— Убери это немедленно, София, у меня от такой безвкусицы начинает голова болеть.
Римма Эдуардовна брезгливо отодвинула подарочный пакет двумя пальцами, словно внутри лежало нечто неприятное. Тяжелое платье с глухим воротником делало ее фигуру грузной, а нитка дешевого жемчуга на шее должна была, по ее мнению, подчеркивать принадлежность к высшему обществу. Воздух в гостиной был тяжелым, пропитанным запахом старой мебели и запеченной картошки.
— Это одеяло из натуральной шерсти, Римма Эдуардовна, — тихо ответила София, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. — Вы же на прошлой неделе жаловались, что мерзнете по ночам под своим старым пледом. Я хотела, чтобы вам было тепло.
— Тепло? Милочка, это просто курам на смех! — свекровь прикрыла рот ладошкой, за которой прятала некрасивую улыбку. — В нашем доме ценят эстетику, а не эти твои крестьянские замашки. Ты словно прямо с фермы к нам прибежала со своим одеялом.
За столом раздались смешки. Тетушки и дядюшки мужа с удовольствием подхватили шутку. Лев Константинович, свекор, важно поправил на носу монокль — нелепую деталь, которую он носил исключительно ради создания образа потомственного барина.
— Посмотри, что подарил Илья, — протянул свекор, указывая на стол. — У мальчика настоящий вкус. Учись, пока есть возможность.
В центре стола красовалась аляповатая фарфоровая статуэтка пастушки. София прекрасно знала, что муж отдал за эту безвкусную штамповку треть их семейного бюджета, но Римма Эдуардовна прижимала руки к груди и охала, называя кусок раскрашенного гипса «подлинным антиквариатом». Точно так же в этой семье называли старый советский комод и облезлое зеркало в прихожей.
Илья вальяжно откинулся на спинку стула и довольно усмехнулся.
— Правда, Соф. Ну спросила бы у меня, прежде чем позориться. Мне за тебя порой неловко, честное слово. Ни манер, ни образования.
София опустила глаза. Сестра мужа, Вероника, сидела напротив и молча ковыряла вилкой салат. Она единственная не принимала участия в травле, но и заступаться не спешила.
— Простите, мне нездоровится, — София аккуратно положила салфетку. — Я пойду домой. Приятного вечера.
Она вышла в тесную прихожую, оделась и тихо прикрыла за собой дверь. Никто даже не попытался ее остановить.
Морозный вечерний воздух приятно остудил пылающее лицо. Под подошвами сапог похрустывал тонкий лед. София шла пешком по темным улицам, и с каждым шагом внутри нее закипала холодная, кристально чистая ярость.
Она вспомнила все пять лет этого брака. Илья казался ей надежным, но на деле оказался обычным приложением к своей амбициозной родне. Эти люди искренне презирали любой труд, считая работу «на дядю» уделом неудачников. Поэтому Лев Константинович целыми днями сидел дома с моноклем, а Римма Эдуардовна изображала светскую львицу.
Их жизнь оплачивали дети. Илья каждую неделю таскал родителям неподъемные пакеты с отборными продуктами. А потом сидел на их кухне и выслушивал лекции о том, что колбаса нарезана криво, сыр не премиального сорта, а рыба могла бы быть и посвежее. Вероника точно так же отдавала часть зарплаты на оплату их счетов, получая в ответ лишь снисходительное умыкание.
Но самой большой проблемой в их бюджете были расходы на внешность свекрови.
Стабильно раз в полгода Римма Эдуардовна звонила сыну, всхлипывая в трубку:
— Илюшенька... Мочи нет. Ни улыбнуться, ни смотреть на себя не могу. Вы все соки из матери выпили, а теперь я мучаюсь. Нужно полное обновление.
Илья вздыхал, извинялся перед Софией и снимал все деньги с их накопительного счета. Суммы вечно не хватало, он лез в долги, занимал у начальника до получки. Дети торжественно привозили матери конверт. Та плакала, благодарила, крестилась.
А через неделю покупала путевку в горы или на побережье. Одна. Льва Константиновича она оставляла дома без копейки в кармане, и Илье приходилось снова влезать в кредитки, чтобы отец банально не сидел впроголодь. До самого обновления дело так ни разу и не дошло.
«И почему я все это терплю?» — София остановилась у светофора.
Полгода назад школьная подруга силком записала ее к хорошему специалисту. Встречи стоили приличных денег. Чтобы оплачивать сеансы втайне от мужа, София перестала пользоваться транспортом и каждый день ходила до офиса пешком. Тот не давал советов, он просто задавал правильные вопросы. И София начала просыпаться.
Она перестала спорить с Ильей. Внешне оставалась тихой, удобной и незаметной. Но всю свою нерастраченную энергию пустила в работу. Пока муж сидел на одной и той же должности с девятью классами образования и корочкой ПТУ, София брала самые сложные проекты.
И судьба ответила ей взаимностью.
На прошлой неделе шеф вызвал ее к себе. В кабинете пахло свежезаваренным кофе и новыми книгами.
— София, вы с нами пять лет. Ни единого срыва по срокам, коллектив вас уважает, — начальник развернул к ней папку с документами. — Я ухожу на повышение. Принимайте дела. Вы теперь мой заместитель. Оклад пересмотрен, цифры вас порадуют.
Она тогда ничего не сказала Илье. Знала: стоит ему услышать о новых доходах, как у Риммы Эдуардовны тут же случится очередное обострение, требующее немедленной поездки на теплые источники. Домой София приносила привычную сумму, а разницу откладывала на свой личный, скрытый счет.
Утром на кухне было душно. Илья бродил от плиты к раковине, лениво почесывая живот.
— Ну ты вчера и опозорилась, Соф, — хмыкнул он, заваривая чай. — Сбежала, как маленькая. Мама очень недовольна. Тебе надо бы извиниться и поучиться у нее выдержке.
София спокойно намазала масло на тост.
— Знаешь, Илюш, ты совершенно прав. Я вела себя глупо.
Муж от неожиданности замер с кружкой в руке.
— Давай пригласим твоих родителей и Веронику сегодня к нам на ужин? — мягко продолжила она. — Пусть нанесут ответный визит. Я постараюсь не показать себя с плохой стороны. Накрою хороший стол.
Илья довольно потер руки.
— Вот это другой разговор. Звоню маме. Только постарайся, ладно? Без своей экономии.
К шести вечера их небольшая квартира преобразилась. София потратила несколько часов, чтобы воссоздать идеальную атмосферу. Зажгла свечи. Постелила плотную льняную скатерть. Достала дорогие приборы.
Гости ввалились в коридор шумной толпой. На их лицах читалась предвкушающая насмешка — они явно готовили языки для свежей порции критики. Но, переступив порог гостиной, резко замолчали.
На столе дымилось королевское жаркое. Рядом красовалась мастерски фаршированная щука, идеальный пастуший пирог с румяной корочкой и нежное заливное из языка. Все было сервировано по строжайшим правилам ресторанного этикета.
— София, а что это за странные блюда? — Римма Эдуардовна неуверенно ткнула пухлым пальчиком в сторону щуки.
— Это французские и старорусские рецепты, Римма Эдуардовна. Присаживайтесь, — хозяйка дома ослепительно улыбнулась.
Все заняли свои места. Свекровь, стараясь сохранить надменный вид, схватила ближайшую ложку и потянулась к салату.
София мягко, но уверенно накрыла ее руку своей.
— Ну куда же вы? Вы взяли не тот прибор. Этой ложкой едят суп, а не салат.
Щеки Риммы Эдуардовны пошли неровными красными пятнами. Она одернула руку, словно обожглась.
София повернулась к мужу. Тот как раз жадно жевал кусок пирога.
— Илюша, милый, не чавкай. Ты же за столом. Чему тебя только родители учили? Понятно, что у тебя нет высшего образования, но есть-то можно прилично.
Лев Константинович выронил вилку. Звон металла о фарфор эхом разнесся по комнате.
— Почему это без образования? — возмутилась свекровь, тяжело дыша. — Илья у нас...
— Илья у нас закончил девять классов и ПТУ, — чеканя каждое слово, перебила София. — И уже шесть лет топчется на одной должности без малейшего намека на прогресс. Это факты, Римма Эдуардовна.
Она промокнула губы белоснежной салфеткой.
— Кстати, дорогой, забыла тебе сказать. Меня назначили заместителем директора. Зарплата выросла в три раза. Понимаю, для тебя это уязвленное самолюбие, жена переплюнула и все такое... Но постарайся сегодня за меня порадоваться.
Илья поперхнулся мясом. Он закашлялся, пытаясь запить еду водой.
— Я просила не чавкать, — с притворным сожалением вздохнула София. — Никто твою еду не отнимет, ты не у родителей в гостях, где отец сидит с пустым холодильником, пока мама прохлаждается в горах на твои кредитные деньги. Ешь не спеша. И рот прикрывай.
Римма Эдуардовна вскочила. Ее стул с грохотом отлетел назад.
— Ты что себе позволяешь?! — завизжала она, забыв про манеры и аристократичный тон.
— Прошу вас, осторожнее, — София даже не повысила голос. — Это посуда из тончайшего фарфора. Понимаю, вы такой раньше в руках не держали, привыкли к своим дешевым вещам, но можно же проявить аккуратность.
— Задеть нас решила? — Лев Константинович громко стукнул ладонью по столу. Монокль вылетел из его глаза и повис на шнурке.
— Зачем мне вас задевать? Вы сами с этим прекрасно справляетесь, — София холодно оглядела их перекошенные лица. — Корчите из себя знатных особ, а сами ни копейки не заработали. Паразитируете на детях. Ни манер, ни достоинства, ни чести. Сказала бы я, что вы для меня простоваты, но это будет откровенной лестью.
Илья подскочил к жене, крепко сжал ее руку и зашипел прямо в лицо:
— Извинись немедленно! Что ты несешь, совсем с катушек слетела?
Она медленно, с брезгливостью убрала его ладонь от своей руки.
— Извиниться? За что? За то, что указала вам ваше реальное место? Бедный, уязвленный Илюша. Сложно держать марку, когда все видят вашу гнилую изнанку?
— Я с тобой разведусь! — прорычал он, брызгая слюной.
София усмехнулась. В ее глазах не было ни капли страха.
— Ты опоздал. Я подала заявление на развод еще вчера утром. Досадно, правда?
В комнате повисла звенящая пауза. Илья тяжело дышал, переводя растерянный взгляд с жены на мать. Римма Эдуардовна хватала ртом воздух.
— Вам пора, — София плавно поднялась и указала на дверь. — Поддержите сына. У него сейчас крушение всех планов. Тяжелое испытание для неокрепшей психики.
Они уходили молча, суетливо натягивая куртки в прихожей. Вероника, которая весь вечер просидела молча, подошла к двери последней. Она посмотрела на Софию, неожиданно громко рассмеялась и покачала головой.
— Соня, ты просто невероятная. Так их приложить... У меня бы смелости не хватило. Дашь номер своего специалиста?
— Обязательно, — улыбнулась София.
Щелкнул замок. Квартира погрузилась в тишину. София налила себе горячего чая и подошла к окну. Впервые за долгое время она ощутила спокойствие и ясность.
Прошел год. София закончила ремонт в своей новой, купленной в ипотеку квартире, и готовилась к очередному повышению. С Вероникой они стали хорошими подругами. Сестра Ильи действительно пошла к специалисту, проработала свои комплексы и жестко перекрыла родителям финансовый кран, начав наконец-то жить для себя.
Илья так и не смог оторваться от материнской юбки. Он переехал обратно к родителям в пропахшую старьем квартиру. Теперь он тянул на себе двоих неработающих пенсионеров в одиночку, послушно выслушивая упреки и раз в полгода оформляя новые микрозаймы, чтобы оплатить матери ее так и не сделанное обновление внешности.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!