Сегодня нас ждет поистине безумная история. Представьте себе крохотный клочок суши, затерянный в бескрайних водах Тихого океана, который повидал столько драм, что их хватило бы на десяток авантюрных романов. Бунтовщики, беглые каторжники, таитянки с нравами, от которых у викторианских джентльменов случился бы разрыв сердца, самогонщики-рекордсмены, сектанты-проповедники и череда загадочных смертей — все это остров Питкэрн. Давайте же распутаем этот клубок страстей, предательств и надежд, и начнем мы, как водится, с самых истоков.
Небольшие острова Питкэрн расположены в южной части Тихого океана, в таком удалении от цивилизации, что кажется, будто само время здесь течет иначе. Это архипелаг из четырех островов, но наше внимание будет приковано к главному — острову Питкэрн, давшему название всему архипелагу. Его площадь — всего пять квадратных километров. Это не остров в привычном понимании, а скорее величественная скала вулканического происхождения, вздымающаяся из океанской синевы, покрытая неприступными утесами и густыми, влажными тропическими джунглями. По всем параметрам это место подпадает под характеристику райского уголка: температура круглый год держится в пределах комфортных плюс двадцати пяти градусов по Цельсию, на острове есть удивительно долгие запасы пресной воды, а растительность цветет и плодоносит буйным, почти первобытным ростом.
Разумеется, такое сказочное место не могло остаться без внимания. Еще в одиннадцатом веке на Питкэрне поселились полинезийцы — судя по всему, выходцы с Таити. Они основали здесь полноценное поселение, привезли домашних животных и зажили вполне счастливо. Секрет их процветания был прост: на Питкэрне имелись большие запасы обсидиана, вулканического стекла, которое ценилось на вес золота. Первые островитяне процветали за счет торговли этим ресурсом с жителями острова Мангарева, который находился в пятистах километрах от них. Возможно, питкэрнцы даже присягнули королям Мангаревы, став частью большой полинезийской сети. Эта идиллия продлилась целых четыреста лет — срок, сопоставимый с историей целых европейских династий. Но ничто не вечно. Запасы обсидиана истощились, на Мангареве вспыхнула кровопролитная гражданская война, и общество Питкэрна, отрезанное от торговли и поддержки, начало медленно угасать. Когда к острову впервые подошли европейские корабли, он уже много лет был необитаем, храня лишь тени былой жизни в зарослях пандануса.
А теперь мы переходим к ключевому событию нашей истории — плаванию корабля, название которого навсегда вписано в анналы морской романтики и предательства. Это был 1787 год. Британия, владычица морей, предпринимает хитрую и стратегически важную операцию. Дело в том, что Англия владела обширными колониями на Карибах, куда были завезены десятки тысяч рабов для изнурительной работы на плантациях сахарного тростника. Но беда заключалась в том, что скудная, выщелоченная почва Карибских островов просто не могла прокормить такую прорву народа. Европейские зерновые культуры — овес, ячмень, пшеница — отказывались приживаться в тропическом климате. Колониям грозил голод, а за голодом неизбежно следовали бы кровавые бунты, способные потрясти основы империи.
И тогда английские ботаники и стратеги находят спасение в хлебном дереве. Его крупные, богатые крахмалом плоды должны были заменить местным жителям и рабам хлеб, став дешевым и доступным источником пищи. Именно за саженцами этого стратегически важного растения и был отправлен в Тихий океан корабль Его Величества «Баунти» под командованием сурового и педантичного капитана Уильяма Блая. Миссия выглядела простой: добраться до Таити, где хлебное дерево росло в изобилии, собрать более тысячи саженцев, погрузить их на борт и тем самым спасти вест-индские колонии от голодной смерти. Но никто из адмиралтейства не учел один фактор — сам Таити.
Нужно сказать несколько слов о Таити тех лет, иначе вы просто не поймете атмосферу, сломавшую судьбы десятков людей. Зайдя на берег после долгого и изнурительного плавания, английские моряки увидели не просто цветущий остров. Они увидели воплощенный рай. Бесконечно приветливые местные жители встречали их дарами, а еще более приветливые местные жительницы демонстрировали весьма своеобразные и свободные сексуальные нравы, которые в пуританской Англии сошли бы за смертный грех. Остров ломился от изобилия еды и местного напитка, который таитяне в знак уважения подносили гостям. После чопорных английских правил, после вечно серого неба Лондона, грязи портовых кабаков и вечно голодной, полной лишений жизни матроса, этот остров показался им Эдемом. Мужчины теряли головы. Когда офицеры приказали матросам сворачивать береговой лагерь и грузиться обратно на корабль, далеко не все захотели покидать этот чувственный рай.
Наконец, через двадцать четыре недели стоянки, собрав тысячу пятнадцать саженцев хлебного дерева, пятого апреля 1789 года «Баунти» выполнил свою миссию и отправился в обратный путь. Таити медленно таял за кормой, оставляя в сердцах экипажа щемящее чувство утраты. Однако уже двадцать восьмого апреля посреди бескрайнего океана на корабле вспыхнул бунт, словно буря, которой никто не ждал. Его лидером становится человек по имени Флетчер Кристиан. И это не был матрос пиратской наружности, заросший бородой и пропахший ромом. Нет, это был заместитель капитана, первый помощник, офицер из богатой и уважаемой лондонской семьи. Человек, перед которым, казалось, были открыты все двери. У Кристиана и до этого были яростные стычки с капитаном Блаем. Однажды Блай публично обвинил его в краже кокосов, практически довел до слез, унижая перед всей командой, а по признанию самого Флетчера, даже грозился выпороть его розгами, что для офицера его ранга было немыслимым оскорблением. К тому же Кристиан уже практически жил гражданским браком с прекрасной таитянкой и мечтал вернуться к ней.
Но если вы представляете этих бунтовщиков как команду пирата Джона Сильвера, то вы не совсем правы. Да, простых матросов было большинство, но костяк заговора составляли младшие офицеры. Это зачастую были дети богатых аристократов, которых взяли в плавание «по блату». Родители пристраивали отпрысков на корабль, чтобы те получили морской опыт и сделали хорошую карьеру. Но, видимо, даже дети богатых аристократов прониклись вольной, лишенной сословных рамок атмосферой Таити. Многие из них уже сожительствовали с местными женщинами, а некоторые даже не с одной. Без этих образованных офицеров бунт бы просто захлебнулся, потому что матросы не умели пользоваться картами, навигационными приборами и в целом вести корабль в открытом океане.
Мятежники высадили капитана Блая, восемнадцать верных ему членов экипажа и офицеров на перегруженный семиметровый баркас и бросили их в океане на верную смерть. Сами же повернули «Баунти» обратно на Таити. Однако, добравшись до райских берегов и окунувшись в привычное блаженство, бунтовщики быстро начали понимать всю тяжесть содеянного. Они действовали на эмоциях, в угаре страсти, но скоро за их головами придет карательная экспедиция, и будут они болтаться на реях, как и положено мятежникам. Возник острый, непримиримый конфликт. Группа под предводительством мичмана Питера Хейвуда решила остаться на Таити, уповая на милость судьбы, а вторая группа, ведомая главным заговорщиком Флетчером Кристианом, погрузилась на корабль и решила спасаться от правосудия где-нибудь в другом месте, за краем известных карт.
Однако давайте на время вернемся к баркасу, брошенному посреди океана. В нем находился капитан Блай и верные члены экипажа. Утлое суденышко болталось в океане в пятидесяти шести километрах от ближайшего острова Тофуа. Сначала Блай направился к нему в надежде пополнить провиант и запасы воды, но туземцы оказались чрезвычайно враждебно настроены. В столкновении с ними погиб один член экипажа, а самому Блаю и его людям удалось лишь чудом уйти, отчалив от гибельного острова. И начался беспрецедентный переход. В течение сорока восьми дней опытный, несгибаемый капитан вел остатки своей команды к спасению. Без карт, с жалким запасом провизии, он провел баркас более шести тысяч семисот километров до острова Тимор. Из восемнадцати человек он потерял только одного. Этот подвиг мореплавания до сих пор изучают в учебниках. Через какое-то время моряки и капитан оказались в Англии, где обо всем доложили адмиралтейству.
В Англии узнают о мятеже и организуют карательную экспедицию. В Тихий океан выходит военный корабль «Пандора» для поимки и доставки на суд мятежников с «Баунти». Что он благополучно и делает. Четырнадцать матросов, оставшихся на Таити, 23 марта 1791 года были арестованы, закованы в кандалы и доставлены в Англию для суда. Их поместили в специальную клетку на палубе, названную «ящиком Пандоры». Четверых из них оправдали, остальных приговорили к виселице, но в последний момент король помиловал двоих. Среди помилованных был и офицер Питер Хейвуд, один из зачинщиков бунта. За него вступились его богатые и влиятельные родственники, и впоследствии он даже станет капитаном, дослужится до высоких чинов и напишет один из самых обширных и подробных словарей таитянского языка. Но вот незадача: карательная экспедиция так и не обнаружила у Таити главную цель — корабль «Баунти». Местные рассказали, что перед тем как уплыть, бунтовщики погрузили на него коров, кур, свиней, коз и даже котов, а также саженцы полезных растений. На борту оставалось девять членов экипажа, шесть полинезийских мужчин, чей статус мало отличался от рабского, и двенадцать таитянок. Европейцы взяли себе по женщине, а вот шестерым «рабам» досталось только три на всех, что стало миной замедленного действия.
Понимая, что в любой из колоний их ждет виселица, Флетчер Кристиан принимает решение искать убежище там, где их не станут искать. И для этой цели он выбирает небольшой островок Питкэрн, открытый всего за двадцать лет до этого. Запись из бортового журнала капитана Филиппа Картерета, первооткрывателя, гласила: «Мы обнаружили землю к северу от нас... на следующий день она выглядела как большая скала, возвышающаяся над морем. И так как эта земля была обнаружена молодым джентльменом, сыном майора морской пехоты Питкэрном, мы назвали его остров Питкэрн. Из-за сильного прибоя мы не можем причалить и изучить этот остров». Этот недостаток стал для беглецов решающим преимуществом. Положение острова было нанесено на карты с ошибкой в целых триста пятьдесят километров, он был вдалеке от торговых путей, на нем не было бухты, куда мог бы зайти военный корабль. Подойти к берегу можно было только на шлюпке и только в штиль. На острове была пресная вода, он был зеленый, цветущий, с шикарным климатом. И девятнадцатого января 1790 года бунтовщики с «Баунти» решают сжечь свой корабль, чтобы его не заметили с моря, и остаться здесь навсегда.
Новые поселенцы оценили остров по достоинству. Это было действительно райское местечко: они нашли дикие плоды хлебного дерева, посадили сладкий картофель и ямс, которые привезли с собой, построили несколько хижин и поделили землю. Но здесь была заложена первая катастрофа. Земля была поделена на девять частей — строго между белыми моряками. Таитянцы не получили ни клочка. Таитянские женщины, которые считались женами, были отобраны у полинезийских мужчин и перераспределены. Очевидно, на Таити моряки обещали им, что они будут полноправными членами команды, но, попав на Питкэрн, таитянцы фактически стали рабами. А затем один из моряков по имени Уильям Маккой, шотландец с врожденным талантом к винокурению, научился гнать самогон из сладких корней растения кордилин терминалис. И к сильнейшему социальному напряжению добавилось повальное, беспробудное пьянство.
Дальше происходит то, что и должно было произойти. В течение первого года на острове таитянские супруги матросов Джона Уильямса и Джона Адамса умирают. Вдовцы, недолго думая, просто забирают двух женщин у таитян, которых те считали своими женами. У таитянских мужчин остается всего одна женщина на четверых. В результате всех этих унижений таитянские мужчины сговариваются, чтобы ночью убить англичан. Однако женщины их предают и все рассказывают белым матросам. Двоих из шести таитянцев убивают в назидание, остальные четверо снова попадают в жесточайшее рабство. К сентябрю 1793 года на острове родилось уже несколько детей, но положение полинезийских мужчин стало невыносимым. У четверых была только одна женщина по имени Морево. Англичане относились к ним все хуже, превратив их в бессловесную рабочую силу. И 3 октября 1793 года таитянские мужчины поднимают бунт. Среди белых поселенцев первый выстрел обрывает жизнь Джона Уильямса. За ним следуют Флетчер Кристиан — ирония судьбы не знает пощады, предводитель главного бунта погибает от рук своих же бунтующих рабов, — Джон Миллс, Исаак Мартин и Уильям Браун. Один из матросов, Джон Адамс, был тяжело ранен, но сумел выжить и с тремя товарищами укрылся в джунглях.
А дальше начинается такое безумие, которое не снилось ни одному сценаристу триллеров. Таитянцы, завладев островом, оказались ничем не лучше англичан. Они тут же начали резать друг друга за обладание женщинами и землей. Тем временем четверо оставшихся в живых англичан, прятавшихся в лесу, тоже не сидели сложа руки и мечтали вернуть остров под свой контроль. В итоге таитянин Тахити был застрелен таитянином Менарием из-за женщины. Затем Менарий был застрелен матросом Маккоем во время дерзкой вылазки из джунглей. Одна из женщин, возможно, та самая Тераура, убила таитянина Тетахити. А Эдвард Янг застрелил последнего полинезийского мужчину по имени Ниау. Так всего за несколько дней остров Питкэрн снова стал принадлежать англичанам. Ни у одного из казненных таитян не осталось детей. Из мужского населения на острове осталось лишь четверо: искалеченный Джон Адамс, астматик Эдвард Янг, пьяница Уильям Маккой и Мэтью Квинтол. А также десять полинезийских женщин и их дети.
Следующие пять лет прошли в относительном, зыбком мире. Но Маккой поставил производство самогона на широкую ногу, и матросы буквально допились до белой горячки. В 1798 году Маккой, в приступе алкогольного помешательства, привязал к шее камень и с диким хохотом бросился со скалы в бушующее море. Через год пьяный Мэтью Квинтол в приступе белой горячки с топором напал на своих товарищей и был убит Эдвардом Янгом и Джоном Адамсом. Еще через год Эдвард Янг, страдавший тяжелой формой астмы, умирает от удушья, оставив Джона Адамса последним взрослым мужчиной на острове.
Адамс, оставшись один среди женщин и детей, впадает в тоску и уходит в жесточайший, беспросветный запой. Казалось, колония обречена. Но во время очередного приступа белой горячки с ним случилось то, что религиоведы называют преображением. Он увидел красочные галлюцинации, архангела с огненным мечом и, по всей видимости, испытал мощнейший религиозный экстаз. На следующее утро Джон Адамс, еще дрожа от пережитого, ломает самогонный аппарат о камни и объявляет потрясенным женщинам и детям, что отныне они будут жить строго по Святому Писанию. Он находит в одном из сундуков Библию и начинает строить на острове идеальное христианское общество. Женщины не сопротивлялись — они слишком устали от крови и хаоса.
Выживание колонии в те годы было целиком на плечах таитянских женщин. Мужчины либо пили, либо убивали друг друга. Женщины привезли с собой полинезийскую утварь, которая передавалась от матери к дочери. Пищу готовили в традиционных каменных печах, она состояла из ямса, таро, бананов и кокосов, изредка на стол попадала свинина, птица или козлятина. Одежду сначала шили из старых парусов «Баунти», а затем заменили на набедренные повязки и юбки из тапы — традиционной полинезийской волокнистой ткани, выбитой из коры бумажного тутового дерева. Для примитивного выживания этот остров был более чем благоприятным местом, если не считать скал и внутреннего климата насилия.
Все эти годы островитяне жили в полнейшей, абсолютной изоляции. По словам одной из женщин, примерно в 1797 году у Питкэрна был замечен корабль. Затем появился второй, и несколько моряков высадились на берег собирать кокосы. Жители в ужасе спрятались в джунглях, и моряки так и не узнали, что остров обитаем. Следующие десять лет прошли в странном, пуританском покое. Адамс читал проповеди, следил за моралью и исправно плодил детей. Большинство современных обитателей острова — его прямые потомки.
Шестого февраля 1808 года американский китобойный корабль «Топаз» под командованием капитана Мэтью Фолджера, идя по следу косяка, случайно приблизился к острову. Моряки были потрясены, обнаружив, что он обитаем. Навстречу им вышли англоговорящие люди, прилично одетые и набожные. Фолджер отправил сообщение в Англию, но из-за Наполеоновских войн на крохотный островок в тропиках никто не обратил внимания.
Следующее «открытие» произошло 17 сентября 1814 года, когда два британских фрегата, охотившиеся за американцами, заново открыли остров. Сойдя на берег, моряки увидели картину, которая поразила их до глубины души. Это место напоминало потерянный рай. Весь остров был одной большой, благочестивой семьей. Весть об «острове морали» долетела до Англии и вызвала колоссальный резонанс. Викторианское общество, уставшее от индустриализации и разврата, нуждалось в доказательстве того, что идеальное христианское общество возможно. И Питкэрн стал этим доказательством.
Закончились двадцать пять лет изоляции. Корабли, идущие из Индии в Америку, начали часто заходить к Питкэрну, и почти каждый оставлял щедрые подарки: инструменты, ткани, апельсиновые деревья. Хижины превратились в каменные строения, а одежда стала вполне европейской. Пятого марта 1829 года Джон Адамс, патриарх и отец-основатель, умирает в возрасте примерно шестидесяти пяти лет. Его оплакивали как святого.
Через какое-то время на остров приплывает авантюрист Джордж Нобс, ветеран войны в Чили, который быстро подмял власть под себя, став неформальным лидером. Но в октябре 1832 года на горизонте появляется еще более темная фигура — Джошуа Хилл. Он заявил, что является губернатором, назначенным английской короной. Это было ложью от первого до последнего слова. Хилл изгнал Нобса, установил жесточайшую диктатуру, требовал королевских почестей и ввел произвольные тюремные заключения. На несколько лет остров снова погрузился в пучину тирании, пока в 1838 году обман не раскрылся. Самозванца с позором изгнали.
В 1856 году население превысило двести человек, и правительство, опасаясь перенаселения, эвакуировало всю общину на остров Норфолк. Но через несколько лет часть потомков бунтовщиков, тоскуя по родине, вернулась обратно на Питкэрн.
В 1886 году на остров прибывает проповедник-адвентист Джон Тэй. Пользуясь наивностью изолированной паствы, он соврал, что в Англии король и королева уже давно приняли адвентизм седьмого дня и запретили есть свинину. Доверчивые островитяне, не желавшие отставать от метрополии, всем миром сменили религию. Адвентизм до сих пор остается основной верой на Питкэрне, и свинину там по-прежнему не едят.
Изоляция окончательно пала в 1914 году с открытием Панамского канала. Огромные лайнеры, полные туристов, желавших увидеть «легендарный остров», разрушили вековое уединение. Многие жители переехали в Австралию и Новую Зеландию.
И казалось бы, все безумие осталось в прошлом. Но нет. Перенесемся в 2004 год. К этому моменту на острове живет всего сорок семь человек. И внезапно семерых из них, включая мэра Стива Кристиана — прямого потомка того самого Флетчера Кристиана, — осуждают за систематические сексуальные связи с несовершеннолетними девочками. Остров, столетиями живший по своим внутренним законам, оказался пропитан культурой насилия, которую приезжие судьи окрестили «обычаем острова». В 2010 году по тому же обвинению был осужден уже следующий мэр. Таким образом, на крохотном Питкэрне на душу населения приходится рекордное количество осужденных по столь мрачным статьям — восемь из сорока семи.
Сейчас остров живет за счет туризма и продажи коллекционных марок. Большинство его жителей — по-прежнему потомки тех самых бунтовщиков с «Баунти», носящие фамилии Кристиан, Адамс и Янг. Вот такая история о том, как райский остров превратился в ад, а затем в странную библейскую общину, чтобы в конце вновь явить миру темную сторону человеческой натуры. Если вам понравилась эта история, ставьте лайк и пишите в комментариях, что вы думаете об этом острове и его безумной судьбе.