Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Он возвращался… но каждый раз не один.

Я осознала, что он больше не мой, когда он стоял в дверях и плакал, но не остался. Он держался за косяк, словно его кто-то удерживал. Не я. Не дети. Другой человек. — Я вас люблю... — повторял он. — Но без неё не могу. И ушёл. Просто ушёл. Мы остались втроём: я и две девочки. Старшая пошла в школу, младшая всё ещё ходила в детский сад. Утро стало длиннее. На плите стояла каша, на столе лежал вчерашний хлеб, а в холодильнике — молоко по акции. Я всё делала сама. Как и раньше. Только теперь без «спасибо» и без надежды. Он приезжал. Редко. С пакетами. С деньгами. — Вам хватает? — спрашивал. — Хватает, — отвечала я. И всё. Он сидел с детьми, гладил их по головам, но всё время оглядывался. Казалось, кто-то стоит за его спиной. — Папа, ты останешься? — спросила младшая. Он улыбнулся криво. — Не могу, — ответил он. И всегда одно и то же: — Я вас люблю… но без неё не могу. Эти слова стали словно гвоздь, каждый раз вонзающийся в одно и то же место. Сначала я просто уставала. Потом перестала спа

Я осознала, что он больше не мой, когда он стоял в дверях и плакал, но не остался. Он держался за косяк, словно его кто-то удерживал. Не я. Не дети. Другой человек.

— Я вас люблю... — повторял он. — Но без неё не могу.

И ушёл. Просто ушёл.

Мы остались втроём: я и две девочки. Старшая пошла в школу, младшая всё ещё ходила в детский сад. Утро стало длиннее.

На плите стояла каша, на столе лежал вчерашний хлеб, а в холодильнике — молоко по акции. Я всё делала сама. Как и раньше. Только теперь без «спасибо» и без надежды.

Он приезжал. Редко. С пакетами. С деньгами.

— Вам хватает? — спрашивал.

— Хватает, — отвечала я.

И всё.

Он сидел с детьми, гладил их по головам, но всё время оглядывался. Казалось, кто-то стоит за его спиной.

— Папа, ты останешься? — спросила младшая.

Он улыбнулся криво.

— Не могу, — ответил он.

И всегда одно и то же:

— Я вас люблю… но без неё не могу.

Эти слова стали словно гвоздь, каждый раз вонзающийся в одно и то же место.

Сначала я просто уставала. Потом перестала спать. Потом начала худеть. Соседка заметила:

— Ты как тень стала.

Я улыбнулась. Но внутри было пусто. Врачи разводили руками:

— Анализы в норме.

— Давление в норме.

— Всё у вас хорошо.

Но мне было плохо.

Слово «хорошо» я ненавидела... Однажды в палате одна женщина сказала мне:

— Иногда болезнь — это не только про тело.

Она смотрела на меня так, словно знала что-то большее.

— Если хочешь жить, съезди по этому адресу, — тихо добавила она и написала его на бумажке.

Я поехала. Путь был долгим — за два села. Дом оказался старым, а калитка скрипела. Бабушка открыла дверь, словно давно меня ждала.

— Долго шла, — сказала она.

Я даже не успела ничего сказать. Она посмотрела на меня и всё рассказала: про него, про ту женщину, про то, как его удерживают, и про меня.

— Ты не просто болеешь, — произнесла она. — Тебя убирают.

Холод пробежал по спине.

— Он всё равно тянется к тебе, — добавила она. — Поэтому ты мешаешь.

Я села.

— И что теперь? — спросила я.

Она долго молчала, потом ответила:

— Будем вытаскивать. Но цена будет.

— Какая? — спросила я.

Она посмотрела мне в глаза и ответила:

— Не спрашивай.

Я делала всё, как она велела. Копала у забора, находила иголки, собирала узлы. В сарае были ножницы, под порогом — тряпки. Руки тряслись каждый раз, хотелось бросить. Но я не бросала, потому что у меня были дети.

«Иногда спасает не любовь, а злость», — подумала я и продолжила работу по очищению своей жизни.

Это длилось недели. Затем стало легче. Сначала чуть-чуть, потом заметно. Я начала спать, есть, смеяться. Сама себе не верила.

И однажды он пришёл. Без пакетов, без оправданий. Просто стоял и смотрел.

— Я… не понимаю, что со мной было, — сказал он.

Впервые — без «но».

— Можно… домой?

Домой.

Слово вдруг показалось чужим.

Я молчала. Долго. Потом открыла дверь. Он вернулся, стал прежним. Работал, помогал, возился с детьми. Смотрел на меня — как раньше. Иногда я улавливала его виноватый взгляд.

Я поехала к бабушке.

— А та женщина? — спросила я.

Она отвернулась.

— Тебе лучше не знать.

— Но…

— Не надо, — голос стал жёстким.

Я уехала. Но на душе было неспокойно. Слишком легко всё закончилось. Слишком…

Через месяц я случайно услышала разговор на рынке. Женщины шептались.

— Помнишь ту, из соседнего села?

— Да, которая мужиков уводила.

— Умерла.

Я остановилась.

— Внезапно. Ночью.

— Говорят, кричала перед этим.

Кричала.

Вечером я стояла на кухне, мыла посуду. Окно отражало электрический свет, как зеркало. Вдруг мне показалось, что кто-то стоит у меня за спиной. Но это был не он. Кто-то другой. Тихо, неподвижно. Я не обернулась, просто замерла.

И в голове вдруг всплыло: «Цена будет».

Я до сих пор не понимаю, что забрала та бабушка. И кто теперь иногда стоит за моей спиной.

Когда он говорит: «Я вас люблю», — в его взгляде читается страх.

А вы бы хотели узнать цену своего счастья?

Продолжение следует...

Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️

🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.