— Проваливай к своей мамаше! — Антон с силой пнул мой серый чемодан. Пластиковые колеса проехались по ламинату с мерзким скрипом, и он врезался прямо в обувницу.
Спектакль начался. Сценарий один и тот же уже восемь лет. Утром я спросила, куда с моей зарплатной карты ночью списались сорок восемь тысяч за бронь турбазы в области. И вместо того, чтобы придумать хоть какую-то вменяемую отговорку, муж пошел в наступление. Он всегда так делал. Орешь громче — значит, ты прав. Ждет, что я сейчас начну оправдываться, плакать и просить не рубить сгоряча.
Я смотрела на его раздутые ноздри и думала только об одном. Квартиру я купила еще до ЗАГСа. Ипотеку закрывала сама, пока он годами искал себя на диване. Почему я вообще должна куда-то идти?
— Короче, — процедил Антон, натягивая ветровку. — Я пошел курить на площадку. Если к моему возвращению не перестанешь выносить мне мозг — твои шмотки полетят с балкона.
Он вышел и с размаху хлопнул входной дверью.
Я подошла к двери. Взялась за флажок внутренней задвижки. Той самой, которую снаружи ключом не открыть ни при каком желании. И повернула до упора. Металл тихо клацнул.
Потом прошла на кухню, села за стол и разблокировала телефон. Никаких слез не было. Была только абсолютная ясность в голове.
Открыла банковское приложение. Два тапа по экрану — и весь остаток с карты, которая сейчас лежала у него в кармане, улетел на мой накопительный счет. Еще одно нажатие — карта заблокирована навсегда.
Следом зашла в мессенджер, нашла чат с охраной нашего паркинга. Написала быстро: «Валерий, доброе утро. Машина на двадцать пятом месте моя. Антона за руль не пускать, брелок у него забрать. Будет скандалить — вызывайте полицию». Охранник ответил сразу: «Понял, сделаем».
Я налила себе минералки. Отпила половину стакана. Дышалось так легко, будто в квартире окна настежь открыли.
В коридоре заскрежетал ключ. Замок сделал два оборота, но дверь не поддалась. Антон подергал ручку. Потом еще раз, уже агрессивнее.
— Эй! Заело, что ли? — крикнул он из-за двери. — Открывай давай!
Я молчала.
Телефон на столе завибрировал. Я нажала прием и включила громкую связь.
— Ты чего там закрылась? — голос мужа был недовольным. — Совсем крыша поехала? Давай открывай, холодно тут стоять.
— Я не открою, Антон, — спокойно сказала я в динамик. — Ты же велел мне проваливать. А я подумала: квартира моя. Идти мне некуда. Так что проваливаешь ты.
В трубке повисла долгая пауза. Он явно переваривал информацию.
— Ты че, шутишь? — рявкнул он. Удары в дверь посыпались один за другим. — А ну пусти! Я сейчас полицию вызову!
— Вызывай. Приедут, а тут мужик без прописки ломится в чужую собственность. Тебя в отделение заберут быстрее, чем ты слово "турбаза" выговоришь.
Удары прекратились. Он понял, что я не блефую.
— Ладно, — тон моментально съехал с угрожающего на просящий. — Я к Сереге поеду. Переведи мне десятку на такси и на пиво. Налички вообще ноль.
— У тебя и безнала теперь ноль. Я карту заблокировала.
— В смысле?! — он натурально сорвался на фальцет. — Ты не имеешь права! Это общие деньги!
— Это моя зарплата. Ключи от машины можешь охраннику отдать. Я предупредила, с парковки тебя не выпустят.
— Да как я на работу поеду?! — заорал Антон.
— На метро. Говорят, отлично развивает самостоятельность. Вещи твои соберу в пакеты для мусора, завтра выставлю за дверь. Больше мне не звони.
Я сбросила вызов и отправила номер в блок. Минут десять он еще пинал дверь ногами, матерился так, что соседи наверняка проснулись, но потом шаги стихли. Уехал на лифте.
Ночью спалось так крепко, как не спалось уже лет десять. Никто не храпел под ухом, не ворочался, не проверял телефон в темноте.
Утром я сварила себе нормальный кофе в турке. Без спешки. Вышла на балкон с чашкой. Солнце только-только поднималось над высотками, воздух был свежий, морозный.
Внизу, по тротуару к автобусной остановке, плелся знакомый силуэт. Антон в своем дорогом пальто, купленном на мою премию, ежился от утреннего холода и то и дело поглядывал на часы. До метро ему пилить минут двадцать быстрым шагом.
Я сделала глоток отличного кофе, улыбнулась и пошла в кладовку за черными пластиковыми мешками. Жизнь только начиналась.