О древней потасовке, или Как два царя бабу не поделили
Читал я, государь мой, престаринное сочинение одного греческого слепца, Гомера по имени. Называется оно «Илиада». Думал я: чай, про Божественное, про ангелов с крыльями, про то, как мир сотворяли? Ан нет, батюшка! Всё куда приземлённее и, скажу не таясь, до того драчливое, что иной раз читаешь и думаешь: «А люди ли они были или рязанские петухи?»
Дело происходит, изволите ли видеть, под старым городом Троей, который греки зачем-то Илионом кличут. И началась эта заварушка, государь мой, из-за сущей безделицы: один царевич, Парис по имени, увёз у спартанского царя Менелая его законную супругу, Елену Прекрасную. А Менелай, человек, сказывают, не злой, но принципиальный, собрал всех греческих царьков и поплыл эту самую Елену назад ворочать. И что ж вы думаете? Десять лет, батюшка, они под Троей стояли! Десять лет! За это время, сударь мой, можно было бы три города построить, сто детей нарожать и даже, новый язык выучить. А они всё воюют и воюют, и не то чтобы всерьёз, а так — один выбежит, другого погоняет, третий обидится и в шатёр уйдёт.
Главный герой у Гомера, изволите ли видеть, Ахилл — человек молодой, красивый, злой, но, скажу я вам, с придурью. Обиделся он на главнокомандующего Агамемнона (а тот, дурак, отнял у него пленницу Брисеиду, красивую девку) и залёг в шатре. Лежит, батюшка, и смотрит, как его товарищи гибнут, потому что троянцы, ободрённые его уходом, прут вперёд, как медведи на пасеку. И только когда погибает его лучший друг Патрокл, Ахилл выходит из шатра, режет всех подряд, убивает главного троянского героя Гектора и таскает его тело вокруг стен на колеснице, пока старый царь Приам не выкупает сына на золото.
И всё, батюшка. Троя так и не взята. А то, что её взяли, — это уже в другой поэме, «Одиссее» по имени. А здесь — одна только потасовка, да такая, что страниц пятьсот с перечислением: кто кого, каким копьём и в какое место.
Пишет Гомер, надо отдать должное, складно и с юмором. У него и боги — как наши помещики: то один подерится, то другой любовь закрутит, то Зевс на облачке сидит и приговаривает: «Ты туда ступай, а ты сюда». И люди такие же: и герои, а плачут, как бабы, и ссорятся, как в базарный день, и хвастаются, как наши солдаты после трёх рюмок. Особенно хорош, батюшка, царь Нестор — старый болтун, который всё время рассказывает, как он в молодости ещё круче был. Иной раз, прочитав про него, самого в сон клонит — но это от уважения.
Вердикт мой, государь мой, таков. «Илиада» — книга для терпеливых. И для тех, кто любит, чтобы копья свистели, кровь лилась рекой, а герои стонали красиво. Нашему русскому человеку, привыкшему к «Слову о полку Игореве», где всё короче и по делу, Гомер покажется многословным. Но, батюшка, если перетерпеть первые песен сто, потом втягиваешься и начинаешь даже получать удовольствие. Особенно когда читаешь про то, как Гектор с женой прощается, а сынок его пугается шлема с перьями. Вот это, батюшка, по-человечески, это и за три тысячи лет не стареет.
Советую читать «Илиаду» с картой (чтобы знать, где там Троя, где греки, а где — Дарданеллы, про которые Гомер и сам забыл). И с рюмочкой, чтобы легче было привыкнуть к этим гекзаметрам. И помнить, батюшка, что все эти Ахиллы и Агамемноны — те же люди, как мы: и глупые, и жадные, и смешные, и когда надо — великие. А что десять лет под Троей стояли — так у нас иной начальник и десять лет одного гвоздя не вобьёт. Так что, батюшка, история повторяется.
С копьём наперевес и с низким поклоном,
Епифан Клепалин, тульский мещанин и друг всем воюющим — неважно, за Елену или за Брисеиду.