Рынок. Сердце билось сильнее, но ровно. Не от страха, а от предвкушения. Что-то должно было произойти. Она не знала, что именно, но чувствовала это, как перед грозой, когда воздух сгущается, а птицы умолкают. Колонна вышла на площадь, и Аделита увидела невольничий рынок. В центре стоял большой деревянный помост. Вокруг него — отряды пленных с разных кораблей. Десятки, а может, и сотни людей. Все национальности, всех возрастов. Дети, держащиеся за матерей, старики, едва стоящие на ногах, молодые крепкие мужчины в кандалах. Покупатели ходили между отрядами, осматривали зубы, ощупывали мышцы, проверяли кожу. Громко торговались с работорговцами. Деньги переходили из рук в руки, люди — от одного владельца к другому. Аделита смотрела на все это с растущим ужасом. Но вдруг среди этого кошмара она почувствовала не страх, а злость. Чистую, горячую, сжигающую изнутри. Злость на мир, где люди стали товаром, ярость на себя за то, что оказалась здесь. Злость на Беласкеза, на Ибрахима, на каждого м
Публикация доступна с подпиской
ИнтересныйИнтересный