Для меня это главный праздник, не могу сказать, почему. Казалось бы, прошло столько лет, уже очевидцев, а тем более участников страшных событий, можно пересчитать по пальцам, но не отпускает, жжет чем-то в груди память, впитанная с молоком матери наверное.
Оба мои деда вернулись с войны живыми, оба в 1946. Про Семёна нет никаких сведений, так же, как и про старшего брата отца Николая, только скупые рассказы. Говорили, что Николай был офицером, его части пришлось выходить из окружения по болотам. В ране, он был ранен в ногу, за это время завелись опарыши. И говорят, это хорошо, они спасли от заражения крови. Неделю не могли выйти из-под какого-то моста — непрерывный плотный обстрел не позволял даже высунуть нос.
Результат не очень веселый, его комиссовали по тяжелому ранению еще до окончания войны, домой вернулся в сопровождении медсестры, которая около года выхаживала. Что за ранение, в какой части служил, пока покрыто туманом. Он умер в 1946 от туберкулеза, спасибо болоту и мосту, получается.
Про деда Семена информации и того меньше, рассказов не было, на Памяти народа пока только в списках распределительной части.
Деда Дмитрия после мобилизации отправили сначала учиться. Он работал бухгалтером, а, как понимаю, старались воинов плюс-минус определять по профилю. Для меня было открытием в свое время, что все воюющие получали денежное довольствие, причем без задержек, даже на передовой, под шквальным огнём выдавали зарплату. Дед был тяжело контужен, попал в госпиталь в родном городке, что уже казалось счастьем. Бабушка во второй раз провожала мужа на фронт, как минимум до Москвы. Спросить бы подробности, но некого.
Бабушкин брат Василий, орденоносец, был представлен к Герою Советского Союза. Всю войну прошел на Катюше. Их расчет забросили в тыл к немцам, для обеспечения наступления и прохода советских войск. Героев не дали, ордена.
В тылу, даже на значительном удалении от фронта, жизнь была не сахар. Рабочие на производствах жили, не уходя домой. Родные приносили им поесть, нет, на работе кормили, но минимально, в воспоминаниях рассказывают, как через окно передавали в цех котомку со скудными харчами . Голодно было всем, про лебеду и картофельные очистки совсем не сказка.
Женщины, дети, старики, как могли, изо всех сил, тоже приближали победу — растили урожаи, шили, вязали для фронта, помогали в госпиталях. В родном городке собрали средства на танковую колонну. Понятно, что сбор был скорее всего добровольно-принудительный, но представьте масштабы материальной помощи фронту.
В городе единственный раз прозвучала воздушная тревога. Моя, тогда 11-летняя мама, собрала младших братьев и повела в бомбоубежище. Где оно было? Самолет люфтваффе не долетел, не пустили.
Свёкор воспитывался в детском доме. В 1941 ему исполнилось 18, в октябре, а месяцем раньше, приписав себе пару месяцев, пришёл в военкомат. Всю войну прошёл в развед-взводе арт. полка. Господь ли его сберег или молодых все ж как-то оберегали сослуживцы, но не получил ни одного ранения.
А вот его сестра-близнец попала в оккупацию и была угнана в Германию. Работала у бюргера. Там у неё родилась дочь, моральными принципами немец не отличался. Мы думаем (спросить уже некого), после возвращения именно она поменяла одну букву в фамилии, по понятным причинам. За ней то же самое сделал и брат.
Что поражает до глубины души и вызывает огромную гордость за обычных людей, переживших ту войну, это их стойкость, какой-то железный стержень, не позволивший сломаться. Они же, в абсолютном большинстве не утратили человечность, остались людьми с большой буквы.
В прошлом году прочитала статью, приуроченную к снятию блокады Ленинграда, просто до слёз, это о тех же обычных людях с большой буквы.
А потом был май 45-го, знамя над Рейхстагом, эшелоны домой, вокзалы, утопающие в цветах, радость встреч и горесть утрат. Победа!
"Наше дело правое, победа будет за нами!" С праздником, товарищи! С Днем Победы!