Глава 14
— Только не волнуйтесь, — сказал Даня в пятый раз за дорогу.
— Я не волнуюсь, — ответила Ася, поправляя подол льняного сарафана небесно-голубого цвета.
— У вас пальцы дрожат.
— Это от того, что вы трясётесь.
Даня фыркнул и переключил передачу. Старенький фургон катил по просёлочной дороге, подпрыгивая на ухабах. За окнами проплывали поля, перелески и редкие деревенские дома с резными наличниками. Августовское солнце заливало всё золотом, и пахло скошенной травой, пылью и чем-то сладким — кажется, яблоками.
Ася смотрела в окно и пыталась унять сердцебиение. Она познакомилась с родителями Дани заочно — по фотографии в рамке и его рассказам, — но реальная встреча пугала. Что, если она им не понравится? Что, если они решат, что городская маникюрша — не пара ихему сыну?
— Расскажите ещё раз, — попросила она.
— Мама — Галина Сергеевна, — послушно начал Даня. — Бывшая медсестра. Готовит лучшие в мире щи. Любит герань и сериалы про ментов. Папа — Сергей Петрович. Тоже сантехник, только на пенсии. Молчаливый, но если заговорит — то всё, можно записывать афоризмы. Ещё есть собака Буран. Он добрейший, но прыгает на всех, как носорог.
— Буран, — слабо повторила Ася.
— Вы не бойтесь, я его отвлеку.
Дом Даниных родителей стоял на краю деревни — крепкий, деревянный, с синими ставнями и палисадником, в котором буйствовали цветы. Ася вышла из машины и замерла. Герань, бархатцы, ромашки, какие-то огненные шары — всё это цвело так яростно, что казалось, палисадник вот-вот взорвётся красками. Позади дома виднелся сад, а за ним — банька с трубой, из которой вился дымок.
Не успели они подойти к калитке, как навстречу вылетело нечто мохнатое, чёрное и невероятно громкое.
— Буран, свои! — заорал Даня, заслоняя Асю.
Пёс, помесь овчарки с кем-то очень энергичным, радостно запрыгал вокруг, норовя лизнуть Асю в лицо. Ася, смеясь, присела и позволила собаке обслюнявить ей руки.
— Фу, Буран! — раздался женский голос. — А ну отстань от гостьи!
На крыльцо вышла Галина Сергеевна — невысокая, ладная, с круглым добрым лицом и руками, которые явно знали, что такое работа. Волосы, русые с проседью, были собраны в пучок, из которого выбивались вьющиеся прядки. Одета она была в ситцевый халат с васильками и держала в руках кухонное полотенце, которым тут же погрозила собаке.
— Здравствуйте, Асенька! — пропела она, и голос у неё оказался мягким, грудным. — А мы вас заждались. Даня все уши прожужжал — Ася то, Ася сё. Я уж думала, он себе фею выдумал.
— Мам! — простонал Даня.
— А что «мам»? Правду говорю, — Галина Сергеевна ловко отодвинула сына и взяла Асю под руку. — Идёмте в дом, обед готов. Серёжа! Встречай!
Сергей Петрович обнаружился на кухне. Он сидел за столом и чинил старый будильник, разложив перед собой детальки. Это был крупный мужчина с такими же зелёными глазами, как у сына, и с усами, которые могли бы посоперничать с Лёхиными. При виде Аси он степенно поднялся, вытер руки о жилетку и кивнул:
— Здрасьте. Присаживайтесь. У нас просто, не как в городе, но душевно.
— Спасибо, — Ася улыбнулась и села на предложенный стул.
Стол был накрыт так, что Ася на минуту потеряла дар речи. Щи в глиняных горшочках, пирожки с капустой, с грибами, с яйцом и луком, солёные огурчики, маринованные помидоры, домашняя сметана в розетке и компот из сухофруктов в пузатом графине. Пахло так, что у Аси закружилась голова.
— Я думала, это Даня преувеличивает, — выдохнула она. — Но это... это шедевр.
— Кушайте, Асенька, — расплылась в улыбке Галина Сергеевна. — Вы худенькая. Вам нужно питаться.
— Мам, она не худенькая, она изящная, — поправил Даня.
— А я что сказала?
Обедали долго, с разговорами. Галина Сергеевна расспрашивала Асю о работе, о маме, о Клеопатре, которую немедленно заочно полюбила и пообещала связать ей попонку от холодов. Сергей Петрович больше молчал, но когда Ася похвалила компот, вдруг оживился и рассказал, что варит его сам по особому рецепту, доставшемуся от деда.
— Того самого, который фрукт? — уточнила Ася, и Сергей Петрович одобрительно хмыкнул.
— Данька, гляди, какая память у девушки. Это хорошо.
После обеда Галина Сергеевна объявила, что сегодня суббота, а значит — баня.
— Даня, веди Асю в сад, пока я готовлю. И Бурана с собой заберите, чтоб под ногами не путался.
Сад оказался большим и старым. Яблони гнулись под тяжестью плодов, где-то жужжали пчёлы, а в траве стрекотали кузнечики. Буран носился между деревьями, периодически возвращаясь к людям и требуя ласки. Даня с Асей шли по тропинке, держась за руки.
— Ну как? — спросил Даня. — Не слишком страшно?
— У вас потрясающие родители, — искренне сказала Ася. — И дом. И сад. И Буран.
— А я?
— Вы — самое потрясающее, что здесь есть.
Даня остановился, притянул её к себе и поцеловал прямо под яблоней. Сверху на них упало яблоко. Буран радостно подхватил его и унёсся в кусты.
Баня была отдельной историей. Ася, никогда не бывавшая в деревенской бане, сперва боялась, но Галина Сергеевна взяла шефство — выдала простыню, войлочную шапочку и показала, как правильно париться.
— Веничек дубовый, — пояснила она, размахивая пахучим веником. — Для здоровья полезно. И для нервов.
Ася сидела на полке, раскрасневшаяся, с выбившимися из-под шапочки волосами, и чувствовала, как пар проникает в каждую клеточку тела. Было жарко, влажно и удивительно спокойно. Галина Сергеевна сидела напротив и рассказывала, как Даня в детстве боялся мыться и прятался от неё в малиннике.
— Я его оттуда выковыривала, а он кричал: «Я чистый, я вчера мылся!», — смеялась она. — А сейчас вырос, сам людей моет.
— В смысле — моет? — не поняла Ася.
— Ну, сантехника же. Вода — это жизнь.
Вечером сидели на веранде, пили чай из самовара и смотрели, как солнце садится за яблонями. Даня с отцом о чём-то тихо говорили, а Галина Сергеевна показывала Асе старые фотографии в альбоме.
— Вот Даня в первом классе, — комментировала она. — Вот с велосипедом. А вот на дереве, с которого потом упал. Видите царапины на коленках? Это он геройствовал, хотел кошку снять. Снял, но вместе с собой.
— Я видела шрам, — сказала Ася.
— Шрам — это ерунда. Главное, что кошку спас. Он у нас такой — всегда всех спасает.
Альбом закончился, чай был допит, и настало время прощаться. Галина Сергеевна обняла Асю так крепко, что хрустнули косточки.
— Приезжайте ещё, — сказала она. — И кошку свою привозите. Я ей попонку свяжу, обещала же.
— Обязательно, — Ася обняла её в ответ. — Спасибо вам. За всё.
Сергей Петрович молча пожал ей руку, потом вдруг сказал:
— Даньку не обижайте. И себя не давайте. Вы хорошая.
Это было, наверное, самое длинное его высказывание за весь день.
В фургончике на обратном пути Ася сидела с закрытыми глазами и улыбалась. Даня поглядывал на неё и тоже улыбался. Буран, провожавший их до самой дороги, ещё долго стоял и лаял вслед.
— Мама сказала, чтобы я вас не упустил, — признался Даня, когда деревня скрылась из виду.
— А папа?
— Папа сказал: «Ну наконец-то». И пошёл чинить будильник.
Ася рассмеялась и положила голову ему на плечо. Впереди был город, работа, Клеопатра и ещё много-много глав. Но теперь у неё было кое-что ещё — целый дом, полный запаха яблок и щей, где её ждали.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ