Жена сварила к обеду куриную грудку. Сделала салат, курицу выложила на тарелку. Оставила всё на кухонном столе и пошла спросить у меня, где будем обедать: на открытой террасе в саду или у крыльца под кизилом? Через две минуты вернулась. Салат на месте, а на тарелке, где был добрый кусок горячего куриного мяса, пусто. Как корова языком слизнула. Хотя, при чём тут корова? Абрек слизнул, больше некому.
Лена вчера рассказывала, что прибился к нашей хвостато-усатой компании, состоящей из трёх кошек и одной корги, ещё один прохвост. Прохвост в двух смыслах: и хвост имеет, и моральные качества у него сомнительные. Главный минус - нечист на руку. Или на лапу, не знаю, как правильнее выразиться.
Позавчера утащил куриную грудку, а на прошлой неделе спёр сладкую творожную запеканку с черносливом и курагой. Тоже лежала на кухонном столе, а оттуда до открытой форточки всего один шаг. Последний кусочек был, хотел я его весь съесть, да решил поделиться с женой, разделил на две части и половинку оставил ей к вечернему чаю. С гордостью за себя ей об этом сообщил, мол, от сердца оторвал, но с любимой женой последним поделился. Она потом спрашивает, где же её запеканка? Решила, что я сначала похвастался своим великодушием, а потом не утерпел и всё слопал. Нет, отвечаю я ей, был твёрд в своих убеждениях и держался до конца.
Путём совместного мозгового штурма пришли к выводу, что никто кроме Абрека не мог этого сделать.
Абрек - это приблудившийся котик. Какое у него настоящее имя и было ли оно вообще у него когда-нибудь, мы не знаем. Абреком его Лена окрестила. Появился он у нас пару лет назад, сначала изредка в гости заглядывал, а теперь уже и на ПМЖ перебрался.
Когда мы строили во дворе сарай, то соорудили к нему нишу для хранения всякой хурды-мурды. Чего выбросить жалко, вдруг ещё пригодится, а сарай захламлять не хочется.
Потом я также приспособил эту нишу для хранения шанцевого инструмента. Ну, то есть, лопаты разные в первую очередь, а также грабли, тяпки и вилы.
Ну и ещё всякое, которое под открытым небом не оставишь. В том числе остатки разных утеплителей, включая пенополистирол и экологичную каменную вату. В общем, самые подходящие подручные средства для того, чтобы свить тёплое гнёздышко.
Вот здесь Абрек и поселился. Тильду сначала этот факт очень беспокоил. Она то и дело бегала в нишу и подолгу облаивала незваного гостя. А тот никак на собачку не реагировал и даже носа из своего домика не высовывал. В конце концов Тильда увидела, что мы с Леной не предпринимаем никаких решительных действий по поводу нарушителя границы и перестала так бурно проявлять своё недовольство.
Почему именно Абрек? Сначала Лена звала его Пиратом. Но пират - это такой шумный и открытый разбойник. А наш бродяга действует скрыто, как у Лермонтова в Колыбельной:
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал...
Абрек, одним словом.
Я по отношению к Абреку солидарен с Тильдой: нам чужих не надо, у нас своих семеро по лавкам. Но Лена к нему питает слабость.
- Подумаешь, - говорит она, - утащил кусок-другой. Мы оттого не разоримся и с голоду не помрём. Но ведь какая жажда жизни и какая ловкость! Вызывает уважение. Это же надо затаиться и выбрать момент. И так, чтобы Тильда ничего не услышала и голос не подала.
Абрек, кстати, это очень хорошо чувствует и Лену совсем не боится. Лена его несколько раз застукивала на кухне. Сидит себе на холодильнике и на неё ноль внимания. Типа, я тут царь горы, а женщина должна знать своё место. А чего ему? Сидит высоко, Лена его достать там не может, собака вообще где-то внизу понапрасну голос срывает. А три наших кошки безропотно сидят и смотрят на него открыв рот, как бандерлоги на удава Каа. И только когда я, привлеченный собачьим лаем, захожу на кухню, кот пулей летит к форточке. И тут уже наши мадамы - Маруся и Мамаша Че - бросаются вслед и на ходу дерут наглеца, так что только пух и перья летят.
Я с женой стараюсь не спорить. Пусть живёт. Даже еду ему на улице оставляю. Но в дом не зову. И очень возражаю, когда он в дом забирается. Потому что не знаю, где и по каким помойкам он бродит, какую заразу в дом принесёт. Нам достаточно нашей Маруси. Она живёт у нас уже десять лет, а прибилась к дому, когда ей было месяца три-четыре. Но краткосрочный опыт бродяжничества оставил на кошечке неизгладимый след. Она единственная из нашей стаи регулярно уходит в дальние и долгие самоволки за пределы двора. И возвращается грязная, извалянная и истоптанная. При том, что давно уже стерилизована.
А несколько раз я застукивал Марусю, выходящей со двора продуктового магазина и сыто облизывающейся. Не хватает ей, понимаешь, кошачьего корма премиум-класса, а подавай разнообразие помоечных деликатесов.
С Абреком та же история. Сколько бродячего кота ни корми, а он всё равно что-нибудь да утащит с кухни.
В общем, такие дела. Мы не настолько добрые самаритяне, чтобы всех бродячих животных в дом брать. Но раз уж кот здесь, делать нечего, пусть живёт. У нас, кстати, таким же образом однажды прописалась бродячая кошка, похожая окрасом на нашу Мамашу Че. Она даже котёнка у нас на хоздворе родила.
Кормили её, а потом и котёнка кормили. Кошка оказалась благодарной и ответственной. Поймала нескольких крыс, время от времени захаживающих к нам во двор. Потом одна крымская блогерша из степного посёлка попросила себе и котёнка, и его маму тоже. Котик, кстати, вырос в знатного крысолова. Да что там крысы! Котёнок на пару с мамой даже на степных гадюк охотился. В крымской степи гадюки нередкие гости во дворах.
Так что, друзья, если кто-то сильно озаботится судьбой Абрека и посчитает, что ему очень нужен дом и семья, мы не станем возражать, если кто-то решит взять его к себе. Постараемся поймать и передать в добрые руки.