— Ань, ты салат порезала? — крикнула Юлька из кухни. Запахло запеченной рыбой и дорогими специями.
Анна стояла в спальне и молча смотрела на экран чужого телефона. Паша забыл его на тумбочке, когда ушел в душ. Обычный старый аппарат с треснувшим уголком, который муж всегда называл «чисто для работы». Экран засветился, беззвучно вибрируя на полированном дереве.
Сообщение пришло от контакта «Сергей Шиномонтаж». Только текст был совсем не про зимнюю резину и балансировку колес: «Я уже соскучилась. Когда ты вырвешься от своей?» И следом — фотография. Юлькина рука на руле чужой машины. С тем самым тонким золотым браслетом на запястье, который Паша подарил ей на прошлый Новый год.
Дыхание перехватило. Словно кто-то разом выкачал из комнаты весь воздух. Анна медленно опустилась на край кровати, машинально поправив свой строгий серый кардиган. Она не закричала. Глаза оставались абсолютно сухими, но внутри всё оборвалось и полетело в черную пустоту.
Три года. Она отмотала назад ленту памяти. Три года назад Юлька развелась, переехала в соседний район и стала постоянно просить помощи. То кран потечет, то полку прибить, то из магазина встретить. И Паша покорно ездил.
А ведь Анна сама его об этом просила. Юльке было тяжело, она всегда росла слабой, не приспособленной к жизни. Мать, Тамара Ильинична, с детства внушала старшей дочери: «Ты сильная, Аня. А Юленька у нас как цветок тепличный. Заботься о ней».
И Анна заботилась. Тащила на себе быт, работу, ремонт. Вышла замуж за Павла — спокойного, обеспеченного, ценящего комфорт мужчину. Анна искренне радовалась, что муж принял ее семью как родную. Павел отвозил Тамару Ильиничну на дачу, помогал Юльке с ремонтом машины. Последние пару лет муж стал часто задерживаться на работе, уезжать в «командировки выходного дня». Анна верила. Гладила ему рубашки, собирала сумку. Сердце ни разу не ёкнуло. Она была уверена в своем крепком, правильном тылу.
А они, оказывается, смеялись над ней. Все эти три года.
— Аня! Ну где ты там? — голос матери вывел её из оцепенения. — Паша уже из душа вышел, садимся за стол!
Сегодня они собрались отмечать юбилей Тамары Ильиничны. Анна взяла рабочий телефон мужа. Руки дрожали, но плечи она расправила.
В гостиной ярко горел свет. На столе стоял хрусталь, дорогие салаты, та самая рыба. Юлька с распущенными волосами и ярким маникюром суетилась у духовки. Тамара Ильинична сидела во главе стола — ухоженная, с идеальной укладкой. Павел, потирая переносицу, открывал вино. Дорогие часы на его запястье блеснули в свете люстры.
Анна подошла к столу и положила телефон прямо на белоснежную скатерть. Рядом с блюдом.
— Сергей из шиномонтажа пишет, — тихо сказала она. Голос звучал чужо, металлически. — Спрашивает, когда ты от меня вырвешься.
Павел замер со штопором в руках. Седина на его висках вдруг показалась Анне искусственной. Он побледнел. Снова нервно потер переносицу.
— Анюта... — начал он, и в этом мягком «Анюта» было столько фальши, что Анну физически затошнило. — Ты всё не так поняла. Это какая-то ошибка.
Она повернулась к сестре. Юлька застыла с противнем в руках. Тонкие золотые браслеты предательски звякнули в повисшей тишине.
— Три года, Юль? — Анна смотрела прямо в вытаращенные глаза сестре. — Или больше?
Юлька всхлипнула. С грохотом поставила противень на плиту, едва не опрокинув его.
— Анечка... мы не хотели, — она судорожно сглотнула, заламывая руки и делая шаг назад, словно боясь удара. — Оно само как-то закрутилось. Я же совсем одна осталась после развода. Мне так одиноко было, страшно... А Паша просто помогал сначала. Кран починить, сумки донести... Я не планировала это!
— Достаточно, — оборвала её Анна.
Ей хотелось уйти, сбежать из этой квартиры. Из квартиры, которую они покупали в ипотеку и которую она так любовно обустраивала. И тут подала голос мать. Тамара Ильинична поджала губы, аккуратно промокнула их тканевой салфеткой и посмотрела на старшую дочь. Ни тени испуга. Только холодное, прагматичное раздражение.
— Сядь, Аня. И не делай драму на пустом месте.
Анна медленно перевела взгляд на мать.
— Что ты сказала?
— То и сказала. Семья важнее твоих амбиций. Ну оступился мужик. Юля молодая, глупая. А у вас дом — полная чаша. Паша о нас всегда заботился. Не рушь семью из-за пустяка.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Анна смотрела на ухоженное лицо матери и вдруг поняла то, чего не могла осознать все эти годы.
— Ты знала, — выдохнула Анна. Утвердительно. Без вопроса.
Мать раздраженно отвела взгляд:
— Я жизнь прожила, Аня. Думаешь, я слепая?
Сердце ухнуло в груди так сильно, что перехватило дыхание. Родная мать.
— И ты молчала? — голос Анны дрогнул. — Смотрела, как мы сидим за одним столом, ела мою еду и молчала?
— А что я должна была сделать? — голос Тамары Ильиничны сорвался на визг, идеальная маска любящей матери дала трещину. Она с силой бросила скомканную салфетку на стол. — Оставить вас обеих у разбитого корыта? Паша Юльке квартиру помог снять нормальную, в приличном районе! А мне путевки кто покупал? Ты думаешь, я на свои копейки пенсионные в санатории ездила два раза в год? Да на эти деньги коммуналку еле оплатишь! Паша всё оплачивал! Он хороший зять, заботливый! А ты только и знаешь, что на своей работе пропадать!
Мать осеклась, поняв, что наговорила лишнего. Юлька тихо завыла в углу. Павел смотрел в пол, даже не пытаясь вмешаться.
Анне вдруг стало удивительно легко. Будто тяжелый рюкзак с камнями, который она тащила всю жизнь, упал с её сутулых плеч. Словно рассеялся туман. Перед ней сидели три абсолютно чужих человека. Любовники, купившие себе комфорт, и мать, продавшая старшую дочь за путевки в санаторий.
Ничего не сказав, Анна развернулась и пошла в прихожую.
— Анюта, постой, давай поговорим! — Павел, наконец, отмер и бросился за ней.
— Аня, не сходи с ума, куда ты на ночь глядя! — крикнула вслед мать.
Анна сняла с вешалки плащ. Взяла сумочку. Она посмотрела на ключи от квартиры, лежавшие на тумбочке, но брать их не стала — пусть Павел собирает свои вещи, пока она ночует в гостинице.
Она вышла в подъезд, аккуратно закрыв за собой дверь. Вдохнула прохладный воздух лестничной клетки. Завтра она снимет временное жилье. А послезавтра авторизуется через ЕСИА на портале ГАС «Правосудие» и подаст иск. Квартира куплена в браке. Согласно статьям 34 и 39 Семейного кодекса РФ, это совместно нажитое имущество, и при разделе доли супругов признаются равными. Как и машина Павла, и солидные суммы на его банковских счетах. Оставлять им свои законные пятьдесят процентов она не собиралась. Развод будет тяжелым, через суд, с разделом имущества — Павел вряд ли отдаст всё добровольно. Но это её право, и она за него поборется.
Но все юридические войны начнутся в понедельник. А сегодня ей просто нужно было идти вперед, не оборачиваясь.
«Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил», — писал Ремарк. И только теперь Анна поняла, насколько он был прав.
