Сидел в шоке от такой несправедливости.
«Не понимаю, что я им сделал?! – соображал я. – Я же ничего плохого не говорил, только думал. Неужели и это засекли?!»
Подошли коллеги – звать, как обычно, пить кофе. – Чего такой мрачный? – спрашивают.
– Будешь мрачным, когда тебя ни за что размазали, – сказал я.
– Кто? Может, помощь нужна? – спросил один из них. – Ты только скажи… – И сжал для убедительности кулаки.
– Не дотянетесь, – буркнул я.
– Тогда подавай в суд, – посоветовал он. – Суд у нас как никак все же независимый…
– Ты это чего, серьезно?! – поморщился другой. – Нашел защитника! Надо к СМИ обращаться, в интернет, на телевидение… Независимая пресса – это сила. – И вспомнил о своем дедушке, который когда-то написал о какой-то несправедливости в «Правду», так вопрос решился буквально в считанные дни.
Тогда третий говорит: – Сравнил жопу с пальцем. Где она теперь твоя «Правда»?! Ты еще про Уотергейтское дело вспомни… К Богу надо обращаться, Он единственный, кто правду видит... – И, помедлив, добавил: – хотя и не скоро скажет…
А те двое прямо перепалку устроили. Спорят, кто у нас более независимый: пресса или суд… И так раздухарились, что до драки дошло.
А который сильно верующий, словно рефери, с горящим взором начал даже очки подсчитывать, кто – кого.
Наконец, апологет прессы взял верх. И вдруг тот, который был за наш суд, трогая свой разбитый рот, попросил меня дать ему взаймы денег. Видно решил, что это он из-за меня по мордам схлопотал, и я должен это как-то ему компенсировать.
– Может, все-таки скажешь, кто обидел тебя? – спросил, переводя дух, довольный победитель.
Ну, я и сдуру сказал. Вижу, ребята сочувствуют мне, поддерживают, можно довериться.
А они, как услышали, кто, так все трое в лице изменились и сразу без комментариев заторопились, забыв про меня, в кафетерий.
– Так тебе деньги нужны или нет? – крикнул я вслед стороннику суда.
А он только отмахнулся, словно это я у него в долг клянчил.
Так я и остался один со своей обидой. И начал перебирать, кому бы я мог все же поплакаться на такую несправедливость, просить о помощи. Неужели, действительно, – некому?
Но надо было все-таки что-то делать, выпустить свой гневный пар. И я, подумав, сел писать заяву самому себе.