Димка приезжает в деревню, буфет с пряниками и вареньем, Мурзик рассказывает сказки, а бабушка вспоминает всю свою непростую жизнь.
Роман на одной странице на моем сайте: "Русский рок". Книга первая. «Мой адрес - Советский Союз».
Предыдущие главы на Дзене:
Утром взрослые загрузили вещи и гостинцы для бабушки Симы в коляску мотоцикла. В неё же с трудом утрамбовали Димку, папа уселся за спиной дяди Коли, и вся компания с ветерком отправилась в деревню.
Тётя Нина и Марина остались в городе – одной надо было на работу, а второй на практику в больницу.
Ехать до бабушкиной деревни далеко, 20 километров, и Димка долго радостно смотрел по сторонам – вот проехали мост через маленькую речушку, вот на лугу стоят цыганские шатры, и пасутся лошади, вот стада черно-белых пестрых коров, вот на косогоре церквушка с облупившейся штукатуркой…
А вот и бабушкина деревня и её дом со старым дубом у колодца. Димка вылез из коляски и помчался по тропинке, с обеих сторон усаженной любимыми бабушкиными анютиными глазками.
Бабушка Сима встретила сына и внука со слезами радости, с порога усадила за стол и начала потчевать. Она тоже с утра напекла в русской печке пирожков с луком и яйцами, достала из чулана трехлитровую банку с холодным коровьим молоком, которое она брала у соседки Марии Ивановны – не все домочадцы любили козье молоко.
Но сначала гостей ждали салат из свежего зеленого лука с редиской и горячие щи из щавеля и крапивы, обильно сдобренные сметаной. Бабушка пожаловалась, что все овощи закончились, а нового урожая ещё ждать и ждать. Дядя Коля поддакнул – они в городе тоже без овощей сидят, в мае и июне только свежая зелень и спасает, а уже хочется и картошечки молодой и огурчиков.
Димке щей и салата не хотелось, он съел пару пирожков и начал бродить по дому с радостным узнаванием. На кухне его встретил давний знакомец, самая любимая Димкина вещь в доме – старый резной буфет. Наверху, за дверцами с матовым стеклом, хранились сахарница, коробки с сахаром, чайная заварка, варенье, мёд, пряники, печенье, сухари и конфеты. В нижних ящиках буфета лежали разные скучные вещи – сушеные грибы и яблоки, банки с крупами, и Димка не любил туда заглядывать.
А вот самая большая комната, тут стоит темно-зеленый диван со спинкой из трех твердых подушек. Когда Димка был совсем маленьким, бабушка брала подушки, делала из них домик, сажала в него внука с игрушками, и он мог возиться там часами.
Рядом стоит черная резная этажерка, на которой хранятся бабушкины сокровища – толстый разбухший альбом с фотографиями, деревянная шкатулка с пожелтевшими письмами и открытками, засаленная колода карт, круглое зеркальце, коробка с шпильками, корзиночка с начатым вязанием – серым шерстяным носком.
Все любимые вещи ездили с бабушкой в деревню и обратно, они входили в ее ежедневные ритуалы – посмотреть фотографии, почитать письма, разложить ежевечерний пасьянс.
Баба Сима возила с собой даже старую ручную прялку, и Димка часто видел, как она сидела и накручивала на веретено тонкую нить из кроличьего и козьего пуха.
А вот и маленькая комнатушка, в ней Димка жил с бабушкой. В комнатке еле вмещались две железных койки с мягкими перинами, пуховыми подушками и покрывалами с кружевными подзорами. Для Димки эта каморка была самой лучшей – сколько здесь ему бабушка спела песен и рассказала сказок…
Обследовав дом и вспомнив, что где лежит, Димка отправился во двор, проведать бабушкину живность. У бабушки жили коза Машка, которая днём паслась на лугу неподалеку, гуляя на привязи вокруг шеста. В хлеву за загородкой хрюкал поросенок Борька, там же стояли клетки с пушистыми кроликами, а по двору деловито ходили куры во главе с петухом Петей.
Потом Димка по-хозяйски обошел огород, на котором у бабушки всё красиво росло и вкусно пахло – грядки с укропом, петрушкой, морковкой, свёклой, редиской, луком, капустой, огурцами и помидорами.
Картошку бабушка и семья тёти Нины сажали не на огороде, а на огромном поле за домом – и картофельные рядки уходили куда-то в бесконечность.
Но Димка не интересовался картошкой и свёклой, он искал своё, заветное – длинные клубничные грядки. Ягодки уже начинали краснеть, и Димка обрадовался – скоро они с бабушкой будут собирать клубнику.
Кусты смородины, малины и крыжовника тоже обещали богатый урожай, и Димка уже предвкушал, как бабушка будет варить варенье, снимая пенки в блюдечко.
Когда Димка вернулся домой, то на пороге его встретил старый знакомец – серый кот Мурзик. Димка очень обрадовался и попытался взять кота на руки, но тот ловко вывернулся и с достоинством удалился своим делам.
Однако Димка знал, что вечером тот вернется и будет спать у него на подушке. Бабушка часто говорила, что если погладить Мурзика, то он расскажет сказку. Доверчивый Димка гладил кота, тот начинал мурлыкать, мальчик внимательно слушал его сказки, но не мог понять ни слова…
После обеда папа и дядя Коля немного помогли бабушке по хозяйству – наносили воды в бочки для полива и в баню, подправили деревянную загородку, которую почти снес Борька, возившийся в хлеву.
Под вечер бабушка отправилась доить козу и кормить живность, а папа и дядя Коля собрались на рыбалку с ночевкой. Они загрузили в мотоцикл палатку, удочки и разное рыбацкое снаряжение, взяли котелок, в газетку завернули лавровый лист и горошки черного перца.
Димка начал проситься с ними, но его не взяли – взрослым хотелось посидеть в тишине на свободе, порыбачить, сварить уху, выпить водочки…
Он отчаянно ревел и бежал за мотоциклом, но весёлые папа и дядя Коля этого даже не заметили и лихо унеслись на реку, до которой было всего три километра.
Зареванный Димка вернулся к бабушке, а она посадила его на колени и долго утешала, целовала и гладила. Он успокоился и притих. Бабушка так сильно его любила, что внук чувствовал лучи этой любви и всегда счастливо купался в них.
Димка устал, но ему хотелось поговорить с бабушкой, по которой он очень соскучился.
Он попросил:
- Баба Сима, покажи фотографии.
Бабушка Сима достала любимый альбом, Димка прижался к ней, и они принялись смотреть старые снимки.
- Смотри, Димочка, это мама моя, я у нее на коленях, а рядом мои братики и сестрички.
На фотографии сидела на стуле степенная женщина, на коленях у нее удивленно смотрела в объектив крошечная девочка, ничем не похожая на бабушку, а вокруг стояли разновозрастные мальчики и девочки.
Баба Сима вздохнула:
- Жалко мне тебя, Димочка, живешь один как перст в своем Ленинграде. У меня-то по-другому в детстве было. Две сестры и четыре брата, шутка ли! Было с кем поиграть. Братья Паша, Гриша, Семен и Ефим. В живых, правда, только Сенечка остался, убили всех братьев-то на войне. А ещё и сестры Оля и Клавочка. А меня мама Серафимой в честь своей мамы назвала.
- Как это, Серафимой? Я думал, ты бабушка Сима.
- Серафима я, и в паспорте так записано. Серафимы – это такие ангелы господни.
- Бабушка, ты что – ангел?
Бабушка засмеялась:
- Это ты у меня ангел. Ну, давай дальше смотреть. Только фотографий-то из детства у меня и нет. Я родилась, и сразу германская война, а потом революция в 17-то году. Папку нашего в Гражданскую убили, он против Колчака воевал. Ох, хлебнули мы лиха-то в те годы…
Баба Сима пригорюнилась, а Димка потребовал:
- Бабушка, ты дальше показывай!
- Вот, смотри, это свадьба с дедушкой Ваней твоим, мы в 38-ом поженились. А эту карточку он с фронта прислал, осенью 41-ого.
На военной фотографии дедушка очень был похож на папу, Димка даже поначалу решил, что это папа и есть. Но потом увидел, что это всё же не папа – слишком грустные и уставшие глаза, жёсткие и серьёзные.
- Баба Сима, а я похож на дедушку Ваню?
- Похож, Димочка, очень похож. Знаешь, как бабки-то раньше говорили? Один ушел, другой пришел. В роду-то всегда так – один мужчина умирает, а другой мальчик рождается. Так и ты у нас вместо Ванечки моего. Красавец он у меня был, девки засматривались… Высокий, чернявый, а пел-то как хорошо. Как затянет «Черный ворон», так прямо сердце-то и щемит.
Бабушка опять загрустила, но Димка перелистнул следующую страницу:
- А это кто, бабушка?
- А это наша Ниночка, она перед войной родилась, в 39-м году.
Димка смотрел на фотографию серьезной хорошенькой девочки и не верил, что это его тётя Нина – веселая, громогласная и совсем уже с точки зрения Димки старая – в апреле они поздравляли ее с 40-летием.
- А вот папка твой в войну самую родился, в октябре 1941 года. Когда война-то началась, Ванечку сразу призвали, а я в тягости. Уж как я убивалась – и война, и мужа забрали, и Ниночка ещё маленькая совсем, а ещё и младенец. А в январе 42-ого года похоронку принесли – убили Ваню моего под Смоленском…
Бабушка собралась плакать, но Димка спросил:
- Бабушка, что такое в тягости? Это когда жить тяжело?
- Нет, дурачок, это я ребёночка ждала, папку твоего.
- Бабушка, а покажи папу маленького.
Бабушка перелистнула лист альбома:
- А это Андрюшеньке пять лет. Кабы не война, уж Ванечка бы мой так ему радовался, с рук не спускал. Такая радость-то, ребеночек родился, да ещё и мальчик.
- А девочка плохо что ли?
- Парень-то подороже девочки. Сын род свой передает, фамилию. А девок для других растишь, уйдет из семьи, только и видали. Вон, Нинка-то у меня нынче Рябинина. А ты у нас большая радость – Тимофеев, продолжатель рода.
А уж как заждалась-то я тебя. Папа-то твой женился на Татьяне, а я всё жду, когда ребеночек-то у них появится. А его все нет и нет, уж год прошел, второй, третий. Я уж думала – бесплодная она, а потом возьми и спроси – ну что, дождемся внуков-то? А Татьяна и огорошила меня – не хочу, говорит, детей и не буду рожать.
И не рожала и не рожала, уж и не знаю я, что она там делала... Да только, вишь, когда бате твоему 30 стукнуло, уж он и взмолился. Пообещал мамке-то твоей, что на работе сразу квартиру отдельную дадут, как ребенок родится.
Так что вымолил папка тебя у мамки-то твоей, родила нам всем на радость. Сразу я уж ей все простила за тебя, счастье ты моё…
Димка загрустил – не очень приятно слышать, что твоя мать не хотела, чтобы ты родился.
А бабушка показывала уже другую фотографию – папа на Балтийском заводе, на практике после первого курса института.
- А папка-то твой всех нас удивил, инженером стал. Уперся и всё – хочу, мол, высшее образование, окончил десятилетку, уехал в Ленинград-то и, шутка ли, в Кораблестроительный институт поступил. И ведь выучился сам, я ни копеечки ему не послала – откуда взяться-то им. Жил наш Андрюшка на стипендию да работал, где придется.
Димка уже устал слушать бабушкины истории и начал зевать. Баба Сима погладила его по голове:
- Пойдем-ка спать, родной мой.
Димка с бабушкой отправились в их крошечную комнатушку. Телевизора и радио в деревенском доме не было, поэтому они с бабой Симой всегда ложились очень рано, но долго разговаривали.
А потом бабушка рассказывала все обязательные ежевечерние сказки – и про Колобка, и про курочку Рябу, и про трех медведей, и про Машу и медведя, и про теремок, и про Липовую ногу, и про Крошечку-Хаврошечку.
А ещё бабушка всегда пела Димке колыбельные. Сегодня она, видя, что внук уже засыпает, обошлась без сказок и сразу завела колыбельную про серого волчка, который укусит за бочок.
А Димка лежал и вспоминал то, что бабушка ему сейчас рассказывала. Интересно, как это жить, когда у тебя столько братьев и сестер. Наверное, очень здорово, всегда с кем есть поиграть. А с другой стороны – а вдруг их всех на войне убьют, тогда же грустно очень будет.
Бабушка закончила петь про волчка и завела Димкину любимую:
«Баю-баю, баю-бай, приходил старик Бабай.
Говорил старик Бабай, ты мне Димочку отдай».
Димке всегда очень нравилось, что про него придумана целая песня. А ещё ему нравилось, что в этой песне он всем нужен, потому что бабушка оканчивала колыбельную так:
«Мы сказали старику, Диму мы не отдадим, нужен мальчик нам самим».
Бабушка замолчала, но Димка сонно пробормотал: «Ещё». И бабушка начала петь что-то своё на мотив колыбельной: «Скоро вырастешь большой ты, в школу среднюю пойдешь, папа купит тебе санки, купит лыжи и коньки».
Димка с интересом слушал про свою будущую прекрасную жизнь и все никак не засыпал, просил «Ещё, ещё». У бабушки уже кончились все слова и колыбельные, и она запела ему «Травы, травы, травы не успели от росы серебряной согнуться», и Димка наконец сладко заснул.
***
Бабушка часто пела эту песню про травы, и Димка был уверен, что это какая-то древняя песня давних бабушкиных времён. Лишь спустя несколько лет он узнал, что это песня из фильма «Анискин и Фантомас», снятого в 1973 году.
Следующую, 13 главу под названием "Выйду на улицу" можно прочесть на моем сайте.
Продолжение следует