы растягиваются в улыбке.
- А почему «Мексика»? - спросил он.
- Их подбил наш наводчик, мы его Мексиканцем прозвали, - доложил я, как командир орудия, вытянувшись в струнку.
- А что, комбат, забавно получилось, пусть немец голову ломает, что это означает, может мозги свихнёт и пойдёт домой, а мы ему в корму бронебойными!
Смех командира полка ещё долго был слышен, а у нас отлегло, наказания не будет.
Закончилась война, все разъехались по родным местам, о которых вспоминали все четыре года. Я окончил техникум, работал на автотранспортном предприятии, воспитывали с женой трёх сыновей, и вот в один из дней старший рассказал.
- Пап, у нас в институте новый преподаватель, сегодня его первая лекция была. Рассказал, что на войне он был артиллеристом и что сослуживцы дали ему прозвище Мексиканец.
Я от неожиданности выронил ложку, и чуть не ошпарил ноги горячим супом.
- Я с тобой завтра на учёбу пойду! – строго сказал я сыну.
- Пап, институт это не школа, туда родителей не вызывают!
- А я пойду.
Я вошёл в аудиторию, когда уже шла лекция. За кафедрой стоял мужчина со знакомым мне лицом, он повернулся ко мне.
- Здравствуй, Мексиканец! Узнал?
- Узнал!
Мы обнялись, долго так стояли, никто первым не хотел разжимать объятия. Студенты, встав, хлопали в ладоши, тогда никому из молодёжи не надо было объяснять, почему двум ветеранам войны так приятна и дорога эта встреча. Вечером сидели у меня, жена вкусностей наготовила, стол накрыла, а когда мы налили по первой, вышла из комнаты, оставив нас вдвоём.