Все части повести будут здесь
Богдана сказала ей что постарается всё сделать для того, чтобы приехать. Но на самом деле... ей было немного неловко перед самой собой – к лучшей подруге, Алёне, она поехать не смогла, отправила ей посылкой хороший подарок.... А вот к Олесе... Наверное, это будет несправедливо. Алёна, конечно, поняла её, особенно то, что Богдана совсем недавно в новой должности, и потому приехать не смогла.
Часть 65
В один из обычных утренних дней она пришла на работу, убрала зимнее пальто в шкаф в подсобке, отряхнув его от снега и пригладив пушистый воротник, сменила сапожки на удобную обувь и, накинув халатик, прошла в лабораторию.
– Здравствуйте, Аскольд Виссарионович! – бодро поздоровалась она со стариком – как вы?!
– Спасибо, голубушка! Твоими молитвами!
– Аскольд Виссарионович! – Богдана звонко чмокнула старика в щёку – вы же химик! А в молитвы верите!
– А как же не верить, девочка? Всё в этом мире на вере держится...
– Снегу-то сегодня! – весело сказала Богдана – школьники по дороге в школу в снежки играют! - она повела глазами в сторону двери – у себя?
Аскольд Виссарионович сделал загадочное лицо.
– Ещё бы! Приехал сам не свой, молчит и ни с кем не разговаривает. Не пойму я – то ли он злой, то ли серьёзный! А Павла Аркадьевича нет, и с ним не прибыл. Может, позже явится.
Богдана пожала плечом – мало ли что могло произойти в семье Красноводских. Хорошо было бы, если бы Олеся что-то ей рассказала, может быть, зайдёт на обеде к ней, она приходила иногда поболтать к Богдане в это время.
Углубившись в работу, не заметила, как наступил обеденный перерыв. Решила сегодня домой не идти – принесла с собой еду и разогрела на маленькой одноконфорочной плитке, пообедали вместе с Аскольдом Виссарионовичем, а Олесю Богдана так и не дождалась.
Решила пойти к ней в кабинет, когда дошла тихонько, увидела, что за столом Олеси сидит секретарь Павла Аркадьевича, Лидочка, та самая, чуть вульгарная, девушка.
– Лидочка! – тихо позвала Богдана – привет! Слушай, а где Олеся Захаровна?
Та пожала плечиком в белой прозрачной блузке и сжала губы уточкой, рассматривая в маленькое зеркальце, ровно ли нанесена помада.
– А кто её знает? – сказала она – мне ничего не докладывают. Но шеф приехал очень злой, а Павла Аркадьевича нет вообще.
– Так может, она в командировке?
– Богдана Геннадьевна, вот зря вы меня пытаете! Я правда не знаю, где Олеся Захаровна! Она сегодня не появлялась, и все вещи, которые здесь держала, исчезли.
Чувствуя какую-то тревогу в сердце, Богдана отправилась на своё рабочее место. Она знала домашний телефон Олеси и решила позвонить ей из дома, вечером. Может быть, Олеся приболела... Но тогда почему Лидочка сказала, что вещи её исчезли? Что вообще происходит? Потому что чувство того, что что-то происходит, не покидает Богдану и сейчас... И это странно...
Вечером она набрала телефонный номер дома Красноводских. Сначала долго никто не подходил, а потом она услышала незнакомый женский голос, по которому можно было подумать, что разговаривает с тобой отнюдь не человек, а робот.
– Дом Красноводских, я слушаю!
– Здравствуйте! – оробела почему-то Богдана – простите, а вы не могли бы позвать к телефону Олесю Захаровну? Я её однокурсница и... подруга.
– Нет, Олесю Захаровну я позвать не могу! – отчеканил голос – её нет!
– А вы не подскажете, когда она будет дома?!
– Я не владею подобной информацией!
В трубке вдруг раздались какие-то звуки и шёпот, а потом вдруг она услышала голос Павла:
– Богдана, здравствуйте, это ведь вы?
– Да, да, это я, Павел Аркадьевич! Ради бога, скажите мне, что с Олесей, её не было на работе, и сейчас вот мне говорят, что её нет...
– Богдана, Олеся, она... сбежала...
– Что? – не поверила Богдана – как это... сбежала? Что вы говорите?
– Она оставила отцу записку и сбежала. Скажите, вы знали что-нибудь об её романе с Сергеем Андреевичем, тем самым, что приезжал к нам на комбинат из другого города?
– Нет – прежде чем ответить, Богдана помедлила – но... я не понимаю...
– Мы тоже не понимаем, отец в шоке, я тем более... Она написала в записке, что любит его и уехала к нему, просила отца не винить её и простить... И меня... просила простить.
– Простите, Павел Аркадьевич, я... мне нужно... переварить то, что вы сказали, я с вами прощаюсь... Извините.
Она положила трубку телефона и шумно вздохнула. Из комнаты показался Санька.
– Мам? – уставился на её лицо – всё в порядке?
– Да, сынок, всё хорошо... Просто... мне сообщили новость, которая меня немного потрясла.
– Я уроки сделал, можно мне к ребятам?
– Конечно – она погладила сына по голове – только недолго, а то потом темно будет.
– Мы на горку, и я Брюса с собой возьму, не переживай.
Сын ушёл, а Богдана присела на стул и задумалась. Вот уж чего-чего, а такого она от скромной Олеси ну никак не ожидала. Неужели настолько сильна была её эта любовь к Сергею, что она решилась вот так... бежать? Как она могла так с Аркадием Фёдоровичем поступить? Ведь он в ней души не чаял, и вряд ли был бы против её брака даже пусть с этим Сергеем. Вспомнила себя – как она бежала от Ивана и отца, но там была другая ситуация, ведь если бы она не ушла, неизвестно, что было бы с ней и с Санькой.
Несколько дней она была в неведении, пока на работе не появился Павел. Он был мрачнее тучи, под глазами пролегали чёрные тени, словно он не спал несколько дней, лицо его совсем похудело, и Богдана даже немного испугалась – настолько нездоровым и странным был его вид. Вероятно, он действительно страдал и как раз оттого, что поступок Олеси больно ударил по его самолюбию в первую очередь.
– Богдана Геннадьевна, можно вас? – он пришёл в обеденный перерыв и позвал её в коридор.
Она кивнула и вышла следом за ним. Они прошли в его кабинет под пристальным взглядом новенькой молодой секретарши – Лидочка ушла «на повышение» в секретари шефа.
– Как вы? – спросила она, когда он устроился за столом, а она напротив него.
Он пожал плечом:
– Честно сказать, для меня это стало ударом. Я уже настолько смирился с тем, что Олеся предназначена мне в жёны, что и подумать не мог...
– Павел, а может быть... вы или ваш отец чем-то обидели её? Вот она и... ушла.
– Не может быть и речи. Отец относился к ней, как к родной дочери, а я никогда даже голоса на неё не повысил, не говоря уже о рукоприкладстве. Нет-нет... я думаю... это всё же любовь. Она написала отцу в письме, что очень счастлива и просит его не мешать ей. И сказала прямо – что меня она не любит.
– И как Аркадий Фёдорович?
– Он тоже в недоумении, но... ехать туда и разговаривать с ней не станет. Во-первых, потому что пока сердится, а во-вторых... он не видит в этом смысла.
– Подождите, Павел... Я не поняла, а как же... учёба? Ведь одна сессия осталась, потом диплом.
– Оказывается – грустно усмехнулся он – она всё продумала... Экзамены сдала экстерном, а на защиту и потом на вручение приедет. Уже и тему дипломной взяла.
– Простите, я не должна вам советовать, но на вашем месте я бы поборолась за неё. Вы же столько лет были вместе, неужели сейчас вот так... отпустите?
– А смысл? Она счастлива и это главное. А сбежала она потому, что просто боялась признаться отцу. Да и я... уже давно, хоть и смирился с тем, что буду мужем Олеси, люблю другую...
Богдана встала.
– Если вам нужна моя помощь – я готова оказать её... как друг. Выслушаю, что-то может быть подскажу. Ведь вы были очень добры ко мне и многое для меня сделали.
Он грустно усмехнулся:
– Уже одно то, что вы назвали меня просто по имени, даёт мне надежду, что я могу на что-то рассчитывать большее... когда-нибудь там.
Он проводил её до лаборатории, и весь остаток дня Богдана думала о нём, об Олесе и о том, что чувствует к нему, к Павлу. Неужели в её душе есть зачатки каких-то чувств к нему? Или... ей кажется?
От Олеси вестей не было, получила их Богдана только через месяц, когда в жизнь людей уже вошёл девяносто восьмой год. На её адрес пришло письмо, и сначала она не поняла, кто ей вообще пишет, а потом распечатала конверт и с жадностью вчиталась в строки. Олеся просила у неё прощения за то, что не попрощалась, вспоминала, как они пили самый вкусный чай в саду под сливами, и как ей сейчас этого чая не хватает. Из её письма Богдана поняла, что Олеся очень счастлива с Сергеем, его семья приняла её хорошо, а в скором времени отец Сергея и его мать собираются приехать к её отцу, чтобы поговорить.
А скоро она позвонила Богдане, когда та была вечером дома, и Богдана была очень рада слышать её голос. Они долго говорили, Богдана убеждала девушку в том, что она должна обязательно поговорить с Аркадием Фёдоровичем и Павлом Аркадьевичем, ведь они оба любят её.
– Богдана, да не надо! – рассмеялась Олеся в трубку – ты же прекрасно знаешь, что Паша любит совсем не меня! И знаешь, я очень хочу, чтобы он был счастлив, потому что он... неплохой человек, просто... немного ветреный, что ли. Хотя и этого в нём уже нет, он стал... другим. И всё это... ради тебя, Богдана.
– Олеся, не надо, прошу тебя! Я... не люблю Павла и не хочу отношений с ним.
– А мне кажется ты просто пытаешься себя в этом убедить, а на самом деле просто боишься отношений. Мне кажется, на самом деле он тебе очень нравится... Просто ты себе в этом признаться не хочешь. Дай волю чувствам, Богдана...
Этот их разговор посеял в душе Богданы сомнения. Может быть, она и правда должна позволить себе, наконец, отношения? После истории с Иваном ей ничего не было нужно, она словно заледенела, и душа у неё превратилась в камень – очень сильно она боялась того, чтобы начать строить с кем-то будущее, а теперь... Теперь задумалась – возможно, Олеся права и пришло её время. Постаралась сама себе ответить на вопрос – нравится ли ей Павел? И призналась самой себе – да, нравится, но... страшно ей подпускать его близко.
А скоро действительно родители Сергея Андреевича приехали к Аркадию Фёдоровичу. На следующий день после приезда тот водил их по комбинату и показывал цеха, а после и административное здание. Посетили они и лабораторию, и Аскольд Виссарионович показывал им оборудование для работы, и разного рода препараты в колбах на столах. Отец Сергея Андреевича кивал своей мощной кудлатой головой и выражал свой восторг одной единственной фразой:
– Мощь! Ну, мощь у тебя, Аркаша!
И Богдана поняла, что слава богу, будущие родственники нашли общий язык. Похоже, родители Сергея очень понравились Аркадию Фёдоровичу, потому что уходя из лаборатории, тот улыбнулся им с Аскольдом Виссарионовичем, подмигнул Богдане и показал сжатый кулак – этот жест у него означал, что он очень доволен.
Через несколько дней дверь лаборатории открылась, и в неё впорхнула сама Олеся. Они с Богданой обнялись, и, перебивая друг друга, принялись что-то сумбурно и быстро рассказывать, словно встретились после очень долгой разлуки.
– Ты не представляешь! – говорила Олеся – как я боялась возвращаться, у меня даже поджилки тряслись от страха! Но отец... Он меня простил, Богдана... Я ему так благодарна, и я так перед ним виновата!
На глазах у девушки выступили слёзы.
– Он тебя любит, Олеся, поэтому по-другому не могло и быть.
– Да! В общем, я получаю диплом, и мы играем свадьбу, и я очень надеюсь, что ты приедешь к нам на торжество!
Богдана сказала ей что постарается всё сделать для того, чтобы приехать. Но на самом деле... ей было немного неловко перед самой собой – к лучшей подруге, Алёне, она поехать не смогла, отправила ей посылкой хороший подарок.... А вот к Олесе... Наверное, это будет несправедливо. Алёна, конечно, поняла её, особенно то, что Богдана совсем недавно в новой должности, и потому приехать не смогла.
Внезапно позвонила Тоня. Её звонки не были такими частыми, а потому Богдану немного удивил этот её звонок, поскольку та давно уже не звонила. Тоня сообщила ей, что Иван снова отправился туда, откуда пришёл, когда закончились боевые действия. По его словам, там снова «намечалась нехилая заварушка», и он обязательно должен там быть.
– Я его отговаривала, пыталась убедить, что у него ребёнок, мне и так с ней трудно одной, хоть и родители помогают – а он ни в какую, пойду и всё. Упрямый, ты же его знаешь, и не переубедить.
Богдана постаралась хоть немного успокоить Тоню, но это слабо подействовало. Впрочем, Богдане не было дела до Ивана – он был чужим для неё и сына человеком, ничего не значившим в их жизни. Алименты от него приходили с переменным успехом – только тогда, когда он работал между своими запоями, сыном он не интересовался, так что Богдана уже и думать о нём забыла. Да и Санька не спрашивал о нём.
Пришедшая в посёлок весна заиграла солнечными бликами в весёлых лужах, зазвенела капелями с длинных сосулек, и ворвалась в сердца людей, в очередной раз с дарами надежды на всё самое лучшее. Богдана усиленно готовилась к последней сессии и защите диплома, предвкушая, как с гордостью получит документ о высшем образовании, и Санька сможет гордиться ею. Для неё же это будет очередной покорённой высотой.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.