— Ты серьезно считаешь, что две бутылки водки и ведро свинины дают тебе право сидеть за этим столом наравне с остальными?
Голос Алексея прозвучал сухо, без тени той дружелюбной хрипотцы, к которой я привык за годы нашего поверхностного знакомства.
Он стоял у массивного дубового стола, заставленного запотевшими бутылками с иностранными этикетками, и брезгливо рассматривал наши пакеты, которые мы только что выгрузили из багажника.
— Леш, я не совсем понимаю тон, — я замер с упаковкой сока в руках, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое раздражение. — Мы привезли то, что обычно берут на пикник. Хорошее мясо, овощи, приличный алкоголь.
— «Обычно» — это для студентов в общаге, Игорь, — Алексей обернулся к остальным гостям, которые с нескрываемым интересом наблюдали за сценой. — Посмотрите на этих уникальных людей. Либо они патологически бедны, либо просто не имеют ни капли уважения к хозяевам дома.
Моя жена, Марина, побледнела. Она аккуратно поставила пакет с зеленью на край скамейки и сделала шаг назад, словно пытаясь отгородиться от этого внезапного потока холодного высокомерия.
— Мы ехали к друзьям на майские, а не на аукцион тщеславия, — тихо произнесла она.
— К друзьям? — Вера, хозяйка дома, вышла из-за спины мужа, поправляя безупречный маникюр. — Друзья, Мариночка, понимают, каких вложений требует прием такого уровня. У нас здесь мраморная говядина зернового откорма, коллекционный коньяк и виски, который не в каждом бутике найдешь. А вы притащили этот… «социальный набор» из супермаркета за углом.
— И что теперь? — спросил я, чувствуя, как атмосфера праздника рассыпается в прах. — Нам забрать свои вещи и уехать, чтобы не портить вам эстетику стола?
— Зачем же так радикально, — Вера тонко улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Мы люди гостеприимные. Просто в нашем кругу принято соблюдать баланс. Если вы не можете вложиться финансово, вы вполне можете компенсировать это своим участием в благоустройстве территории.
Мы с Мариной переглянулись. Я всё еще надеялся, что это какой-то изощренный, дурацкий розыгрыш в стиле «скрытой камеры». Но лица сидевших за столом пар — Стаса с Ольгой и Виктора с Еленой — оставались бесстрастными. Они медленно потягивали дорогое вино, демонстративно игнорируя назревающий конфликт.
— Каким еще участием? — осторожно уточнила Марина.
Вера грациозно наклонилась и вытащила из-под террасы две новенькие штыковые лопаты. Металл звякнул о бетонную плитку с неприятным, режущим слух звуком.
— Там, за баней, две большие грядки под картофель, — Вера указала рукой в сторону огорода. — Почва тяжелая, Леше одному не справиться, а нанимать рабочих сейчас дорого — сезон. Перекопаете их до вечера, и тогда милости просим к столу. Мы посчитали: ваш трудодень как раз покроет разницу в стоимости продуктов.
— Ты сейчас на полном серьезе предлагаешь моим гостям — моим друзьям — отработать еду на огороде? — мой голос стал подозрительно тихим.
— Игорь, не драматизируй, — Алексей подошел ближе, похлопав меня по плечу, но я резко сбросил его руку. — Это нормальные, партнерские отношения. Мы обеспечиваем люкс-отдых, вы помогаете с хозяйством. Чисто символическая отработка. В наше время бесплатный сыр бывает только в мышеловке, ты же взрослый мальчик, должен понимать.
— Символическая? — Марина посмотрела на свои руки, потом на лопаты. — Мы приехали отдыхать. Мы привезли продукты, которых хватило бы на неделю.
— Этой свининой вы можете кормить своих коллег в офисе, — вмешалась Ольга, гостья за столом, не отрывая взгляда от бокала. — А здесь люди привыкли к определенному качеству. Вера права, справедливость должна быть во всем.
Я чувствовал, как во мне поднимается ледяная волна спокойствия. Такое бывает, когда разочарование достигает своего пика и спорить становится просто не о чем.
— Значит, прайс за вход — вскопать огород? — спросил я, глядя Алексею прямо в глаза.
— Ну, если хочешь называть это прайсом, — Леша пожал плечами. — Я бы назвал это социальным взносом. Не хочешь лопату — можешь выкупить свое право на отдых. Пять тысяч с человека, и мы забудем о грядках.
— Пять тысяч за возможность поесть твоего «премиального» мяса? — я усмехнулся. — Ты сам-то себя слышишь?
— Я слышу, что ты пытаешься проехать на чужом горбу в рай, — отрезал Алексей. — Мы потратили на этот стол больше ста тысяч. С какой стати я должен кормить вас деликатесами за счет своего бюджета?
— Мы тебя об этом не просили, — тихо сказала Марина. — Мы привезли свое мясо. Мы могли бы пожарить его отдельно.
— На моем мангале? — Вера театрально вскинула брови. — Моими дровами? На моей земле? Ребят, вы либо копаете, либо оплачиваете, либо… ну, вы сами понимаете. Третьего не дано.
В этот момент на дорожке показался соседский паренек, Димка, который иногда помогал Алексею по хозяйству. Он подошел к террасе, явно смущенный присутствием большого количества людей.
— Алексей Иванович, я это… закончил в сарае. Вы говорили, еще грядки надо? — спросил парень.
Алексей раздраженно махнул рукой в нашу сторону.
— Иди, Дима, отдыхай. У меня тут волонтеры образовались. Решили, так сказать, физическим трудом долг чести отдать.
Я посмотрел на лопаты, потом на холеные лица «друзей». В голове всплывали моменты нашего общения: как Алексей просил меня помочь с оформлением документов на эту самую дачу, как Вера звонила Марине за советом по дизайну… Тогда о «партнерских отношениях» и «социальных взносах» речи не шло.
— Знаешь, Леш, — начал я, стараясь говорить максимально ровно. — Ты сегодня преподал нам отличный урок. Я ведь всегда считал тебя человеком широкой души, а оказалось, что душа у тебя размером с чековую ленту из супермаркета.
— Ой, только давай без пафоса, — скривилась Вера. — Лопаты берете или как? Учтите, через час мы подаем закуски. Кто не работает — тот не ест.
— Мы берем, — сказал я, подмигнув Марине.
Она посмотрела на меня с недоумением, но, увидев мой взгляд, промолчала. Мы взяли лопаты и направились в сторону бани.
— Вот это по-нашему! — донеслось нам в спину одобрительное восклицание Виктора. — Труд облагораживает!
Оказавшись за баней, подальше от глаз компании, я воткнул лопату в землю.
— Игорь, ты что, серьезно собрался копать? — прошептала Марина, ее голос дрожал от сдерживаемых слез.
— Ни секунды, — я обнял её за плечи. — Мы сейчас сделаем кое-что другое. У тебя ключи от машины в кармане?
— Да, — она кивнула.
— Иди тихо к багажнику. Забирай всё, что мы привезли. Всё до последней салфетки. Сложи в машину и жди меня. Я сейчас приду.
— А лопаты?
— А лопаты останутся здесь. Как символ их гостеприимства.
Я дождался, пока Марина скроется за домом, и прошел к мангальной зоне. Там уже весело потрескивали угли. Алексей стоял спиной ко мне, обсуждая со Стасом вкус какого-то редкого бурбона.
— Слушай, Леш, — позвал я его.
Он обернулся, самодовольно улыбаясь.
— Что, уже устали? Быстро же городские жители выдыхаются.
— Нет, я просто хотел уточнить. Ты сказал, что ваш стол стоит больше ста тысяч, верно?
— Ну, около того. А что?
— Да так, прикинул просто. Услуги адвоката по твоему земельному спору, которые я оказывал тебе в прошлом месяце «по дружбе», стоят примерно сто пятьдесят. Без учета госпошлин.
Улыбка сползла с лица Алексея. Он нахмурился, явно не ожидая такого поворота.
— К чему ты это сейчас? Мы же договорились…
— Мы договорились, что в нашем кругу принято соблюдать баланс, — перебил я его, цитируя Веру. — Поскольку мы сегодня перешли на язык коммерции, я аннулирую свою дружескую скидку. Счет пришлю в понедельник на почту. Официально, от конторы.
— Ты что, серьезно? Из-за какой-то грядки? — влезла Вера, подскочив к нам.
— Из-за какой-то грядки вы решили унизить людей, которые приехали к вам с открытым сердцем, — я посмотрел на неё с искренним сочувствием. — Знаете, мне вас даже жалко. Вы настолько погрязли в попытках казаться «элитой», что забыли, каково это — быть просто людьми.
Я развернулся и пошел к выходу. За спиной послышались возмущенные возгласы, но мне было уже всё равно.
Марина уже сидела за рулем, мотор тихо работал. Пакеты с нашими продуктами лежали на заднем сиденье.
— Уезжаем? — спросила она.
— Да. И больше никогда сюда не возвращаемся.
Мы уже выезжали из ворот, когда Алексей выбежал на дорогу, размахивая руками. Я притормозил и опустил стекло.
— Игорь, ну ты чего, вспылил? Ну пошутили мы, ну перегнули! Вернись, шашлык уже почти готов!
Я посмотрел на него. В его глазах не было раскаяния, только страх перед тем самым счетом от юриста, который я пообещал прислать.
— Знаешь, Леш, твой шашлык слишком дорого обходится для моего желудка. Боюсь, не переварю такую «премиальную» наглость.
— Да ладно тебе! Все же свои! — он попытался схватиться за ручку двери.
— «Свои» закончились ровно в тот момент, когда ты оценил нашу дружбу в две вскопанные грядки, — спокойно ответил я. — Прощай.
Я нажал на газ, и дачный поселок начал быстро уменьшаться в зеркале заднего вида. Мы ехали молча минут десять, пока Марина наконец не вздохнула с облегчением.
— Знаешь, — сказала она, — я ведь сначала расстроилась. А теперь чувствую такую легкость. Как будто мы мусор из дома вынесли.
— Так оно и есть, — согласился я. — Поехали в тот ресторан у озера, помнишь? Там отличная терраса, свежий воздух и, что самое главное, официанты сразу озвучивают цену, не предлагая взамен копать огород.
Вечер мы провели замечательно. Сидели на берегу, ели вкусную еду и смеялись, вспоминая нелепые лица наших теперь уже бывших приятелей.
А через неделю я узнал от общих знакомых, что на День Победы Вера и Алексей устроили похожий перформанс для другой компании. Видимо, грядок было много, а жадности — еще больше. Только в тот раз дело чуть не дошло до драки, потому что гости оказались менее сдержанными, чем мы.
Их дача постепенно превратилась в место, которое все обходили стороной. Оказалось, что даже самая вкусная мраморная говядина оставляет горькое послевкусие, если подается с гарниром из высокомерия.
А счет я ему всё-таки отправил. И, что самое интересное, он его оплатил. Видимо, понял, что копать юридические тонкости в суде выйдет гораздо дороже, чем вскопать пару грядок за баней.
Как вы считаете, справедливо ли требовать от гостей помощи по хозяйству в ответ на богатое угощение, или это верный способ навсегда потерять друзей?