— Это, Кирюша, мамин дневник, так что квартиру делим по-честному.
— Мультиварку можешь забрать себе.
Лидия Марковна по-хозяйски прошлась по кухне. Её цепкий взгляд останавливался на каждом предмете, словно она проводила инвентаризацию на складе перед большим списанием.
— И шторы сними. В съёмной однушке пригодятся. Окна закрывать от чужих глаз.
Татьяна молча продолжала укладывать книги в картонную коробку. Спина уже ныла от долгого сидения на корточках.
— Мам, ну какие шторы? — Кирилл недовольно одёрнул рукава своего дорогого пиджака.
— Они под эти обои покупались. Куда она их повесит? У неё там ремонт от застройщика, голые стены.
— Заработаю и куплю новые, — отозвалась Татьяна, заклеивая коробку скотчем.
Она выпрямилась и посмотрела на бывшего мужа.
— Вы бы лучше свои вещи быстрее забирали. Мне ключи риелтору завтра отдавать. Покупатель ждать не будет.
— А мы никуда не торопимся, — ехидно протянула свекровь, проводя пальцем по чистой столешнице.
— Квартира-то наша. Можем и не продавать, если передумаем.
— Она куплена в браке.
Татьяна сцепила пальцы перед собой. Этот разговор повторялся по кругу уже третий месяц.
— Ипотеку платили вместе. Десять лет, месяц в месяц.
Кирилл скривил губы и отвёл взгляд.
— Будь реалисткой, Тань. Ипотеку мы закрыли досрочно с моих премий. Я пахал как проклятый. А первый взнос вообще дала мама.
— Все свои сбережения отдала! — тут же вскинулась Лидия Марковна, прижимая руки к груди.
— Ночами не спала, откладывала копеечку к копеечке! Во всём себе отказывала ради вашего блага! Лишний раз колбасы в дом не покупала!
— Из пенсии почтальона? — Татьяна смерила её холодным взглядом.
— Лидия Марковна, вы на море каждый год ездили. Какая колбаса?
— Из личных накоплений! — рявкнул Кирилл, выступая вперёд.
— Расписка есть. Подписанная нами обоими. Ты сама свою подпись ставила. Своей рукой. Так что не надо тут из матери монстра делать.
Татьяна отлично помнила эту треклятую бумагу.
Кирилл подсунул её год назад, поздно вечером, когда она вернулась после двух смен из аптеки. Объяснил, что это чистая формальность для налоговой, чтобы получить какой-то вычет за давний ремонт на даче. Она тогда валилась с ног от усталости, глаза слипались. Черканула подпись не глядя, лишь бы он отстал и дал поспать.
Кто же знал, что там стояла дата десятилетней давности. И текст о том, что Лидия Марковна занимает им два миллиона на покупку жилья. Теперь свекровь требовала через суд вернуть этот выдуманный долг с процентами за все годы.
Либо Татьяна добровольно отказывается от своей половины квартиры при разводе, либо остаётся должна кругленькую сумму. Такую, которую не выплатит и за десять лет экономии на макаронах. Отличный выбор. Договариваться на берегу, как выразился адвокат мужа.
— Микроволновку тоже мы покупали, — свекровь тем временем погладила блестящий бок техники.
— Она почти новая.
— Я её купила с декретных выплат, — отбрила Татьяна.
— Чек у меня на почте сохранился.
— Декретные — это государственные деньги, а не твои личные заработки! — безапелляционно заявила Лидия Марковна.
— Так что оставим её здесь. Кирюше нужно будет как-то питаться. Он к горячим завтракам привык. А не к твоим бутербродам на скорую руку.
Татьяна не стала спорить. Спорить с Лидией Марковной было занятием абсолютно бесполезным и вредным для нервной системы.
Все родственники считали свекровь святой женщиной. Всегда с приветливой улыбкой, всегда с пирожками на семейные праздники, всегда первая бежит поздравлять с днём рождения. Только глаза при этом оставались колючими, как стекляшки, а после её пирожков всегда оставался стойкий привкус вины.
— Телевизор из спальни я уже в машину отнёс, — сообщил Кирилл, проверяя время на наручных часах.
— Давай закругляться, мам. У меня встреча через час. Не могу весь день тут торчать.
— Иди, сынок, иди, — закивала Лидия Марковна.
— Я тут сама проконтролирую, чтобы ничего лишнего случайно не прихватили. А то знаем мы, как при переездах чужое к рукам прилипает.
Вечером следующего дня Татьяна в одиночестве разбирала верхние полки в прихожей.
Квартиру нужно было освободить к концу недели. Настроение было паршивым. Суд по разделу имущества назначен на четверг, и её юрист прямо сказал, что шансов отбиться от расписки мало. Суды верят бумагам с настоящими подписями.
В самом дальнем углу, за банками с засохшей краской и старыми валиками, пылилась ничем не примечательная обувная коробка.
Внутри лежали журналы с выкройками за две тысячи десятый год, мотки дешёвой акриловой пряжи и обычная общая тетрадь в мелкую клетку. Свекровь забыла её здесь после того самого ремонта, когда жила у них целый месяц и контролировала рабочих, чтобы те «не халтурили».
Татьяна равнодушно открыла потертую обложку, собираясь выкинуть тетрадь в мусорный пакет. И зависла.
На первой странице ровным убористым почерком, которым заполняют бухгалтерские книги, значилось: «План на случай развода Кирюши».
Она опустилась на складной стульчик, стоявший у стены. Пальцы перелистывали страницы. Тетрадь была исписана почти до середины.
Татьяна набрала номер подруги. Гудки тянулись долго, на фоне слышался шум воды и детские крики.
— Дашка, ты только не падай.
— Что там у тебя? — отозвалась подруга, перекрывая шум.
— Кирилл опять алименты зажал? Или его маман решила ещё и кота отсудить за моральный ущерб?
— Хуже. Гораздо хуже. Я манускрипт нашла.
— Какой ещё манускрипт? Тань, я суп варю, давай ближе к делу.
— Инструкцию по моему уничтожению. Написанную лично Лидией Марковной.
Дарья на том конце провода охнула, шум воды резко стих.
— Слушай внимательно, — Татьяна зашуршала пожелтевшими страницами.
— Запись от пятого марта прошлого года. Цитирую дословно: «Убедить Таньку продать бабкину дачу. Сказать, что крыша прогнила и нужен срочный ремонт. Деньги пустить якобы на мастеров, а по факту купить валюту и спрятать у меня в сейфе. Кирюше сказать, что ремонт обошёлся дороже».
— Вот же ушлая! — искренне возмутилась Дарья.
— Погоди, так ремонт же вы в итоге в кредит делали? Я точно помню, ты у меня тогда десятку до зарплаты занимала!
— Именно! — Татьяна перелистнула страницу, чувствуя, как начинают дрожать руки.
— А вот и про кредит. «Заставить Таньку взять потребительский заём на мебель, а чеки сохранить у себя. В случае раздела имущество останется Кирюше, а кредит повиснет на ней. Она в законах не разбирается, поверит».
— Она это всё реально записывала? Прямо своей рукой?
— Даш, она бухгалтер старой закалки. Привыкла вести строгий учёт. Тут всё расписано по пунктам. Вся наша жизнь за последние пять лет.
Татьяна впилась взглядом в строчки, не веря собственным глазам.
— И схема с машиной, которую мы оформили на её брата, чтобы якобы налог меньше платить. И та самая расписка на квартиру.
— Читай про расписку! — потребовала подруга.
— Читаю. «Купить в интернете старый советский бланк расписки. Написать текст моей перьевой ручкой, которую я храню с девяностых годов. Бумагу немного помять и положить на неделю на солнце на балкон, чтобы выцвела. Дать Таньке на подпись, когда будет уставшая после ночной инвентаризации в аптеке. Кирюше сказать, чтобы не болтал лишнего и просто подсунул в кучу бумаг».
— Матерь божья, — протянула Дарья.
— Тань, это же статья. Настоящая уголовная статья. Ты это сфотографировала?
— Я сейчас обуваюсь и иду в копицентр делать цветные сканы и копии, — Татьяна решительно захлопнула тетрадь и сунула её в рюкзак.
— А оригинал отвезу юристу прямо домой. Он говорил, что мы ничего не докажем. Посмотрим, как они с Кирюшей запоют на заседании.
В четверг секретарь суда попросил подождать в коридоре. Заседание задерживалось минут на сорок, обычное дело для гражданских исков.
Лидия Марковна сидела на деревянной скамье ровно. Спина прямая, на шее элегантный шёлковый платок, идеальная салонная укладка. Настоящая интеллигентная мать, чьего наивного мальчика обдирает до нитки жадная и коварная невестка.
Рядом скучал их адвокат — грузный мужчина с блестящей лысиной, лениво листавший ленту новостей в смартфоне. Кирилл нервно мерил шагами узкий коридор, то и дело поглядывая на часы.
— Танюша, мы же не звери какие-то, — елейным голоском протянула свекровь, завидев бывшую невестку.
— Подпиши отказ от доли в квартире мировому судье. Без скандалов. Заберёшь свои личные вещи. Технику, так и быть, поделим поровну. Я даже стиральную машинку тебе уступлю.
— А за долг по расписке мы с тебя даже половину требовать не будем, — Кирилл остановился и поправил галстук.
— Видишь, как по-родственному? Пойдём навстречу. Нам чужого не надо, Тань. Нам просто нужно вернуть своё.
— Какая трогательная забота, — Татьяна расстегнула молнию на рюкзаке.
— Прямо слеза наворачивается от вашей доброты.
Она достала плотную стопку листов, аккуратно скреплённых степлером.
— Нет, Кирюша, договариваться мы не будем, — она протянула первый лист свекрови.
— Ознакомьтесь перед началом слушания. Полезно освежить память.
Лидия Марковна брезгливо взяла бумагу двумя пальцами, словно та была испачкана. Её глаза нехотя забегали по строчкам. Сначала она раздражённо нахмурилась, потом лицо пошло некрасивыми красными пятнами.
— Что там за бумаги? — Кирилл заглянул матери через плечо.
— Опять какие-то справки с работы притащила? Думаешь, судью разжалобить своей зарплатой?
— Это, Кирюша, мамин дневник, — ледяным тоном ответила Татьяна, глядя ему прямо в глаза.
— Цветные копии. А оригинал мой юрист уже приобщил к материалам дела через канцелярию.
— Какой ещё дневник? — муж непонимающе заморгал.
— Там на третьей странице отличный пункт есть, — Татьяна ткнула пальцем в текст.
— «Довести Таньку до нервного срыва, чтобы при разводе легко отсудить ребёнка. Спровоцировать скандал при соседях на лестничной клетке». Очень познавательное чтение на ночь.
Лидия Марковна судорожно скомкала верхний лист.
— Ты рылась в моих личных вещах! — всплеснула руками свекровь, и её идеальная укладка слегка растрепалась.
— Воровка! Да как ты посмела трогать чужое!
— Коробка стояла в моей кладовке три года, — парировала Татьяна.
— Вы её там забыли. Вместе со спицами и мотками дешёвой пряжи. Я просто собирала мусор перед переездом. Имею право.
— Это ничего не доказывает! — рявкнул Кирилл, заступая между матерью и бывшей женой.
— Мало ли кто что писал от скуки! Бумага всё стерпит! У нас есть документ! У нас есть расписка с твоей подписью!
— Вот судье это и расскажешь, — она сцепила пальцы перед собой.
— Там весь ваш мошеннический план расписан. С датами, суммами и марками ручек.
— Глупости! — заголосила свекровь на весь коридор.
— Больная фантазия!
— Мой юрист заявил ходатайство о проведении технической экспертизы давности документа, — чеканя каждое слово, произнесла Татьяна.
— И почерковедческой заодно. Эксперт из Минюста быстро выяснит, какого года чернила на вашей советской расписке. А дневник подтверждает прямой умысел. Это статья сто пятьдесят девятая, Лидия Марковна. Мошенничество группой лиц по предварительному сговору.
Свекровь приоткрыла рот, но нужные слова почему-то не находились. Она побагровела и беспомощно оглянулась на своего адвоката.
Грузный мужчина давно отложил телефон. Он выхватил листы из рук Лидии Марковны, быстро пробежал глазами по тексту и недовольно скривился.
— Лидия Марковна, вы мне про эти записи ничего не упоминали, — пробурчал юрист, вытирая блестящую лысину платком.
— Тут явная уголовка вырисовывается. Если экспертиза подтвердит искусственное состаривание расписки, мы все пойдём под статью. Я за такие дела не берусь. Я лишаться статуса из-за ваших тетрадок не намерен.
— Да это просто черновики! — пискнула свекровь, хватая адвоката за рукав.
— Мысли вслух! Фантазии пожилой одинокой женщины!
— Отличные фантазии, — отбрила Татьяна.
— Особенно те, что уже воплотились в реальность за мой счёт.
— Кирюша, не читай эту гадость! — Лидия Марковна попыталась перехватить листы, но сын резко отмахнулся от неё.
Кирилл быстро листал страницы, вчитываясь в знакомый почерк. Внезапно он остановился. Его глаза расширились.
— Мам, а это что такое? — он ткнул пальцем в середину листа.
— Что там? — невинно поинтересовалась Татьяна.
— Дошли до раздела с машиной дяди Вити?
— «Кирюша получил большую годовую премию», — вслух прочитал Кирилл, и голос его заметно дрогнул.
— «Сказать ему, что риелтор просит солидную доплату наличными мимо кассы за сложное оформление сделки. Разницу в триста тысяч забрать себе на чёрный день. Он всё равно проверять не будет, он доверчивый глупыш».
Лидия Марковна попятилась. Элегантный шёлковый платок окончательно сбился набок.
— Это ради твоего блага! — затараторила она, комкая в руках ремешок своей лаковой сумочки.
— Чтобы эта фифа всё не растранжирила на свои новые платья! Я сохраняла семейный бюджет! Я о твоём будущем думала!
— Ты у меня деньги украла? — прошипел Кирилл сквозь зубы.
— Я из-за этой липовой доплаты риелтору полгода без выходных батрачил! Я здоровье на объектах гробил, пока вы тут бюджеты делили!
— Я же мать! — возмущённо вскинулась Лидия Марковна, наступая на сына.
— Я тебя одна вырастила! Я ночей не спала! Имею право на небольшую компенсацию!
— Класс. Просто класс, как ты всё красиво переиграла, — Кирилл с отвращением швырнул листы на деревянную скамью. Копии разлетелись по кафельному полу.
— Мальчик на побегушках и спонсор в одном лице.
Он резко развернулся и быстро зашагал к выходу по длинному коридору, даже не глянув на двери зала заседаний.
— Кирюша, сынок! Куда ты? А как же суд? А как же квартира? — Лидия Марковна кинулась за ним, громко цокая каблуками.
Дверь зала приоткрылась. Выглянул усталый секретарь с кипой папок в руках.
— Слушание по разделу имущества супругов. Заходите.
Татьяна подхватила свой рюкзак. Адвокат свекрови тяжело вздохнул, махнул рукой и поплёлся следом, на ходу брезгливо собирая с пола разбросанные копии дневника.
— Ну что, — Татьяна криво усмехнулась, глядя на поникшего юриста.
— Идём делить по-честному?
Через два месяца суд вынес финальное решение. Квартиру поделили строго пополам. Фиктивную расписку адвокат Кирилла отозвал сам на первом же заседании, панически побоявшись уголовного дела за подделку документов и перспективы экспертизы.
Дачу вернуть, конечно, не вышло, но Кирилл остался должен немалую сумму за проданную в тайне общую машину.
Лидия Марковна на оглашение решения так и не пришла. Кирилл с матерью теперь почти не общался, съехав на дешёвую съёмную квартиру на окраине. Жила себе святая женщина и горя не знала, пока в один прекрасный день не решила записать свои гениальные планы на бумагу.
