Ольга умела страдать красиво. За три года брака она отточила это искусство до совершенства: чуть прикусить губу, сделать скорбные глаза, вздохнуть так, чтобы подруги на том конце провода услышали, как рушится её судьба. Главное — ни слова про себя. Всё про него. Про неблагодарного, который посмел жить своей, а не её жизнью.
— Представляешь, Лен, он опять в этом своем кафе «Пять углов» до полуночи! — жаловалась она, накручивая на палец рыжий локон. — С какими-то мужиками! Водку поди пьют, лясы точат. А я сиди одна, как дура.
Ленка, тоже разведённая, сочувственно цокала. Про то, что Андрей приносил домой нормальную зарплату (не золотые горы, но на двоих хватало), что до полуночи был ровно один раз в неделю, а в остальные дни возвращался к девяти — об этом Ленке знать не полагалось.
Матери жаловалась по-другому, с надрывом:
— Мам, он же неуправляемый! Сегодня сказал, что завтра в командировку на три дня! А я? Я одна на даче должна грядки полоть? У него график — как у бомжа: когда хочет, тогда и работает.
То, что Андрей работал в небольшой IT-фирме, где ценилась свобода, а заодно и человеческое отношение, — этот факт Ольга опускала. Что командировки были раз в два месяца и приносили премии — тоже. А то, что на даче он проводил почти каждое летнее воскресенье, ковырялся в теплице, чинил крыльцо (но не с утра до ночи, а пару часов, а потом звал соседей на шашлыки) — это вообще было главным преступлением.
— Он даже на даче отдыхает как ненормальный! — кипятилась Ольга перед матерью за чашкой чая. — К нему эти… Серёга с Петровичем припрутся, опять гитара, опять разговоры до темноты. А я должна им салат резать и улыбаться.
— Терпи, дочка, — вздыхала мать. — Мужчинам нужна свобода.
— А мне нужен муж! — отрезала Ольга. — Который будет дома. А не этот… вездеход.
Её бесило в нём буквально всё. Его мобильный телефон, который трезвонил каждые полчаса — коллеги звонили поболтать или что-то обсудить. Его привычка задержаться после работы на двадцать-тридцать минут, перекинуться парой слов с охранником. Его умение знакомиться в очереди за кофе и через пять минут уже смеяться с незнакомым человеком.
Друзей у Андрея было — как собак у доброй бабки: штук пять настоящих и ещё с десяток приятелей. Они хлопали его по плечу, они смеялись его шуткам, они звали его «Андрюха, душа-человек».
Ольга ненавидела эту "душу-человека."
«Почему он не может быть как все? — думала она, глядя, как он на дне рождения коллеги общается с каким-то Витькой из бухгалтерии, а не сидит рядом с ней, положив руку на спинку стула. — Почему ему везде и со всеми интересно? Ему со мной неинтересно!»
Последнее было обиднее всего. Но она не спрашивала. Она наказывала.
— Андрей, смени работу, — требовала она в сотый раз. — Нормальную. С восьми до пяти. Чтобы я знала, где ты.
— Оль, я люблю свою работу, — спокойно отвечал он. — Мне нравится, что нет дресс-кода, что можно иногда поработать из дома. И я приношу достаточно.
— Достаточно — это не много, — шипела она. — Сидоровы себе машину купили. А мы?
— А нам машина не нужна. Ты же сама боишься водить.
Разговор упирался в стену. Для Ольги это было поражение. Для Андрея — разница взглядов, которую можно пережить.
Но она не могла пережить главного: конкуренции. Он выбирал людей чаще, чем выбирал её. Не каждый день, не грубо — но в мелочах.
Звонок друга в девять вечера — он брал трубку. Приятель написал в мессенджере про какую-то прикольную новость — обсуждал её с ним полчаса, улыбаясь сам себе. А ей он улыбался так только в первую минуту встречи, а потом шёл мыть руки или включать чайник.
«Я для него как мебель, — решила она однажды. — Мебель, которая варит борщ и стирает носки».
Она не понимала, что для экстраверта тишина и спокойствие дома — его малая родина, куда он всегда возвращается. Что его общение в мессенджере — это топливо, а её борщ — это дом. Что людей вокруг много, а она — одна.
Но Ольга не хотела быть одной из. Она хотела быть единственной. И не просто единственной — центром. Солнцем, вокруг которого вращаются планеты.
В один из вечеров, когда Андрей уехал на ночную тусовку с друзьями (раз в месяц, прости господи), она собрала чемодан. Неспешно. Обстоятельно. Выложила в соцсетях фото заката у окна с подписью: «Иногда, чтобы спасти себя, нужно потерять всё остальное». Подруги закидали сердечками.
Андрей вернулся в два часа ночи, довольный, с коробкой конфет. Нашёл записку на холодильнике.
«Я ухожу. Ты никогда меня не слышал. Твоя работа и твои друзья всегда были важнее. Жить с человеком-праздником невыносимо. Прощай. P.S. Заберу вещи послезавтра».
Он прочитал два раза. Постоял. Потом сел на табуретку и долго молчал.
Она ждала, что он побежит умолять, вламываться в дверь, клясться в любви, - по сценарию, который она рисовала себе всю дорогу до маминой квартиры.
Никто не побежал.
Через неделю он просто написал: «Вещи упакованы, забирай». Через две — друзья затащили его в бар, и он уже смеялся. Через месяц — на даче друга гитара звучала громче обычного, потому что никто не шипел из кухни про «громко» и «поздно».
Ольга осталась у матери. Через полгода нашла себе кого-то. Серьёзного, домашнего. Он работал с девяти до шести, был молчалив, любил детективные сериалы и почти не имел друзей. Ровно такого, как она хотела.
Только новый друг сидел по вечерам в телефоне — играл в танки — и не разговаривал с ней вовсе. С соседями не общался. На даче молча косил траву и уходил спать в десять. Он был таким, о ком она мечтала — предсказуемым, скучным, привязанным к дому.
И его она возненавидела ещё сильнее, чем бывшего. Но жаловалась подругам, большей частью на бывшего. На того, кто посмел быть счастливым без неё.
— Ты представляешь, Лен, он через три месяца после развода уже гулял! — возмущалась Ольга. — А кто виноват? Конечно, я. Я, по его мнению, испортила ему жизнь. Сам он, видите ли, ни при чём.
Она так и не поняла, что ушла от хорошего мужа. Не от идеального — от хорошего. От живого, тёплого, который мог быть неудобным, но был по-настоящему рядом. И что виноват в её уходе, по логике вещей, должен быть кто угодно — только не он.
Но логика женщин, которые хотят быть единственным центром вселенной, работает иначе. Виноват всегда тот, кто не стал жертвой. А вас дорогие читатели приглашаю в свой телеграм канал Рита Райан, где публикую много всего интересного. Будет весело.