- от VictoryCon
Галина Анатольевна Бокашевская — актриса Московского Губернского театра под руководством Сергея Безрукова, жительница Санкт-Петербурга и человек, для которого искусство — это не просто профессия, а настоящее служение. Она создала благотворительный фонд «Артисты за победу», возит гуманитарку на передовую, выступает перед бойцами «за ленточкой» и проводит «Уроки мужества» в школах. В большом интервью Галина Бокашевская рассказывает, почему театр для неё — семья и храм, почему современному искусству нужна цензура, как меняется зритель и почему она снова и снова едет к тем, кто защищает страну.
Галина Анатольевна, Вы уже много лет служите в Московском Губернском театре. Что отличает этот театр, чем он особенный?
Наверное, в первую очередь его отличает мастерство главного режиссёра — Сергея Витальевича Безрукова, к которому я попала волею судьбы. Это человек «моей группы крови», и все, кого он собирает вокруг себя, — такие же «мои» люди. 13 лет работы в этом театре для меня — как один день.
Можно ли сказать, что театр стал в некотором роде Вашим домом, Вашей семьёй?
Да. Моя семья — это точно. Я всегда боялась театров, потому что была уверена, что не выдержу закулисной жизни. Я читала «Театральный роман», друзья и коллеги, работающие в театрах, рассказывали о непростой жизни закулисья. Я не могу «дружить против кого-то». А выбирая чью-то сторону, нужно обязательно против кого-то дружить. В нашем театре такого не бывает и быть не может. Есть ещё одна особенность — у нас в театре сухой закон.
Это очень необычно для театра.
Да, необычно — это очень правильное слово! Посиделок после спектакля, как в других театрах, у нас не бывает. Как сказал Сергей Витальевич, театр — это храм искусства. Мы относимся к театру с огромным уважением.
Вы работаете в московском театре, но живёте в Петербурге. Что для Вас Петербург?
Если в театре — семья, то Петербург… Петербург… Здесь моя душа. Я только здесь отдыхаю душой. Вчера был спектакль «Свадьба Кречинского», и я с цветами, огромными букетищами, сегодня утром приехала, успела попить чаю, пришла моя родная кошка, брат приехал… Окружили меня теплом. Мне достаточно даже одного дня! Я готова на один день приехать, чтобы отдохнуть. Петербург — это мой воздух.
К одной из памятных дат был приурочен конкурс песен о Петербурге. Я заняла 8-е место! Это была трилогия, написанная специально для меня Кириллом Левкиным и Натальей Чубаровой. В последней песне были такие строки:
Я устала от долгих гастрольных дорог,
От чужих городов, поездов, кораблей.
Я устала, но ты, как всегда, мне помог,
Петербург, город белых ночей.
Я вернулась к тебе, и пропала печаль,
Всё, что было плохого, — забыто, и пусть.
Всё, что было хорошего, — тоже не жаль…
Важно, что вновь и вновь я к тебе возвращусь.
Ещё была песня про блокадный Ленинград и вальс, посвящённый Победе 1945 года. Надеюсь, однажды я запишу и выпущу эти песни.
У Вас огромный опыт работы в театре и кино. Поделитесь, пожалуйста, как менялся зритель, его вкусы и предпочтения?
Что касается театра, был период, когда зрителям очень нравился новый взгляд на произведение. Приветствовалось авторское кино. Лет 20 назад был пик авторского, режиссёрского кино. Но в какой-то момент это направление перешло грань, и люди, зрители потребовали остановить эту вакханалию. Лично я — за то, чтобы снова ввели художественные советы, которые бы определяли истинную ценность той или иной постановки. В кино сейчас вышел закон о том, что из проката должны быть убраны фильмы, порочащие воинскую честь России. Почему бы так не отнестись и к спектаклям, которые развращают зрителя, особенно молодёжь? А такие спектакли есть, и их в Москве немало. Зрители сегодня больше тяготеют к классическим постановкам. И ребёнка они скорее приведут на классическую постановку.
То есть нужна некая цензура?
Обязательно! Должны быть запреты на определённые темы. Нельзя, особенно молодёжи, показывать фильмы и спектакли на определённые темы. Они ещё ничего не знают, а мы даём им искажённую картину из взрослой жизни. Этого делать нельзя.
Но здесь тоже есть тонкая грань. Когда был введён запрет на пропаганду ЛГБТ*, некоторые театры сняли с репертуара такие спектакли, как «Здравствуйте, я Ваша тётя!», опасаясь ненароком нарушить этот запрет…
Понятно, что театр перестраховался. Но если бы была комиссия — сразу бы сказали, что можно, а что нельзя.
Что утрачивает современное искусство, а что, наоборот, приобретает?
К сожалению, именно утрачивает. Утрачивает наивность, чистоту, хрупкость восприятия мира. Сформировался какой-то потребительский взгляд на искусство. Михаилу Ширвиндту задали вопрос, как изменились студенты. Он ответил: «Раньше мы два года раскрепощали их. А сейчас у нас студенты, которых нужно два года закрепощать». Вседозволенность, распущенность.
Это транслируется через интернет. Модель поведения, модель желаний и стремлений. Особенно некоторые музыкальные группы и певицы, которые «За деньги — да…». Это называется развращением молодёжи. Девочки начинают подпевать и подражать. За этими проектами стоят люди, которые получают миллионы за счёт таких песен. Как их остановить? Они наносят огромный вред.
Сегодня у искреннего искусства, которое идёт от души, есть шанс выжить?
Есть, был и будет. Потому что те же девочки выйдут замуж, родят детей, повзрослеют, поумнеют, и им захочется песен, соответствующих их душевному состоянию. Они пойдут на концерт к тому певцу, который будет петь о них, нынешних, об их чувствах и переживаниях. Человеку свойственно возвращаться к истинному искусству. Посмотреть хорошую постановку, прекрасный фильм, где он обольётся слезами. Я глубоко убеждена, что искусство должно воспитывать. Когда человек идёт в храм — он исповедуется, задаёт батюшке вопросы, находит ответы. А искусство — это тоже храм! Я разговаривала с батюшкой, и он сказал мне: «Да, Вы служите!» И это действительно служение, мы обязаны нести свет! Когда люди приходят в зрительный зал, они находят ответы на свои вопросы. Это происходит ненамеренно, подсознательно — ведь никто не идёт в театр, чтобы получить ответ на какой-то конкретный вопрос. Но, выходя, человек начинает понимать какие-то вещи, открываются ответы на многие вопросы.
Сегодня непростое время. Что бы Вы ответили людям, которые считают, что сейчас не время для театров, концертов и любых увеселительных мероприятий?
Когда начались военные действия, у нас в театре пошли аншлаги. Когда люди зажаты в тисках собственных переживаний, они ищут выхода эмоциям. Где-то душа должна отдохнуть, иначе это приведёт к великой депрессии.
Когда в Америке был период Великой депрессии, очень помогла империя моды — были введены яркие цвета платьев, шляпок, сумочек. Это был фейерверк! Наши подхватили: шляпки-цветочки, кружевные перчатки, белые носочки… Мода была очень женственной! Душа должна радоваться, её нельзя загонять в угол. Поэтому, наоборот, нужно ходить в театр, петь песни и радоваться жизни! Единственное, хочется сказать огромными буквами: НО! Самое главное — не оставаться равнодушными, помогать тем людям, которым сейчас труднее всего. Вот мы сейчас разговариваем, а кто-то держит автомат в руках и защищает нас. Вот им нужно помочь. И тогда душе станет спокойнее, что ты хоть что-то сделал: хотя бы отправил 300 рублей в какой-нибудь благотворительный фонд, а на эти деньги купили нитки и сплели из них сети или связали носки. Или поддержал фонд «Косточка, живи», куда привозят собак с СВО разных пород. Там сейчас не хватает помещений, нужна ветошь — старые простыни, одеяла, чтобы под собак подложить. Наша семья активно помогает этим собакам. У нас даже дома уже четыре собаки.
История рядового Медведя. Огромная лохматая собака была спасена женщиной-солдатом с позывным «Белка». Родителей собаки спасти не удалось. Белка позвонила мне и умоляла забрать пса из Грозного. Как я заберу? Я в Москве, невестка — в Питере… Мы нашли человека, который за 26 тысяч рублей согласился перевезти собаку. Двое мужчин не без труда запихали этого огромного пса в легковую машину и довезли до Петербурга. Их встретили мой сын с невесткой. Из машины, что привезла Медведя из Грозного, собаку перегрузили в нашу машину и привезли в «Косточка, живи». Собака — добрейший дурик, его сразу все полюбили. Там работают кинологи. И, конечно, такому псу нужен частный дом, в квартиру его селить невозможно. Эта история закончилась хорошо, но мы надеемся, что он найдёт хозяев.
Собакам нужна помощь, они ждут своих хозяев, им нужно питание, ветошь. Будем благодарны за любую помощь! Эти собаки прошли через страшные испытания и очень нуждаются в добрых людях. Собаки всех размеров — от тех, что помещаются на ладошке, до нашего Медведя. В приют приезжала Ольга Фаворская, она написала о собаках песню, которую спела в БКЗ. Сфотографировала этих собак, сняла QR-код и попросила зрителей поддержать питомцев кормом или приютить. Собачки есть из Луганска, кого-то вытащили прямо из окопа… У них абсолютно человеческие глаза, они смотрят в душу.
Живи, косточка — https://vk.com/kostochka_zhivi
Могут ли культура и искусство действительно влиять на состояние человека в экстремальной ситуации — или это иллюзия?
Это не иллюзия. Человек не может жить без искусства. Это связано с душой. Искусство должно очень тонко, мудро направлять человеческую душу. Именно искусство учит тому, что хорошо, а что плохо, чтобы её не погубить. На искусстве лежит огромная ответственность именно за души людей.
То, что сегодня транслирует телевидение, на Ваш взгляд, может соответствовать этой задаче?
Закончится война — закончатся и эти передачи. Очень хочется надеяться, что формат телепрограмм изменят. Пока просто не до них. Они тоже должны нести ответственность. Только те, кто такие передачи создаёт, не видят этих задач: там преследуют другие цели и думают не о воспитании, а о развлечении общества. Мне нравится, что сознание народа растёт. С 2014 года, когда пришла беда, люди очень повзрослели. И как можно было не откликнуться, если на нашей русской земле убивали наших русских людей? Семь лет люди ждали, что их защитят!
Я надеюсь, что поменяют директоров каналов либо изменятся их взгляды. Не зря говорил Ленин, что искусство является рупором народа.
В 2024 году Вы были награждены медалью Министерства обороны России «За укрепление боевого содружества». Расскажите, пожалуйста, об этой награде.
6 марта 2023 года мы, семь артистов, собрались у «Ленфильма» и отправили первую большую машину гуманитарной помощи. Было всего две женщины и пятеро мужчин, все — артисты кино. Я предложила передавать гуманитарную помощь регулярно. К тому времени у меня дома уже было собрано очень много вещей для этой цели. Все согласились, мне предложили возглавить этот фонд, но я отказалась: чувствовала себя женщиной, актрисой, далёкой от управления. Директором стал работник «Ленфильма». Спонсора у нас нет до сих пор. Все поездки, бинты, жгуты мы оплачиваем сами. Ездим в плацкарте, на верхних полках.
В сентябре мы поняли, что наша помощь не доходит, исчезает по пути. Когда мы это выяснили, за нами прислали микроавтобус, и мы впервые поехали на выступление к ним, в Ростовскую область.
Мы попросили, чтобы нас отвезли «за ленточку». Вечером нам сказали, что завтра едем в Лисичанск. В 7 утра было построение, нам выдали военную форму. И вдруг командир спросил: «Ну что, вы всем рассказали, что едете в Лисичанск? Вы туда не поедете. Погуляйте часик». Он спас нам жизнь.
Когда мы приехали на КПП, подъехали две военные машины: одна — с разведкой, вторая — «Ахмат». Они открыли багажник и раздали нам бронежилеты и каски. Мой сын был со мной, он сказал: «Мама, там автоматы и пулемёт, если что — мы сможем отбиваться». Тут я осознала, что мы едем выступать не в пионерский лагерь, а на войну. Впереди ехала машина разведки, сзади — ахматовцы. И что вы думаете? Если бы мы выехали пораньше, по времени, которое планировали с вечера, уже никого бы не было в живых. В чистом поле, на новой асфальтированной дороге Краснодонского шоссе… догорала ракета «Хаймарс», запущенная прямо в шоссе. Второй «Хаймарс» попал в нефтехранилище. Водитель сказал, что эту дорогу никогда не обстреливают. «Почему тогда так?» — «Есть предатели», — ответил командир. «Есть предатели в окружении, есть те, кто слушает все телефонные разговоры. Они могут подсоединиться и узнать наши планы…»
Со вторым предательством я встретилась в тот же день.
Мы ехали на КПП, командир сказал, что нужно выключить телефоны, а лучше — вынуть симку. Я сказала нашему директору: «Отними у всех телефоны». — «Да чего ты кипишуешь!» — ответил он. «Ты же знаешь, кто такие артисты! Это же дети! Он сейчас помнит, а через пять минут увидит какую-то диковину и помчится фотографировать! Это же, как Паровозик из Ромашково!» — но он меня не услышал.
Мы выступили в Луганске и поехали в небольшую гостиницу. Я проснулась в 3:30 и вдруг увидела, что под одеялом на соседней кровати горит огонёк — это наша певица с кем-то разговаривала. Я вскочила и потребовала быстро отключить телефон. Отключать необходимо в три приёма: отключить локацию, затем включить авиарежим и только после этого — выключить телефон. Я снова уснула. В 5 утра сквозь сон я услышала раскаты грома, удивившись, что для грома вроде не сезон. Дальше — топот и крики по коридору. В 8 утра я проснулась, спустилась вниз и спросила у нашего водителя, где все. «А вы что, не слышали? Под вашими окнами взорвались два коптера с гранатами! Военные поехали искать, откуда они прилетели». Я посмотрела на небо, поблагодарила Господа за то, что жива, и пошла будить всех наших. Когда вся наша группа спустилась вниз, я сказала: «Кому-то жить не захотелось? Зачем же вы подставляете других? Быстро все сдали телефоны! Отдельно телефоны, отдельно симки». В этот момент подъехал командир. Он услышал, как я разговариваю. Мне стало неудобно за свой резкий тон, но он сказал мне при всех: «Галина Анатольевна, вы всё делаете верно. И в вашей группе именно вы — директор». Я замахала руками: «Нет-нет-нет, я — женщина…» А он ответил: «На войне нет женщин и мужчин, есть люди, которые берут на себя ответственность, и те, кто не умеет этого делать».
В тот же день мы выступали в комиссариате, и мне одной вручили медаль за участие в этой операции. Поэтому первая медаль у меня — от военного комиссариата города Луганска. Когда мы вернулись домой, ребята проголосовали, и таким образом директором стала я.
Меняется ли интонация актёра, когда зритель — человек, который завтра окажется в бою?
С тех пор, как я увидела это своими глазами, меня как подменили. Я не могу туда не ездить. И дело не в адреналине, а в глазах солдат. Когда понимаешь, что солдаты только что пришли с боя, у кого-то проступает кровь на бинтах, а они пришли послушать нас. И ты поёшь так, как, наверное, никогда не выступишь перед гражданскими. Мы им нужны, как воздух! Потому что мы для них — как мать, сестра, жена, дочка, мы — их связь с семьями, родными. Я всегда во время выступления стараюсь их обнять. У них в этот момент, даже у тех, кто пришёл с зоны, все в наколках, огромные, здоровенные — глаза ребёнка! Они в этот миг — дети! Это не передать…
Из нашего коллектива ушли на фронт трое человек. И мой сын ушёл добровольцем. Вернулся старшиной штурмовой роты. Он видел ад.
Как люди, живущие мирной жизнью здесь, в городах, далёких от военных действий, могут помочь вашему движению?
Благотворительный фонд «Артисты за победу» — мы есть везде. Расчётный счёт…
Я открыла филиал в Москве, чтобы охватить и москвичей тоже. Там ещё очень мало подписчиков, приглашаю всех неравнодушных!
Вы снимались в фильме о войне «Красное небо. Чёрная земля». Возвращались ли Вы мысленно к этому фильму в момент выступлений для бойцов?
Нет. То, что я видела своими глазами… Ассоциаций с кино не было никаких. Я вспомнила сон, который мне приснился за год до войны. Лето, поле, импровизированная площадка для выступлений. Я стою у сцены, а на сцене репетируют дети, человек тридцать. Вдруг мы слышим нарастающий гул, который мешает репетиции. Я поворачиваю голову назад и не верю своим глазам: голубое небо становится серым, на нас двигаются натовские самолёты. Они начали сбрасывать бомбы. Я крикнула детям: «Убегайте в лес!», схватила какого-то мальчика и накрыла его собой. Я проснулась с криком и слезами. В Луганске я вспомнила этот сон.
А по поводу мальчика, которого я укрыла собой во сне… Сон сбылся. Это было за ленточкой, я ехала в машине с женщиной, матерью троих детей. Над машиной завис украинский коптер, прямо над нами. Я поняла, что спасения нет. Я схватила женщину за рукав, потянула к себе, пригнула внутрь машины, накрыла собой и шепнула: «Молись». Водитель резко сдал назад и влево, мы уехали в частный сектор, перекрытый рыболовецкими сетями. А дрон не так маневрен, чтобы догнать машину. Водитель нас спас. И Господь Бог, конечно!
Я всю жизнь считаю себя трусихой, но всегда удивляю себя тем, какие поступки совершаю в определённых ситуациях. Это с детства — то маньяка ловлю в 11 лет, то спасаю подругу, которую душили в подъезде… Может быть, действительно, как сказал батюшка, это моё служение.
Вами был создан проект «Уроки мужества. Дороги наших побед». Что привело к решению его создать?
Елена Цыплакова. Она приехала на фестиваль «Виват кино России» в мае 2024 года и спросила: «Ты не хочешь приехать завтра в мою школу, меня попросили там выступить?» Я приехала. Помимо нас, там были дважды Герой России с позывным «Поляк», ещё двое военных, дети. Я рассказала про наш фонд. Нам показали прекрасный школьный музей. После этого мероприятия я поняла, какая отдача от этой встречи, как детям это важно и нужно!
В сентябре мы начали выступать в школах. Я назвала проект «Дороги наших побед», потому что мы будем рассказывать и о Великой Отечественной войне, и о войне 1812 года, и обо всех победах нашей страны, чтобы дети гордились нашими воинами.
Как откликаются в молодёжи «Уроки мужества»?
Когда мы приезжаем в школу, я прошу, чтобы в зале были дети от 11 лет — ребята смотрят на нас во все глаза, с восторгом! Старшеклассники достают свои гаджеты, разговаривают, на них прикрикивают учителя… Я говорю: «А теперь смотрим на экран», и пять минут ребята смотрят видео о том, как мы собираем гуманитарку, грузим её в самолёт, тащим через поля, выступаем… Дети видят солдат. И когда это видео заканчивается, стоит мёртвая тишина. Потому что дети не слышат, ЧТО им говорят, они смотрят, КТО им говорит. Моментально возникает мост доверия. Мы обязательно приглашаем военного на сцену. И все цветы — всегда ему. Дети не могут от него оторваться. Иногда ездит мой сын, читает стихи.
Школы могут обращаться к Вам с просьбой провести этот урок?
Да! Можно писать мне в соцсети, мы с радостью приедем! Но после того, как мы принимаем приглашение, должен пройти месяц. Дети пишут письма бойцам, собирают гуманитарную помощь. Мы рады новым встречам, потому что нельзя забывать историю, нельзя быть равнодушными и не знать, что в эти минуты кто-то бьётся за нас, наш мир и спокойствие. Дети должны гордиться своей страной и героями, которые нашу страну защищают.
Галина Анатольевна, благодарим Вас за глубокую, очень важную и интересную беседу! Спасибо за Ваш труд, отвагу и огромное сердце!
Напоминаем нашим читателям:
Благотворительный фонд «Артисты за победу»,
Уроки мужества «Дороги наших побед» — https://vk.com/club234498444