Ноябрь 1724 года. Петербург укрыт первым снегом, а в стенах дворца – мёртвая тишина. Придворные перешёптываются, не смея поднять глаза. Все знают: государь в ярости. Но говорить об этом вслух – значит подписать себе приговор. В камере сидит красивый мужчина тридцати шести лет.
Ещё вчера он управлял делами самой императрицы, принимал просителей, распоряжался тысячами. А сегодня – ждёт решения своей участи. Его зовут Виллим Монс. И жить ему осталось восемь дней.
Семья Монсов обосновалась в Немецкой слободе задолго до того, как маленький Виллим появился на свет в 1688 году. Отец его, ювелир из Вестфалии, держал лавку и не бедствовал. Но настоящую известность Монсам принесла не торговля, а красота дочерей. Старшая сестра Виллима – Анна Монс – в начале 1690-х годов стала фавориткой молодого Петра I.
Государь был влюблён без памяти. Осыпал подарками, навещал при каждой возможности, строил планы на будущее. А потом всё рухнуло. В 1703 году Пётр узнал, что Анна ведёт переписку с саксонским посланником Кёнигсеком. Для государя это было предательством.
Роман закончился в один день – холодно, жёстко, без права на оправдание. Казалось бы, фамилия Монс должна была навсегда исчезнуть из дворцовых коридоров. Но судьба распорядилась иначе.
Виллим пошёл на военную службу и с 1704 года участвовал в походах Северной войны. Служил исправно, храбрости не занимать. И постепенно – шаг за шагом – снова оказался при дворе. В 1716 году его назначили камер-юнкером при дворе Екатерины Алексеевны, супруги Петра I. Должность непыльная, но влиятельная: Монс вёл переписку императрицы, управлял её вотчинами, принимал челобитные.
Виллим оказался ловок. Обходителен. Красив. Говорил по-немецки и по-русски, легко находил общий язык с вельможами и прислугой. При дворе его любили – он умел нравиться. Но вот вопрос, который мучил потом историков не одно столетие: только ли делами императрицы занимался камер-юнкер Монс?
Слухи ходили давно. Придворные замечали, что Екатерина выделяет Виллима среди прочих. Он бывал при ней чаще, чем того требовала должность. Записки, подарки, особое расположение – всё это не укрылось от внимательных глаз. Но одно дело – слухи. И совсем другое – когда о них узнаёт Пётр I. Государь и сам был далёк от супружеской верности. Но измена жены – это не просто личная обида. Это удар по власти. По авторитету.
По всему, что он строил. Осенью 1724 года Пётр получил донос. Кто именно его подал – достоверно неизвестно. Одни историки указывают на начальника Тайной канцелярии Петра Толстого, другие – на генерал-прокурора Ягужинского. Но итог был один. 8 ноября 1724 года Виллима Монса арестовали.
Формально обвинение звучало невинно: казнокрадство, взяточничество, злоупотребление служебным положением. Монса обвинили в том, что он брал подношения от просителей, используя близость к императрице.
И в этом была доля правды – камер-юнкер действительно не брезговал подарками. Но все при дворе понимали: дело не в деньгах. Следствие провели стремительно. Допросы шли днём и ночью. Монс держался, но отрицать очевидное было бессмысленно – улики собрали быстро.
Пётр I, по свидетельствам современников, был страшен в эти дни. Голштинский камер-юнкер Берхгольц записал в дневнике, что государь несколько дней не разговаривал с Екатериной. 16 ноября 1724 года – через восемь дней после ареста – Виллиму Монсу отрубили голову на Троицкой площади.
А дальше началось самое жуткое. По преданию, которое передавали многие мемуаристы XVIII века, голову Монса заспиртовали и поместили в стеклянный сосуд. Позже этот сосуд якобы оказался в Кунсткамере – музее, который Пётр I основал для просвещения подданных.
Более того, существует легенда, что государь приказал провезти Екатерину мимо эшафота, где на шесте была выставлена голова казнённого. Императрица, по свидетельству современников, не дрогнула. Лишь произнесла: – Как печально, что у придворных бывает столько продажности. Спокойная. Невозмутимая. Ни слезинки. Была ли эта история правдой?
Историки спорят до сих пор. Одни исследователи считают эпизод с Кунсткамерой позднейшей легендой, не подтверждённой документально. Другие указывают на то, что Пётр I действительно коллекционировал анатомические препараты и вполне мог отдать подобный приказ. Достоверно известно одно: голова Монса хранилась отдельно от тела. Что с ней произошло потом – вопрос, на который точного ответа нет.
После казни Монса отношения между Петром и Екатериной заметно охладели. Государь, по воспоминаниям приближённых, почти не разговаривал с женой в последние недели жизни.
В январе 1725 года здоровье Петра I резко ухудшилось. 28 января государь скончался в возрасте пятидесяти двух лет. Екатерина стала императрицей. Одним из первых её распоряжений стал приказ похоронить останки Виллима Монса по христианскому обряду. Тело и голову предали земле. Тихо. Без огласки.
А вот вопрос о том, виновен ли Монс в измене или стал жертвой придворных интриг, остался открытым. Одни историки полагают, что связь Екатерины и Монса – доказанный факт. Другие считают, что молодого камер-юнкера просто использовали в политической борьбе за влияние на стареющего государя.
Кем же был Виллим Монс – дерзким любовником императрицы или несчастным, попавшим в жернова дворцовых интриг? Каждый решает сам. Ставьте палец вверх, если хотите больше таких историй, и подписывайтесь на канал!