Когда человек сталкивается с тяжелой болезнью близкого человека, жизнь как будто разделяется на две реальности: в одной мы продолжаем жить рядом с ним, а в другом готовим себя к его уходу. Процесс из второй реальности в психологии называется предвосхищающее (антиципаторное) горе. С ним часто сталкиваются онкопсихологи в работе с родственниками пациентов.
Находясь в этом состоянии, близким уходящего человека сталкивается с мощным давлением общества, где говорят «нельзя хоронить раньше времени», «нужно думать позитивно», «верь в лучшее». Человек и так страдает от бессилия и страха, а к нему добавлять стыд и вину за неправильные чувства.
Речь идет о ситуациях, когда есть тяжелый, прогрессирующий диагноз с неблагоприятным прогнозом, шансы на длительную ремиссию крайне малы или отсутствуют. В такой реальности у близкого больного активизируются сразу несколько уровней переживаний. Психика понимает, мир больше не будет таким, как прежде. До болезни у нас была некая дорожная карта, в которой больной человек являлся стабильной фигурой, а смерть – слишком далека и гипотетична. Тяжелый диагноз ломает это в секунду. Человек впадает в шок, ступор, не верит, ощущает деперсонализацию, оглушен, чувствует, что реальность рассыпается. Даже если рационально человек «понимает», что близкие смертны, реальное столкновение запускает другой уровень – это уже экзистенциальный страх потери опоры.
В двойной реальности человек начинает всеми силами бороться за жизнь близкого: искать врачей и новые схемы лечения, бороться с системой, организовать новый быт. С другой стороны он готовится к смерти, мысленно проигрывает в голове сценарий похорон, прощания и как жизнь после утраты. И вторая часть реальности часто рождает внутренние противоречия в человеке, он винит себя за это и боится даже признаться в собственных чувствах. Но это не предательство близкого, а естественная попытка психики хоть как-то контролировать неконтролируемое и снизить удар от будущей утрату, распределив его во времени. И в этом помогают размышления о похоронах и жизни после.
Человек может одновременно очень любить и злиться (на больного, врачей, мироздание или себя) и ужасно бояться и при этом испытывать утомление или раздражение. Есть желание продлить жизнь любой ценой и при этом желать, чтобы страдания быстрее закончились. Эти запрещенные чувства почти всегда появляются в ожидании потери. Они никак не указывают на то, что человек плохой и желает смерти своему близкому. Эти чувства являются маркером того, что человек на пределе ресурсов и страдает от внутренней борьбы любви, бессилия и желания прекратит невыносимое.
Предвосхищающее горе сопряжено с хроническим стрессом, когда нарушается сон, скачет аппетит, усиливается тревога или симптомы панического расстройства, может проявиться психосоматика.
В психологии, в том числе в работах Элизабет Кюблер-Росс, давно описано, что горе может начинаться до физической смерти. Это не является каким-то расстройством психики, это механизм адаптации. Психика пытается отрепетировать то, что является одним из самых сильных потрясений в жизни. Это как внутренняя сверка, возможно ли вообще это выдержать. Это попытка уменьшить остроту шока в момент реальной смерти, потому что психика уже проделала часть реальной работы, а осознание произошедшего ложится уже на подготовленную почву. Исследования показывают, что часть людей, которая прошла через предвосхищающее горе, быстрее прошли острую фазу горевания, у них был ниже риск осложненного горя. Но это, к сожалению, не значит, что не будет очень больно. Но интенсивность и дезорганизующий эффект может быть немного ниже.
С этими процессами сопряжен страх, который берет корни в магическом мышлении. Если я представляю смерть, то я ее приближаю. Но в реальности мысли не являются причиной болезни. Проживание страха потери, несправедливости, вины за свои реакции и фантазии о будущем без близкого – это эмоциональная переработка ситуации, никакого колдовства тут нет. Чем больше это разрешено и осознанно, тем меньше риск навязчивых кошмаров, неконтролируемых вспышек и парализующей тревоги.
Когда человек признает, что его близкий умрет, признает свою боль и тот процесс предвосхищающего горя, то уходит часть внутренней борьбы, снижается необходимость защиты отрицанием, появляется честность с собой и в отношениях с близким. Это дает пространство для глубоких разговоров, осмысленных ритуалов прощания, продумывания поддержки себя после утраты.
Нет задачи выключить ожидание потери, ему можно дать место, не позволяя полностью вытеснить жизнь в моменте. Полезно проговаривать свои чувства, возможно, в работе с психологом. Когда переживание вербализуется, оно перестает казаться сумасшествием или моральным несовершенством.
Полезно выделить время для проживания «после» и время для «сейчас». Это очень важно в проживании предвосхищающего горя – чтобы не упустить то время, которое дано на общение с больным, совместные действия, простые радости и ритуалы. То есть не запрещать себе горевать заранее, но и не позволять этому съедать все пространство жизни. Тут важно не превращать каждую встречу в последний разговор, но и не избегать разговоров о смерти, делать вид, что все как обычно. Оба варианта могут лишить живого контакта. Бережнее позволять себе как обычные темы, так и глубокие. Если сам больной близкий не готов говорить про свой уход, его не нужно насильно «психологизировать» - у психики свои защитные процессы и, возможно, не стоит с ними бороться. Важно дать понять, что мы рядом, мы готовы позаботиться.
Чтобы не потеряться в боли ожидания, помогают совместные маленькие ритуалы, проговаривание важных вещей, которые потом станут якорем и не дадут дать почву чувству вины за упущенные возможности. Это важный процесс, который помогает пройти горевание.
Если рядом с вами есть человек, который проживает предвосхищающее горе, не стоит его ругать за его чувства, не надо прививать ему притворный позитив и магическое мышление. Чаще всего эти шаблонные фразы берутся из собственного страха столкнуться с чужой болью и собственной беспомощностью, но при этом больно ранят. В этом случае важно нормализовать переживания, без обесценивания и излишнего драматизма. Если есть желание помощь делом, то можно разгрузить быт человека, например, приготовить еду, помочь с питомцами или документами, отвезти куда-то. Предлагайте конкретную помощь, это важно и ценно. Если теряетесь, что говорить, то пишите короткие сообщения:
- Я думаю о тебе
- Если захочешь поговорить – я всегда готов выслушать.
Важно не перетягивать одеяло с истории человека. Иногда из лучших побуждений появляются личные истории потерь, которые призваны утешить, но могут иметь обратный эффект. Советы и объяснения без запроса тоже не самая лучшая идея. И главное, не стоит обижаться на то, что человек не всегда может быть готов к контакту. Лучший формат – не требовать, а предлагать.
Когда близкий тяжело болен и идёт к смерти, невозможно оставаться «нормальным», «спокойным», «позитивным» и одновременно честным с собой. Мы живые люди, которые сталкиваются с неизбежным и по-разному проходим через этот период.
Автор: Шеркунова Настасья Андреевна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru