Мы, Вильгельм и Мария, Божией милостью Король и Королева Англии, Шотландии, Франции и Ирландии, Защитники Веры и прочая, настоящим учреждаем, создаём и основываем Корпорацию под названием "The Governor and Company of the Bank of England", и им под этим именем иметь вечное преемство, быть способными судиться и отвечать в суде, приобретать, владеть и распоряжаться землями, рентами, привилегиями и иными благами, и пользоваться всеми правами, свободами, привилегиями и иммунитетами, обычными и присущими корпорации…
Так гласила Королевская хартия, подписанная Вильгельмом III и Марией II 27 июля 1694 года. В разгар войны с Францией, когда казна была пуста, а налоги уже не спасали, Англия решилась на эксперимент, который раньше в Европе всегда заканчивался катастрофой.
Королевство конца XVII века находилось в крайне тяжёлом положении. Славная революция 1688 года привела к власти Вильгельма III, который немедленно ввязался в большую войну с Францией Людовика XIV. Государственный долг рос катастрофически, казна была пуста, а новые налоги грозили вызвать серьёзное недовольство народа. Нужно было срочно найти большие деньги на войну.
Парламент, зажатый между войной и пустой казной, согласился на дерзкую схему.
Идею принёс Уильям Патерсон — шотландский авантюрист, визионер и прожектёр. Патерсон открыто писал (хотя авторство именно этой формулировки иногда оспаривается), что **«Банк получает проценты со всех денег, которые он создаёт из ничего»**. Эта мысль тогда звучала почти кощунственно. Но именно она легла в основу нового банка.
Вместе с группой лондонских купцов он предложил собрать 1,2 миллиона фунтов у частных инвесторов, дать их короне в кредит, а взамен получить исключительное право выпускать банкноты. Главное отличие от предыдущих неудач (Швеция Палмструха и будущая Франция Ло) — банкноты выпускались не произвольно, а под реальный кредит правительству, с определённым резервом и парламентским контролем.
Собственного здания у банка поначалу не было. Он открылся 1 августа 1694 года в арендованном Mercers’ Hall на Чипсайде, а вскоре переехал в Grocers’ Hall на Poultry. Там банк проработал почти сорок лет. Только в 1734 году он наконец обзавёлся собственным зданием на Threadneedle Street — именно там, где стоит и сегодня.
Первые банкноты существовали в двух основных видах. **Running Cash Notes** — это были собственно циркулирующие бумажные деньги, которые могли свободно переходить из рук в руки. А **Accountable Notes** — процентные депозитные расписки (по сути, предки будущих сберкнижек). На них банк обязывался выплачивать проценты, и на обороте фиксировались все выплаты держателю.
Поначалу всё висело на волоске. В 1696 году разразился серьёзный кризис ликвидности. Люди массово понесли банкноты обратно, требуя золото. Банк едва не рухнул. Но на этот раз парламент поступил иначе, чем в Швеции при Палмструхе: вместо того чтобы бросить банк, он разрешил принимать банкноты для уплаты налогов, дал дополнительные государственные гарантии и провёл масштабную перечеканку серебряных монет. Это позволило системе устоять.
Ирония судьбы в том, что спустя всего несколько лет Патерсон возглавит другой грандиозный проект — Дарьенскую схему в Панаме. Кажется, в те годы среди шотландских мечтателей было модно топить огромные деньги и людей в малярийных болотах Нового Света. Если Bank of England стал триумфом Патерсона, то Дарьен — его личным и национальным позором. Шотландский гений дважды сыграл по-крупному. Один раз выиграл. Второй — проиграл всё.
Но самое важное произошло не с самим Патерсоном. Англия сделала то, чего не сделали ни шведы, ни потом французы при Ло: когда банк оказался в опасности, парламент не бросил его, а поддержал. Это позволило системе выжить.
К началу XVIII века Bank of England уже стал центральным элементом английской экономики. Банкноты постепенно завоёвывали доверие. Англия впервые в Европе показала, что бумажные деньги могут жить долго, если за ними стоит не один авантюрист, а устойчивое государство и парламентский контроль.
Пока другие эффектно падали с высоты своих экспериментов, англичане тихо и упорно строили систему, которая в итоге пережила всех.