Михаил Жаров 24 октября 2001 года был исключен из списка воинской части. Его, кадрового офицера, выпускника оренбургского зенитного училища, впервые ждала гражданка. Через 21 год, ровно день в день он получил повестку…
Всё в жизни имеет несколько сторон и смыслов. Особенно «возвращение». Гвардии капитан Жаров сначала вернулся в воинский строй, оставив дома двух малолетних дочек, которых с женой десять лет просили у Господа. А затем возвратился из зоны СВО домой с 8-миллиметровым осколком в глазу и россыпью мелких в спине и руке.
И то и другое «аршином» общим не измерить. Между этими возвращениями - сердце, растянутое меж двух фронтов. Три года боевые задачи сменяли одна другую и смерть ходила совсем близко.
Сейчас капитан дома в отпуске по ранению. Будущее пока точно не определено, но по словам медикам он должен быть списан.
- Уходил по мобилизации. Из Нижней Павловки с полком прибыл в ДНР. Был причислен к батальону Архангела Михаила, находящемуся в подчинении 5-й гвардейской бригады, - чеканит капитан.
Служить довелось и в разведке. Подробностей не раскрывает. Мы разговариваем в парке. Шумят молодыми листьями деревца, детским смехом отзывается игровая площадка неподалеку.
- Где присядем поговорить? Без разницы, для меня здесь любое место хорошее, - говорит Михаил Александрович с нажимом на слово «здесь».
- Работали на Невельском Красногоровском направлениях, в Ивановке, Димитрове. Последнее ранение я получил в районе села Новоэкономическое. Выполняли задачу вдвоём с молодым бойцом. Нарвались на диверсионно-разведывательную группу. Товарищ успел уничтожить одного из них. Мы ушли, но на нас началась охота с дронов, - вспоминает капитан. - «Птички» раз за разом нас находили. Мы укрылись в одном из подвалов. Дроны, управляемые с помощью оптоволокна, сорвали дверь в наше укрытие. Напарник выбежал первым, я следом. Побежали в разные стороны, я затаился в каком-то погребе. Птичка вокруг летала-летала, но подорвать не сумела. Послали для этого группу. Предполагаю, из двух человек, потому что в погреб закинули четыре гранаты. Обычно на задание боец берёт с собой две. После разрыва я божьей милостью остался жив. И хотя меня прикрывала стена, через левое плечо я мог вести огонь. Пытался отстреливаться. Противник не рискнул спуститься. Я услышал обрывок разговора, давший понять, что они вернутся утром. У них была полная уверенность, что после разрыва четырёх гранат я истеку кровью к этому времени.
На вопрос «А вы?» капитан усмехнулся и сказал: «А у меня ноги целые были».
Сначала он прислушался, проверил не оставили ли враги растяжки, и пошёл. То таился, то бежал, то снова укрывался от дронов в гаражах. Когда понял, что истекает кровью, достал заветную небольшую фляжку со святой водой.
- Жена мне её с собой положила. Я полил святой водой раны, остатки выпил и побежал, - как-то очень просто сказал капитан. На рассвете он был у наших. Эвакуировали Жарова в четыре этапа. В медбате рентген показал, что в глазу сидит огромный осколок, чуть поменьше в спине.
- Глазница и верхняя челюсть оказались сломанными. Сейчас в глазу стоит титановый имплант. Осколок оставили, сказали, что так мне лучше будет. Ну и мелкие из спины и руки тоже вытаскивать не стали. Да они особенно и не беспокоят, - рассказывает капитан.
- Всё мое окружение, мои близкие были со мной все эти три года, словно в одном окопе. Гуманитарная помощь, письма, рисунки – всё доходило до нас. Фронт – он у каждого свой. Находясь на переднем крае, это чувствуешь особенно остро. Что стало с напарником? Кирилл, слава Богу, жив. Ему тоже удалось выйти к нашим. Я переживал за него, парень молодой, у него на СВО отец погиб, - сказал Жаров.
Разведчики о выполненных боевых задачах говорят меньше других ветеранов. Да и о себе тоже. Прощаясь, он попросил не делать из него героя.
- Все герои сейчас там, - сказал капитан. И пошёл, медленно, словно майский воздух был слишком тяжёлым и плотным. Другого дела, кроме как военного, для себя не видел с рождения. В 2022 году уходил в зону боевых действий без колебаний. Вернулся хоть и израненным, но с непоколебимой верой в Божью милость и победу добра.
Для газеты "Оренбуржье", май 2026