Он сказал это за ужином. При маме.
Мы поспорили из-за мелочи — я уже и не помню, из-за чего именно. Кажется, из-за книжного шкафа в коридоре. Он хотел поставить другой — поуже, посветлее. Я сказала, что тогда некуда будет убрать зимние вещи. Он сказал, что я не понимаю, как должен выглядеть нормальный коридор. А потом — спокойно, без злости, тоном человека, который сообщает погоду за окном:
— Вообще-то это моя квартира. Я тебя сюда вписал — могу и выписать.
Свекровь Нина Аркадьевна сидела напротив. Она посмотрела в тарелку и взяла вилку.
Я тоже взяла вилку. Ела котлету и думала.
Три года. Три года я живу в этой квартире — готовлю, убираю, плачу коммуналку ровно пополам. Привожу Нине Аркадьевне продукты, когда она просит. Езжу на дачу помогать с огородом. Восемь месяцев назад Дима потерял работу, и я попросила подругу Лену взять его в компанию. Он работает там уже год.
Три года. И — «могу и выписать».
В тот вечер я ничего не сказала. Мы доели ужин, он говорил про работу, Нина Аркадьевна говорила про соседку, которая делает ремонт уже полгода. Я помыла посуду. Пожелала спокойной ночи.
За следующие две недели он вспомнил про квартиру ещё дважды. Оба раза вскользь, мимоходом, как факт. Один раз — когда я переставила что-то в прихожей: «Ира, здесь всё-таки моё, надо бы спросить». Второй раз — когда мы поспорили, кто платит за ремонт в ванной: «Ну послушай, это же моя жилплощадь, я несу расходы».
Нина Аркадьевна приехала в выходные. Привезла журнал с интерьерами, отметила закладкой страницу с узким светлым шкафом.
— Вот видишь, Надя, вот именно такой и нужен.
Меня зовут Ира. Но я не стала поправлять.
Дима позвал гостей на третьей неделе. Пять пар — все старые друзья, давно не собирались. Я готовила с утра: пирог с капустой, два салата, горячее. К семи часам стол был накрыт, квартира пахла едой, все пришли в хорошем настроении.
Сели. Дима разлил вино. Стало шумно, все перебивали друг друга, вспоминали что-то смешное.
Его друг Костя поднял бокал.
— Ну, за хозяев!
— За хозяйку, — сказала Костина жена Светлана и кивнула на меня. — Ты же готовила?
— Я, — сказала я.
— Ира у нас молодец, — сказал Дима. — Хорошо умеет вести хозяйство.
— В чужом хозяйстве, — добавил он через секунду, как будто уточняя, и засмеялся. — Нет, ну правда — здесь всё-таки моя территория, мои стены, моё всё. Это накладывает ответственность, понимаете?
— На кого накладывает? — спросила Светлана.
— На неё. На жену.
— Это в каком смысле — твоя территория?
— Ну, квартира моя. — Дима пожал плечами с видом человека, который говорит очевидное. — Я хозяин.
— Понятно, — сказала Светлана. Голос у неё стал другим.
Я поставила бокал.
— Дима, — сказала я. — Помнишь восемь месяцев назад? Когда ты потерял работу?
Он посмотрел на меня.
— Ну.
— Ты полгода не мог найти место. Я попросила Лену Смирнову — ты её знаешь, она ведущий менеджер в «Стройтехе» — взять тебя в отдел. Она взяла. Ты работаешь там уже год.
— Ну и что? — он нахмурился. — Это к чему?
— Просто вспомнила. И ещё вспомнила, что коммунальные мы платим пополам. И продукты я покупаю на свои. — Я посмотрела на него. — Интересно получается: территория твоя, хозяин ты, а расходы — вместе.
За столом стало очень тихо.
— Ира, — сказал Дима. — При людях зачем.
— Ты при людях сказал. Я при людях отвечаю.
— Я же не то имел в виду.
— А что имел в виду?
Он не ответил. Разлил всем ещё вина.
Костя рядом вдруг нашёл что-то очень интересное в своей тарелке. Зато Светлана смотрела на Диму прямо и без всякого выражения — этим взглядом она, наверное, смотрит на плохие отчёты на работе.
— Ну что же, — сказал кто-то сзади, неловко. — Пирог очень вкусный.
— Спасибо, — сказала я.
Вечер продолжился. Разговор переключился на отпуска, потом на чьих-то детей. Дима шутил, смеялся, подкладывал всем еды. К одиннадцати все разошлись. Светлана в коридоре сжала мне руку и ничего не сказала — только посмотрела.
Мы убирали посуду молча. Дима возил губкой по тарелкам с видом человека, которого незаслуженно обидели. Я складывала салатники.
— Ты могла бы не при всех, — сказал он наконец.
— Согласна. И ты мог бы не при маме — в первый раз.
Долгая пауза. Шум воды.
— Я не собирался тебя задевать.
— Знаю. Ты констатировал факт.
— Ира.
— Дима. — Я выключила воду. Повернулась. — Я три года живу в этой квартире. Готовлю, убираю, плачу половину за всё. Попросила подругу дать тебе работу. Езжу к твоей маме с продуктами. Я не ухожу из этой квартиры потому, что ты меня выпишешь. Но я и не собираюсь делать вид, что нормально — напоминать мне, кто здесь хозяин, каждый раз, когда тебе кажется, что я что-то сделала не так.
Он смотрел на меня.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Подумай сам. — Я взяла полотенце. — Это не сложно.
И пошла в комнату.
Он пришёл через полчаса. Сел на край кровати, долго молчал.
— Я не думал, что это так звучит, — сказал он наконец. — «Могу и выписать». Я просто… у меня папа так говорил. Про дом. Что он хозяин. Я не задумывался.
— Твой папа говорил это маме?
— Всегда.
— Как она к этому относилась?
Он помолчал.
— Я не знаю, — сказал он медленно. — Я никогда не спрашивал.
Я не ответила. Выключила светильник на своей половине.
— Ира.
— Что.
— Прости.
Я лежала и смотрела в потолок. За окном шёл дождь.
— Позвони маме, — сказала я. — Спроси, как она.
Долгая пауза.
— Думаешь, она скажет?
— Не знаю. Но спросить стоит.
Он ещё долго лежал рядом и не спал. Я слышала по дыханию.
Светлана написала мне на следующий день.
«Ира, всё правильно сделала. Если ещё раз так скажет — звони, я свидетель».
Я написала в ответ смайлик. И убрала телефон.