Дело было в одном поселке. Не буду врать, поселок как поселок: заборы, собаки, да кафе «Экватор» по вечерам гремит. А главная достопримечательность там — участковый. Назовем его Иванов. Человек он был справный, при погонах, семь лет отходил в должности, достойно работал, все его знали. А приятель у него имелся — Мангольд, на «Мерседесе» черном катался.
И вот, значит, у Мангольда с этого «Мерседеса» номера сперли. Ночью скрутили и привет. Мангольд, конечно, расстроился, но не то, чтобы сильно, а больше загорелся сыщиком поработать, найти похитителей, да и в глаза их бесстыжие посмотреть.
И решил он привлечь к этому делу должностное лицо, Иванова, участкового.
— Слышь, Иванов, тут один шустрик неприятный, Ванька, шастает подозрительно. Давай-ка его тряхнем по-быстрому. Ты ж мент, тебе всё можно. Думаю, или он упер мои номера, или знает, кто сделал.
Иванов аж крякнул от удовольствия. Вместо того чтобы в дежурку позвонить, заявление зарегистрировать и по закону дело вести (чего там писать — «украли, мама родная»), он тут же согласился.
— Ша, — говорит. — Сами разберемся. Мне, главное, чтобы он колоться начал.
Сели они в «Мерседес», подъехали к нужному месту, пригласили Ваню для разговора. Тот, глупый и доверчивый по молодости, сел в машину. Думал, важное что скажут, поговорить хотят хорошие люди. А вышло всё наоборот.
Посадили они Ваню в машину, да и поехали. Только машина тронулась, как Иванов начал воспитательную работу. Раньше, чем до забора доехали, он уже восемь раз ладонями по Ваниной голове приложил. Туда-сюда, туда-сюда.
— Признавайся, кто откручивал номера? Кто крутил там гайки? Куда номера дели? А ну, колись быстро!
Ваня глаза выпучил, ничего не понимает, как в анекдоте.
— Какие номера? Гражданин начальник, вы чего? Ничего я не крал!
— Ах не крал? — Иванов аж побагровел. — Ну, тогда я тебе сейчас такой «подзатыльник» организую, что ты у меня вспомнишь не только про номера. А кто Кеннеди прихлопнул.
Тут и приятель Мангольд подоспел. Остановили они машину возле заброшенного лагеря. Место глухое, комары одни. Мангольд хватает Ваню за футболку и — хрусть! — коленом в лоб.
— Сознавайся, редиска незрелая!
— За что? — орет Ваня.
— За правду, — Иванов отвечает и с ноги раз — в бок. А потом второй, третий...
Словом, устроили они там «спарринг» по полной программе. У потерпевшего Вани потом насчитали: гематома на губе, ссадина на шее, флюктуация на затылке (это когда шарик под кожей катается, врачи говорят), ну и коленки сбиты, куда ж без этого.
Ваня лежит в крапиве, деньги из кармана выпали, и кричит:
— Да не брал я! Двое на одного -нечестно. Вы совсем с катушек съехали со своими номерами. У малышни спросите, у них такая забава. Лежит, поди, номер в соседних кустах, да и все.
Только тут до Иванова дошло, что, может, не того они взяли, и вообще, нарушается процедура. А главное, футболка порвалась у Вани, а это уже совсем ущерб.
Да и Ваня испугался, так и совсем до плохого недалеко. И как дал он стрекача по кустам (от страха так бежал и скакал, что куда там спортсменам на соревнованиях). Ваня сразу смекнул: просто так в отдел жаловаться бесполезно. Иванов же участковый, свой в доску, заявление у Вани примут да в ту же корзину положат. Поэтому Ваня на другой день рванул не в отделение, а сразу к следователю по особо важным делам в райцентр. А с собой для убедительности прихватил родственника Серегу, который ещё с вечера записал тайный разговорчик, где Иванов сам признавался, что «дал подзатыльник» Ване по старой дружбе с Мангольдом. И пошла писать губерния: прокуратура задышала ровно и счастливо, судью с кресла приподняло, а бедному Иванову пришлось сдавать погоны на вешалку.
Так вот, значит, собрались все в зале суда. Главное зрелище в поселке после футбола. Народу набилось - яблоку негде упасть. В первом ряду Мангольд сидит, пиджак красный из сундука достал, губу оттопырил, пытается из себя паиньку строить. Рядом Иванов восседает, лицо кирпичом, глаза в потолок, мол, «так это я его любя, как брата родного».
Судья выходит: дама образованная, в очках, Фемида местного розлива.
— Так, граждане подсудимые, — говорит. — Расскажите-ка нам, как вы гражданина Ваню, которого даже не задерживали по закону, насильно в автомобиль запихали. А потом — хоп! — в лес вывезли. Это что ж получается, самокатная экскурсия с мо рд о б о ем?
Иванов тут встрепенулся, встал, начал выступать:
— Никакого, — говорит, — запихивания я не совершал. Он сам, добровольно, как цветочек в клумбу, в авто сел. А насчет остального... — тут Иванов мнется, с ноги на ногу переступает. — Я хочу чистосердечно покаяться: не бил я его вовсе. Рукой поводил и все. У меня насморк был, голова кружилась, никакой координации.
Тут Ваня с галерки как завопит дурным голосом:
— А гематома на лбу? А ссадина полосовидная на шее? А флюктуация на затылке? Это я сам себе, думаете, настучал?
Судья очки поправила, в бумажки заглянула, там акты судебно-медицинской экспертизы аж на трех листах, все повреждения расписаны, минута в минуту, удар в удар.
— Гражданин Иванов, — возмутилась Фемида. — А это что ж получается? По вашим словам, Ванечка сам себе синяков понаставил и сам себе футболку на груди разодрал от усердия?
Мангольд не выдержал, вскочил:
— Так точно, уважаемый суд. Он, Ванька, вредный очень. Может, он еще и номера мои украл, чтоб потом нас подставить. Лежит, поди, номер в соседних кустах, да и все.
Иванов зарделся, как маков цвет. Дернул себя за ус и выпалил:
— Я гражданина Ваню, может, всего лишь разок по шкирке приложил в целях профилактики хулиганства. А все остальное он от родственников своих получил и на нас повесить хочет. Я, между прочим, провалами в памяти не страдаю, все помню.
Судья аж крякнула от такого заявления.
— Все помните, говорите? А п. 45.1 вашей должностной инструкции, где сказано о немедленном докладе дежурному, вы тоже помните или забыли?
И приговорил суд Иванова: три года условно плюс запрет на ношение погон на два с половиной года, чтоб неповадно было с приятелями в лес возить граждан и требовать с них про Кеннеди.
А за лишение свободы Иванова оправдать, потому как Ваня хоть и пострадал, но в кусты своими ногами ушел. То есть свободно передвигался. Не пленник, а беглец с фингалом.
Тут Иванов опять полез с претензиями:
— А почему меня одного наказываете? Мангольд тоже бил, и ничего.
Судья отвечает:
— А потому, Мангольд человек штатский, с него тоже спросят, но в другом заседании. А вы, Иванов, должностное лицо, представляли закон. Вот за это и получите сполна.
И пошли Иванов с Мангольдом из зала: один в потолок глядя, вспоминает, где еще подзатыльники раздавал, другой номера новые вешать на «Мерседес», третьи уже.
А Ваня, потерпевший, остался при своих деньгах, при своих ссадинах.
Мораль тут простая: хочешь остаться при погонах — не ленись писать рапорты. А то, глядишь, из участкового в подследственные переквалифицируешься, и рассказы о тебе будут писать с приставкой «экс». И лучше сразу звоните дежурному, а то приятель Мангольд отмажется, а вы погоны потеряете.
*имен взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из: