Утро. За окном серое, промозглое небо. Я встаю раньше Наташи, чтобы успеть сварить кофе. Сам процесс приготовления – это мой маленький ритуал, время, когда можно побыть наедине с собой, обдумать предстоящий день. Запах свежесваренного кофе, смешиваясь с ароматом ее духов, которые она вчера вечером щедро распыляла, наполняет кухню.
Я инженер. Днем – чертежи, расчеты, совещания. Работа, ставшая частью меня, но не дающая того тепла, которого я ищу вне офиса. В свободное время – такси. Короткие поездки по городу, случайные разговоры с пассажирами, которые иногда складываются в целые истории. А выходные… выходные – это моя стройка. Дача, где я, кирпичик за кирпичиком возводя наш будущий дом. Дом, который я строил для нас. Для нас с Наташей.
Мы вместе уже полгода. Пять месяцев, которые пролетели как один миг, наполненные моей любовью, моей заботой, моими планами. Я любил ее всем сердцем. Ее смех, ее легкость, ее… казалось, что любил. Но последние недели что-то изменилось. В ее взгляде появилась какая-то холодность, рассеянность. Я списывал это на усталость, на стресс.
Наташа. Она не похожа на других. Яркая, импульсивная, всегда в центре внимания. Она не умеет и не хочет готовить. Кухня для нее – какая-то враждебная территория, а уборка – каторга. Чаще всего ее привлекают ночные клубы, блеск огней, громкая музыка, смех подруг. Я знаю, что она там. Я вижу ее посты в социальных сетях – полутемные клубы, коктейли, красивые, улыбающиеся лица. Иногда проскальзывает какая-то тревога, но я гоню ее прочь. Она молода, ей хочется веселиться. А я… я могу подождать. Я работаю, чтобы у нас все было. Чтобы ей было хорошо.
И вот, вчера вечером, она подошла ко мне, глаза ее сияли предвкушением:
– Олежек, – протянула она, обнимая меня за шею, – у нас тут такое предложение! Девочки зовут в Турцию, на десять дней! Представляешь? Море, солнце, полный релакс!
Сердце мое сжалось. Десять дней. И, конечно, я сразу подумал о деньгах. Но ее радость… ее сияющие глаза перевесили все сомнения.
– Конечно, Наташенька! – я постарался, чтобы мой голос звучал как можно бодрее. – Ты так устала, тебе просто необходим отдых. Конечно же едь. Конечно!
Она рассмеялась, поцеловала меня в щеку и убежала собирать чемоданы. Я смотрел ей вслед, чувствуя странное смешанное чувство – и радость за нее, и какое-то неосознанное предчувствие.
Прошло десять дней. Десять долгих, пустых дней. Я работал, ездил на такси, строил дом. В выходные я ловил себя на мысли, что скучаю. И вот, вечером, дверь распахнулась, и на пороге стояла она. Загорелая, раскрасневшаяся, глаза ее искрились счастьем. Она была так красива, что я забыл обо всем.
– Олег! Ты не представляешь, как я отдохнула! – она бросилась ко мне, обнимая. – Это было просто чудесно! Море, солнце, столько впечатлений! Спасибо тебе, мой дорогой! Вот, смотри, любимый, какой я тебе классный подарок из Турции привезла!
С этими словами, Наташа мне протянула шикарные развесистые оленьи рога. Я обнял ее крепко, вдыхая запах морского бриза и ее духов, словно ребенок радуясь подарку. В тот момент я был счастлив. Счастлив, что смог подарить ей эту радость.
Прошел месяц. Месяц, который казался нам обоим счастливым. Я старался как можно больше времени проводить дома, дарить ей подарки, радовать ее. А она… она была как будто бы счастлива. Или мне так казалось.
Однажды вечером, когда мы сидели в гостиной, она вдруг взяла мою руку, ее глаза были немного испуганы, но в то же время – лучились нежностью.
– Олег… – начала она тихим, дрожащим голосом. – У меня новости. Очень… важные новости.
Я почувствовал, как сердце мое заколотилось. Серьезные новости? Какие?
– Я… я беременна, Олег.
Мир на мгновение остановился. Беременна? Мое сердце запело. Счастье, такое чистое и яркое, нахлынуло волной. Я, Олег, стану отцом! У нас будет ребенок! Я даже не мог придумать, какого подарка хочу сделать ей в этот момент.
– Наташенька! – я подхватил ее, кружа по комнате. – Это же… это же самое лучшее, что могло произойти! Ты представляешь? У нас будет малыш!
Она прижалась ко мне, ее дыхание стало более ровным.
– Я так счастлива, Олег.
С этого момента я жил одной мыслью – сделать для нее и для нашего будущего ребенка все. Забыв о себе, о стройке, о такси. Я возил ее по врачам, покупал все самое лучшее. Я хотел, чтобы она чувствовала себя королевой.
Именно тогда я увидел ее в салоне. Красная, сверкающая, хищная. Lamborghini Urus. Я знал, что она мечтала о такой машине. И я решил – она должна ее получить.
– Наташенька, – сказал я, когда мы подъехали к салону, – это тебе. В честь нашего будущего. В честь нашего малыша.
Ее глаза расширились от удивления, а потом она бросилась меня обнимать, смеясь и плача одновременно.
– Олег! Это… это просто невероятно! Ты самый лучший!
Она села за руль, ее смех эхом разносился по салону. Я смотрел на нее, совершенно счастливый. Мы ждали нашего ребенка, мы были вместе, и я дарил ей все, что могла дать моя любовь.
Девять месяцев ожидания. Девять месяцев, полных волнения, радости и ожидания. Я представлял себе нашего малыша, каким он будет. Наверное, похожим на Наташу – такой же яркой и жизнерадостной. Или во мне – спокойным и рассудительным. А может, он будет блондином, как мы оба.
И вот, день настал. Я был рядом, держа ее за руку, чувствуя, как дрожат ее пальцы. Роды прошли тяжело, но с каждым криком ребенка мое сердце наполнялось счастьем. И вот, он появился. Маленький, сморщенный, но такой родной.
Медсестра завернула его в пеленки и поднесла ко мне. Я взял его на руки, впервые ощутив эту невероятную тяжесть – тяжесть отцовства. Но потом, когда он поднял голову, и я увидел его личико… Я замер.
Передо мной лежал чернокожий младенец. Его кожа была темной, как ночь. Курчавые, жесткие волоски покрывали головку. И эти белоснежные, ослепительные, широкие зубки, когда он открывал свой маленький ротик.
Мои глаза расширились от шока. Я смотрел на ребенка, потом на Наташу, потом снова на младенца. Все мое представления о будущем, о продолжении их рода, о ребенке – светловолосом, светлокожем, похожем на них обоих – рухнули в одно мгновение.
"Наташа… что это?" – наконец выдавил я из себя, мой голос слегка дрожал.
Наташа, уставшая, но с какой-то странной, почти отрешенной улыбкой, смотрела на сына.
"Олег… это наш сын", – спокойно ответила она.
"Но… он же… он же черный!" – Я не мог поверить своим глазам. Мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Я и Наташа – белокожие блондины. Откуда… как?
"Олег, ну цвет кожи не имеет ведь значения", – Наташа протянула ко мне руку, ее взгляд был полон чего-то, чего я не мог до конца понять – мудрости, смирения, может быть, даже какой-то мистической веры. "Значит, Бог так распорядился. Это наш ребенок, Олег. Наш."
Бог? Распорядился? Олег в недоумении смотрел на нее. Он всегда был прагматиком, инженером, привыкшим к логике и расчетам. Но сейчас, глядя на это крошечное существо, которое уже стало для него самым дорогим на свете, он почувствовал, как его прежние представления начинают рассыпаться. Если Бог распорядился, кто он такой, чтобы спорить?
Он посмотрел на личико сына. Темная кожа, пушистые черные волосики, пухлые губы… Ребенок был красив. Красив по-своему, по-особенному. И в его глазах, когда они открывались, была та же искорка жизни, которая так нравилась Олегу в Наташе.
"Ты… ты права, Наташа", – медленно произнес, чувствуя, как в моей душе зарождается что-то новое, более глубокое. "Цвет кожи… это ведь просто цвет. Главное – что он наш. Наш малыш."
Я снова взял ребенка на руки, теперь уже без шока, а с трепетной нежностью. Он чувствовал его тепло, его маленькое сердечко, бившееся о его грудь.
"Я знаю, как я хочу его назвать", – сказал Олег, его голос обрел твердость. "Мстислав. Имя сильное."
Наташа улыбнулась, на этот раз искренне. "Мстислав. Мне нравится."
Я смотрел на сына, теперь уже Мстислава, и мое сердце наполнялось такой любовью, которую я раньше не испытывал. Это была любовь, которая превосходила все ожидания, все предрассудки. Это была безусловная, всепоглощающая отцовская любовь. Я был готов отдать жизнь за этого чернокожего малыша, который стал смыслом моей жизни.
Шесть месяцев пролетели незаметно. Мстислав рос, становился все более активным, забавным. Его темная кожа казалась мне самой прекрасной на свете, а его смех – самой сладкой музыкой. Я много времени проводил с сыном, играл с ним, учил его первым словам, купал, укладывал спать. Я был полностью поглощен отцовством.
Однажды вечером, когда Мстислав уже крепко спал в своей кроватке, ко мне подошла Наташа. Она выглядела более отдохнувшей, чем обычно, и в глазах ее горел тот самый озорной огонек, который я так любил.
"Олег", – начала она, обнимая меня. "Ты же знаешь, я тут с девочками созванивалась. Они вновь зовут в Турцию, на недельку. Ты не будешь против?"
Олег удивленно поднял брови, но потом улыбнулся. Он помнил, как Наташа любит отдыхать с подругами.
"Ты что, глупенькая? Конечно, не буду против! Ты же так уставала, последнее время все время с малышом. Тебе просто необходим отдых!" – он поцеловал ее в лоб. "Езжай, отдыхай. А я здесь с Мстиславом справлюсь. Мы с ним настоящая команда!"
Наташа рассмеялась. "Я так и знала! Спасибо, дорогой!"
"Ты заслужила", – уверенно сказал я. "Не волнуйся обо мне и о Мстиславе. Мы будем скучать, но я обещаю, что он будет самым счастливым малышом на свете, пока тебя нет."
Наташа прижалась ко мне. "Ты самый лучший муж и отец, Олег. Я тебя люблю."
"И я тебя люблю", – ответил, обнимая ее. Да, их жизнь приняла непредсказуемый оборот, но он был благодарен судьбе за Мстислава, за Наташу, за их необыкновенную семью. И я был готов к любым её сюрпризам. Сейчас главным для меня было счастье его жены и сына.
