Кажется, последние годы мы только и делаем, что учимся распознавать нарциссов и психопатов. Книги, вебинары, разборы газлайтинга — вроде бы стали неуязвимы. Но почему тогда вокруг всё больше паранойи, обид и ощущения, что доверять нельзя никому?
А потому что хищники не вымерли. Они эволюционировали. И сделали это гениально: они перестали охотиться на отдельных людей… и перестроили под себя весь мир.
Теперь в обществе есть только две роли — хищник или жертва. Выбирайте. Но в обоих случаях придётся предать себя. А ещё выясняется, что жертв стало так много, что они сами вынуждены искать обидчиков — и находят их где угодно. Даже там, где их нет.
Как культура отмены, психологические ярлыки и драматический треугольник Карпмана без спасателя превратили нас в параноиков? И почему паранойя — это тоже форма нарциссизма, только в профиль?
Разбираемся с опорой на работы Сэма Вакнина, Роберта Хэра и других. Без воды, без диагнозов через экран — честный разговор о том, как мы оказались в мире, где нельзя быть просто человеком.
Осторожно, дверь закрывается: вы или хищник, или жертва. Третьего не дано
Вы когда-нибудь замечали, как странно устроены разговоры в социальных сетях или даже за ужином с друзьями? Люди вдруг начинают говорить о нарциссах так, будто те прячутся за каждым углом. «Мой бывший — нарцисс». «Начальник — психопат». «Это газлайтинг, немедленно разрывай». Словно мы все вдруг стали профильными психиатрами.
И это, вообще говоря, хорошо. Мы стали умнее, мы научились распознавать манипуляции. Книги Роберта Хэра про психопатию (Hare, 2003), работы Сэма Вакнина про злокачественный нарциссизм (Vaknin, 2015) — всё это перестало быть узкой академической литературой и превратилось в настольные руководства для миллионов.
Но вот вопрос: если мы такие просвещённые и защищённые, почему же вокруг всё больше страданий, паранойи и ощущения, что каждый сам за себя?
А потому что хищники — нарциссы и психопаты — тоже не дураки. Они не стали ждать, пока их переловят. Они эволюционировали. И сделали это гениально. Они не стали охотиться лучше — они переделали весь мир.
Как бактерии учат нас неприятной правде о человеческих отношениях
Вы помните про антибиотики? Когда их только изобрели, казалось, что бактерии обречены. Но прошло время, и бактерии выработали устойчивость. Не потому, что они умные. Просто те из них, у кого случайно оказались полезные особенности, выжили и размножились. Естественный отбор — жестокая штука.
То же самое произошло с нарциссами и психопатами в человеческом обществе. С 1960-х годов мы начали понимать их приёмы. Психоаналитики, а затем и популярные психологи объяснили нам, что такое «любовная бомбардировка», «обесценивание», «газлайтинг». Потенциальные жертвы стали бдительными, наученными, злыми. Они научились уходить при первых тревожных звоночках, не ввязываться в эмоциональные ловушки. Некоторые даже стали давать сдачу.
И традиционная охота — когда хищник поодиночке завоёвывает, использует и выбрасывает конкретных людей — стала невыгодной. Слишком много усилий, слишком высокий риск, слишком мало гарантий. Классический нарцисс в индивидуальной охоте мог потратить месяцы на «идеализацию», а потом получить от ворот поворот.
Что делает вид, которому угрожает исчезновение? Приспосабливается или вымирает. Они выбрали приспособление.
Они не стали лучше прятаться. Они изменили саму реальность
Представьте, что вы волк, а овцы научились строить заборы и носить бронежилеты. Что делать? Можно, конечно, пытаться прогрызать заборы, но это долго. А можно изменить пастбище так, чтобы овцы сами снимали броню.
Нарциссы и психопаты пошли по второму пути. Они перестали охотиться на одиночек — это прошлый век. Вместо этого они взялись за среду обитания. Они внедрились в учреждения, в корпорации, в средства массовой информации, в религиозные общины, в политику. Они навязали массам общие фантазии — то есть целые системы убеждений о том, как должен быть устроен мир.
Психолог Джордж Саймон в книге «In Sheep’s Clothing» (Simon, 2010) пишет, что современный манипулятор не нападает прямо. Он делает свою систему ценностей единственно возможной. И вот результат: наша цивилизация стала нарциссической. Не в переносном смысле, а в прямом. Вы волей-неволей начинаете мыслить категориями, которые удобны хищнику.
Что это за категории? Правильно. Только две роли: хищник или жертва.
Выбирайте, но оба варианта — это предательство себя
Раньше, в старые добрые времена (да-да, с их кучей проблем), у человека был целый веер ролей. Сосед, друг, учитель, ученик, наставник, помощник, просто прохожий. Вы могли быть сильным в одном, слабым в другом, сторонним наблюдателем в третьем. Это позволяло жить.
Сейчас — нет. Новая среда, которую Сэм Вакнин (Vaknin, 2020) называет «нарциссической цивилизацией», даёт иллюзию выбора. «Вы свободны, — говорит она, — решайте сами, кем вам быть. Хотите — будьте хищником. Хотите — жертвой».
Но давайте присмотримся внимательнее. Если вы выбираете роль хищника, вы должны отбросить всё, что делает вас человеком в ваших собственных глазах. Сочувствие? Оно замедляет. Сострадание? Это слабость. Желание помогать просто так? Смешно. Дружба, привязанность, бескорыстие — всё это оказывается балластом. Вы становитесь функцией, орудием. Вакнин называет это «отчуждением» — в самом классическом, философском смысле. Вы перестаёте быть собой, вы превращаетесь в роль.
Выбираете быть жертвой? Тоже вариант. Но тогда вы обрекаете себя на положение эксплуатируемого объекта. Вы строите свою личность вокруг страдания. Это тоже предательство себя, только более сладкое и морально окрашенное. «Я жертва, значит, я не такой, как эти злые хищники. Я хороший». Но за это «хороший» вы платите собственной свободой.
Ни хищник, ни жертва не живут свою жизнь. Они играют предписанные партии. И только очень редкие люди догадываются, что третьего не дано, но можно хотя бы этот выбор не делать. Только можно ли прожить в мире, где все вокруг либо охотятся, либо прячутся?
Неожиданный поворот: жертв стало слишком много
Вы наверняка замечали, что в последние годы каждый второй в интернете — жертва насилия. Я не шучу. Социальные сети, форумы, даже разговоры в офисной курилке — везде люди рассказывают, как их использовали и бросали. Это не значит, что все врут. Но это значит, что личность «жертва» стала массовым брендом.
Почему? А потому что в двоичном мире, где либо ты кусаешь, либо тебя кусают, большинство людей всё-таки не хочет быть хищниками. Они предпочитают считать себя хорошими, пусть и пострадавшими. И тогда возникает странный недостаток. Жертв — миллионы.
А настоящих клинических нарциссов и психопатов, по статистике, не больше одного-четырёх процентов населения (Hare, 2003). Простая арифметика: на одного хищника приходятся десятки, сотни самопровозглашённых жертв. Но без хищника жертва перестаёт быть жертвой. Ей не с кем себя сравнивать, не от кого защищаться.
И вот тут происходит магия, достойная пера Оруэлла.
Если хищников не хватает, их нужно... найти. Создать. Объявить.
Охота на обидчиков: когда жертва вынуждена искать мучителя
Психологи называют это «отрицательной идентичностью». Вы определяете себя не через то, что вы есть, а через то, чем вы не являетесь. «Я не хищник». Но подтвердить это «не» можно только при наличии хищника. То есть вам кто-то нужен, чтобы указывать на него пальцем.
Так рождаются движения «профессиональных жертв». Люди, которые уже не просто пережили насилие, а сделали свою уязвимость главным удостоверением личности. И им жизненно необходим обидчик. Поскольку настоящих психопатов не хватает, планка опускается. Что считать насилием?
Да что угодно. Неловкое слово, недостаточно тёплый взгляд, расхождение во мнениях, отказ поставить отметку «нравится». Американская эссеистка Кэти Янг (Young, 2018) в своих работах показывает, как границы понятия «травма» расширились настолько, что под него подпадает практически любое высказывание.
И вот вам драматический треугольник Карпмана (Karpman, 1968), только без спасателя. В классическом варианте были Жертва, Преследователь и Спасатель. В нашей новой среде Спасатель исчез. Остались только двое. Жертва и Преследователь. И они меняются местами каждые пять минут. Вы — жертва, потому что ваш партнёр — хищник. А для вашего коллеги вы сами — хищник, потому что однажды высказались о его проекте критически. Каждый может навесить на любого ярлык.
Так система, созданная для удобства хищников, неожиданно дала власть и жертвам. Жертвы теперь могут наказывать, отменять, сажать в тюрьму. Они получили мощнейшее орудие — публичное обвинение. И, как часто бывает, власть развращает. Даже власть жертвы.
Всё, во что вы верите, теперь работает на психопатов (даже ваша паранойя)
Вы, наверное, думаете: «Хорошо, я буду параноиком. Буду всё время начеку. Никто меня не обманет». Это разумно. Но только Вакнин (Vaknin, 2022) в своих лекциях указывает на горькую иронию: паранойя — это форма величия. Вы считаете себя настолько важным, что весь мир строит против вас заговоры. Ваша сверхбдительность говорит: «Я — главная мишень». А это, простите, чистая вода нарциссического величия, только с другой стороны.
То же самое с культом жертвенности. Постоянное подчёркивание своей уязвимости, требование особого отношения, право на душевные компенсации — всё это черты, которые раньше психиатры называли нарциссическими. Только теперь их носят не агрессоры, а их жертвы.
Таким образом, новая среда стимулирует нарциссические и психопатические черты в ком бы то ни было. С одной стороны, вы видите успешных беспощадных начальников, которых обожают за «амбициозность» и «решительность».
Кевин Даттон в книге «The Wisdom of Psychopaths» (Dutton, 2012) прямо говорит: определённые психопатические черты — бесстрашие, холодная рассудочность, умение не брать вину на себя — это ключи к успеху в современной корпоративной культуре. Их вознаграждают деньгами и положением в обществе.
С другой стороны, вы видите людей, которые соревнуются в том, кто больше пострадал. Их тоже вознаграждают — вниманием, поддержкой, возможностью влиять на общую повестку. И те и другие играют по правилам одной и той же игры. Только под разными масками.
И мы застряли в этом треугольнике, потому что выхода не видно
Помните, мы говорили о Карпмане? Так вот, его главное открытие в том, что участники драматического треугольника не хотят из него выходить. Каждая роль даёт психологические выгоды. Хищник получает власть и богатство. Жертва получает нравственное превосходство и заботу (или хотя бы внимание). Двоичный мир, отрубивший спасателя, только обострил эту зависимость. Жертва нуждается в хищнике как в воздухе. Без него её личность рассыпается.
Поэтому жертвы начинают искать обидчиков там, где их нет. Они переопределяют слова «насилие», «жестокое обращение», «токсичность» так, чтобы в эту сетку попадал любой человек. По данным некоторых исследователей (ссылки на работы о культуре осуждения и расширении понятия травмы), сегодня практически каждый поступок может быть истолкован той или иной группой как агрессия.
Групп этих — тысячи. И каждая со своей таблицей того, что считать больно. Рано или поздно Вы обязательно станете чьим-то хищником. Просто потому, что система устроена так, чтобы ярлыков хватило на всех.
А что же сами хищники? Они победили или просчитались?
По большому счёту, их замысел сработал. Они перестроили цивилизацию по своему образу и подобию. Теперь для охоты не нужно прилагать почти никаких усилий — достаточно включить новости или открыть социальные сети. Добыча сама себя помечает. Более того, система поощряет всё больше людей становиться нарциссами и психопатами — потому что это выгодно. Сдвиг в системе ценностей, как говорит Вакнин, свершился: ценности хищников стали общечеловеческими.
Но есть и обратная сторона. Жертвы, объединившись, получили настоящую власть. Они могут уничтожить репутацию хищника одной публикацией. Могут сделать его жизнь невыносимой. И теперь многие замаскированные нарциссы ходят по краю, боясь, что их вычислят и накажут. Вакнин называет это «самоубийственной гениальностью» нарциссов: они создали мир, где слишком много жертв с кнопкой ядерного возмездия в руках.
Но главная трагедия даже не в этом. Главная трагедия в том, что обычные люди — не хищники и не жертвы, а просто живые люди с желанием любить, работать и иногда ошибаться — не имеют в этой новой среде своего места. Вы не можете быть просто человеком. Вы обязаны выбрать сторону. Или вы — безжалостный хищник, или вы — профессиональная жертва. Всё, что между, объявляется либо лицемерием, либо отрицанием реальности.
Так что же делать? (Коротко — ничего утешительного)
Я не буду давать Вам пошаговую инструкцию для выхода из матрицы. Потому что её нет. Эрих Фромм в «Здоровом обществе» (Fromm, 1955) ещё полвека назад предупреждал, что нормальное может быть болезненным, если болезнь стала нормой. Мы живём внутри среды, которую сами не выбирали, но которая формирует наши реакции. Единственное осознанное сопротивление — это хотя бы понимать правила игры. Понимать, что когда Вас заставляют выбирать между «хищником» и «жертвой», Вас заставляют предать себя — в любом случае.
Может быть, следующий шаг цивилизации — это отказ от двоичности. Изобретение третьей роли, четвёртой, пятой. Человека, который может быть и сильным, и слабым в разные моменты. Который не боится ни прослыть хищником, ни оказаться жертвой, потому что он знает, что он — не роль. Задача почти непосильная в мире, где социальные сети и психологические блогеры учат вас мгновенно навешивать ярлыки. Но попробовать стоит.
А пока — оглянитесь вокруг. Видите этих людей, которые вечно ищут обидчиков? Или тех, кто кичится своей беспощадностью? Они оба — порождения одной и той же среды. Они питают друг друга. И они — не вы, если вы умудряетесь оставаться собой.
Источники, которые стоит прочитать (если захотите копнуть глубже):
- Vaknin, S. (2015–2023). Malignant Self-Love: Narcissism Revisited. — главная энциклопедия по теме.
- Hare, R. D. (2003). Manual for the Revised Psychopathy Checklist (PCL-R) — стандарт диагностики психопатии.
- Simon, G. K. (2010). In Sheep’s Clothing: Understanding and Dealing with Manipulative People — о том, как манипуляторы прячутся под маской нормальности.
- Karpman, S. (1968). «Fairy tales and script drama analysis». Transactional Analysis Bulletin — классика про драматический треугольник.
- Dutton, K. (2012). The Wisdom of Psychopaths — почему психопатические черты побеждают в бизнесе.
- Young, C. (2018). The Canceling of the American Mind (эссе) — о расширении границ понятия «травма».
- Fromm, E. (1955). The Sane Society — о том, как общество может быть коллективно безумным, но называть себя здоровым.
P.S. Самое короткое, но важное
Вы только что прочли довольно много текста. Возможно, где-то внутри что-то щёлкнуло, где-то стало неуютно, а где-то — облегчённо: «Ага, значит, я не один такой недоверчивый». И это, честно говоря, и есть главная ценность таких разборов. Не готовые рецепты (их нет), а чувство, что ваше замешательство разделяет кто-то ещё, кто не врёт и не пытается продать вам «три шага к счастью».
Но вот вопрос: откуда вообще берутся такие тексты? Почему кто-то тратит время на то, чтобы разбирать Вакнина, Карпмана, Хэра и всю эту сложную оптику, а потом перекладывать её на человеческий язык? Ответ циничный и одновременно очень тёплый.
Потому что справа (или чуть ниже, если вы с телефона) есть кнопка «Поддержать». И она — не про благотворительность. Не про «подайте бедному автору». Это совсем другая история. Это честный обмен пользой — тот редкий вид сделки, на котором, если подумать, вообще держится вся вселенная. Вы получаете анализ, который помогает чуть лучше ориентироваться в безумной среде хищников и жертв. А автор получает сигнал: «Это нужно. Это не зря. Продолжай копать дальше».
И знаете, что происходит после этого сигнала? У автора возникает самый настоящий, почти детский интерес — искать ещё более ценную информацию. Лезть в новые исследования, вытаскивать на свет то, о чём молчат популярные блогеры, связывать несвязываемое. Не потому, что «надо», а потому что есть живой отклик. Вы своей поддержкой буквально выращиваете то, что потом прочитаете через неделю или месяц.
Без этих кнопок всё становится просто хобби. А с ними — диалогом. Тихой, без пафоса, но очень надёжной связью. Если вам зашло — поддержите. Это не плата за вход (статья и так перед вами), это вложение в следующую. И, как ни странно, именно так небольшая сумма превращается в большое «я здесь, мне важно, давай дальше».
А дальше — разберёмся с этим миром. Может быть, даже придумаем ту самую третью роль. Но без вас — никак.
Берегите себя. Но не слишком усердно, чтобы это не стало вашей новой ролью
Всеволод Парфёнов