Те, кто знали судьбу Кошкина Константина Сергеевича удивлялись, как человек начавший свою жизнь с горя от смерти родителей не сломался, выжил в лихие годы после гражданской войны, голода и разрухи, репрессий. И не просто выжил, а остался человеком.
Костя Кошкин родился во Владивостоке, в самый разгар Гражданской войны. Белогвардейцы, опираясь на помощь Японии, оказывали яростное сопротивление. Японское правительство, опасаясь прямого столкновения с Красной армией, вывела свои войска из Приморья, что позволило в кратчайшие сроки разгромить Белое движение. Казалось бы, наступил мир, но в болотах и лесах оставались банды состоявшие из бывших белогвардейцев, никакой жалости к представителям новой власти они не имели, устраивая террор, проводя показательные казни актива. В один из дней 1922 года такая банда убила родителей Кости, он выжил только лишь потому, что гостил у бабушки. На момент гибели родителей мальчику было пять лет.
Справка: 1922 год стал завершающим этапом Гражданской войны на Дальнем Востоке. Красная армия под командованием И. Уборевича нанесла поражение «Земской рати» белых, взяв Хабаровск (февраль) и Владивосток (25 октября), что ознаменовало конец интервенции и масштабных боевых действий. После победы Дальневосточная Республика вошла в состав РСФСР.
Воспитанием Костика занималась бабушка, ещё до школы он умел считать, писать, читать. Он буквально «проглатывал» книги, которые удавалось достать в то нелёгкое время. Когда пришла пора идти в школу, мальчика приняли сразу в третий класс, настолько хорошо он был подготовлен. Учёба смышлёному Кости давалась легко, чтобы ему не было на уроках скучно, разрешили заниматься дома самостоятельно. Специально для него один из школьных учителей разработал программу обучения. В пятнадцать лет Константин окончил десять классов и был принят в один из институтов Владивостока. Косте город, как впрочем, и весь Приморский край казался серым, он хотел строить новые красивые дома, поэтому без раздумий пошёл на архитектурный факультет, где предполагалось изучение иностранных языков. На третьем курсе он хорошо владел немецким и французским языками. В том же году его заметили представители всесильного тогда НКВД. После недолгой с ним беседы, Константину было предложено поступить в Саратовское военное училище войск НКВД. Предложение Константин принял. Прощаясь с бабушкой, Костя обещал приезжать к ней в отпуск, он тогда не знал, что это был последний раз, когда они виделись.
Сначала Константин учился на пограничника, но вскоре его перевели на факультет госбезопасности. Училище Константин Кошкин окончил с отличием и был направлен для прохождения службы в город Ленинград. После года службы там, в его жизнь снова вмешались, перевели в Москву, в Генеральный Штаб Красной армии. В 1938 году Кошкина арестовали по доносу сослуживца. Однажды, Константин заметил, что тот пренебрежительно относится к сохранению служебной тайны, докладывать начальству не стал, а лишь предупредил того об ответственности за такие действия. Итог – арест!
Будучи в тюрьме, Кошкин дважды находился под угрозой расстрела, но судьба сберегла молодого лейтенанта. В 1939 году Кошкина освободили с сохранением звания, должности. Доносчика арестовали, на допросах тот сознался, что его донос был вымышленным.
Оставлять на службе в Москве пусть и честного сотрудника, но побывавшего в тюрьме не захотели, последовал новый перевод, теперь на Украину, в город Киев, в отдел контрразведки. Начальником отдела был майор Костромин Степан Петрович, он стал для Кошкина наставником.
Сороковые года назвать спокойными было нельзя. В приграничных районах СССР разведки многих государств вели подрывную деятельность. Работы хватало! Ведь как отличить колхозника, который днём трудится до седьмого пота, от врага, который ночью поджигает собранный урожай, запасы фуража и прочее? Или подозревать токаря с завода, передовика производства в саботаже, вредительстве, допущенном специально браке изделий? Всему этому Константину предстояло научиться, он считал неправильным хватать первого попавшегося и садить его по сфабрикованному обвинению в угоду начальству. Такое поведение руководству Константина не нравилось, хорошо хоть майор Костромин был не таким.
Справка: В 1940 году обстановка в приграничных районах СССР характеризовалась резким изменением западных рубежей: включением прибалтийских республик, Бессарабии и Северной Буковины. Шло интенсивное строительство новой линии обороны, военное усиление на западном направлении, а также активные действия войск НКВД по советизации новых территорий. Германия начала планомерно усиливать группировку войск у советских границ, велась разведка, фиксировались провокации.
Летом 1940 года в отдел поступила информация о том, что на одном из хуторов скрывается лазутчик с польской территории. Оперативная группа выехала на задержание.
Ночь, на хуторе тихо, лишь изредка лениво брешут собаки, показывая хозяевам, что они не зря едят свой хлеб. Найти врага помогла одна из местных собак, она была не на цепи, бесцельно бродила по хутору. Спроси тогда Кошкина, почему он стал внимательно наблюдать за этой собакой, он бы не ответил. Наверное, это было чутьё. Вот собака обошла сарай одного из домов, собиралась, пролезь сквозь забор на соседний двор, как вдруг её внимание что-то привлекло. Она вернулась к сараю, стала его обнюхивать, даже попыталась сделать подкоп. И тут контрразведчики увидели то, что никак не ожидали увидеть! Из щели в стене сарая что-то выпало, собака обнюхала предмет и с аппетитом его съела. Полакомившись неожиданным угощением, пёс ушёл по своим собачьим делам, а Кошкин задумался. «Зачем хуторянину сидеть ночью в сарае, ведь дома тёплая постель, жена под боком? Наверняка там прячется враг!». Кошкин принял решение окружить по возможности сарай и задержать того, кто там находится.
Если собака помогла, то один из контрразведчиков чуть всё не испортил, задев в темноте пустое ведро, раздался грохот, а из сарая два выстрела. Медлить было нельзя, ведь лазутчик мог покончить с собой и тогда вся операция коту под хвост! Кошкин бросился к воротам сарая. Распахнув их, первое, что он увидел, был маленький костерок, огонь жадно пожирал бумагу. Забыв об опасности, Кошкин принялся ногой тушить костёр, раздались ещё два выстрела, обе пули попали Константину в грудь.
Белый потолок больничной палаты ослепил Кошкина, когда он открыл глаза. Зажмурившись на несколько секунд, Константин повторил попытку, теперь было легче. Покрутив головой, Кошкин увидел сидящего на табурете рядом с его кроватью майора Костромина, тот улыбался.
- Враг живой? – спросил Константин, едва шевеля сухими губами.
- Живой, поёт как соловей! Мы арестовали и хозяев дома, которые его укрывали.
- Что за бумаги он пытался сжечь?
- Это агентурные списки.
- Целы?
- Не совсем, но многое мы прочли. Со списками повезло, химики говорят, что бумага была пропитана горючим веществом, ещё несколько секунд и нам достался бы только пепел. Хватит тебе на сегодня информации, лечись. Что-то мне подсказывает, что скоро вот так полежать на кровати у нас возможности не будет.
Осторожно пожав руку подчинённому, Костромин ушёл.
Справка: В 1940 году обстановка на Украине определялась завершением включения западных земель в состав УССР (1939-1940), установлением советской власти, репрессиями, советизацией региона, а также напряженной подготовкой к возможной войне. Происходило формирование новой западной границы СССР. Усилилась борьба с иностранными разведками, которые пользовались разобщённостью населения, разностью взглядов на происходящее. Появилось такое понятие как внутренний враг и внешний.
После выписки Кошкин был повышен в звании, награждён медалью «За отвагу». Давление начальства об увеличении выявляемости врагов государства уменьшилось, но косые взгляды остались.
С первых дней войны для органов госбезопасности начались трудные времена. Враг наступал, многие бойцы стояли насмерть, а кто-то отступал без приказа или попросту бежал с поля боя. В виду того, что почти все красноармейцы не имели документов подтверждающих личность, установить правдивость их слов, принадлежность к тому или иному подразделению было практически невозможно, этим пользовалась немецкая разведка, засылая в советский тыл разведчиков или диверсантов.
Справка: В апреле 1940 года (приказ № 171) была утверждена красноармейская книжка, но она изымалась при отправке на фронт. Красноармейская книжка как основной документ, удостоверяющий личность рядового и младшего командного состава, была официально введена приказом НКО СССР № 330 от 7 октября 1941 года. Она заменила собой утерянные или неэффективные документы довоенного времени (рукописные или машинописные листки бумаги с подписью и печатью не пойми кого) и стала обязательной для всех бойцов на фронте с фотографией владельца. Данная книжка хранилась при владельце до его гибели либо демобилизации. На основании её рассчитывалось денежное и продовольственное довольствие красноармейца.
Старший лейтенант Кошкин был направлен в особый отдел Юго-Западного фронта, его войска прикрывали Киев почти до конца сентября 1941 года, после чего были вынуждены отступить. При очередном отступлении колонна, в которой находился Кошкин, попала под авиационный налёт, было много убитых, раненых, в их числе и Кошкин. Находясь в состоянии едва живого сознания, он слышал, как бойцы спорят:
- Я его не понесу, давайте здесь бросим! – говорил один.
- Чего он тебе плохого сделал? – спрашивал второй.
- Так он особист, а чего они хорошего делают?
- Как хотите, а я понесу, - сказал своё слово третий боец.
В таком к себе отношении зачастую были виноваты сами сотрудники особых отделов. Наделённые практически неограниченной властью, лишь формально подчинённые командирам подразделений, в которых они проходили службу, особисты этим пользовались в корыстных целях, превышая служебные полномочия, нарушая приказы, Закон. Кошкину повезло, его вытащили, доставили в передвижной госпиталь, а потом и глубоко в тыл.
Ранение Кошкина было серьёзным, лечение затягивалось, хотя сам Константин рвался в бой. Пришлось воспользоваться служебным положением, а именно припугнуть военврача, начальника госпиталя. Наконец его выписали.
Февраль 1942 года Кошкин начальник особого отдела артиллерийского полка в составе стрелковой дивизии. Все наименования подразделений условны, так как от полка осталось всего две батареи разномастных пушек, а от дивизии едва полк боеспособных бойцов наберёшь. Голод, холод, отсутствие боеприпасов, обстановка, из-за нарушения связи, была настолько неясная, что командиры не знали что делать, а враг наступал. Кошкин за спины бойцов не прятался, дважды ходил с ними в атаку, а уж когда он помог командиру того самого артиллерийского полка, то и вовсе стал пользоваться уважением бойцов. А вышло это так.
Командир полка майор Дашков попал раненым в плен, но через сутки сумел сбежать и добраться до своих. Говорил много, долго, сказывался нервный срыв, но Кошкин его слушал внимательно, не перебивал, так поступать с каждым человеком его учил майор Костромин. Вроде всё сходилось с показаниями майора, кроме одного – численности танков, которые атаковали артиллерийский полк. Согласно словам Дашкова они уничтожили восемнадцать танков, значит, от общего количества у немцев должно было остаться не больше тридцати, плюс-минус два. Но как это проверить? Тогда Кошкин лично вызвался идти в разведку. В группе с пятью бойцами он смог пробраться в тыл врага и пересчитать танки, заодно они получили информацию о количестве вспомогательной техники противника, личного состава, а самое главное установить точное местонахождения основных сил. Утром, уже после того как Кошкин благополучно вернулся в расположение своей части, самолёты со звёздами на крыльях нанесли удар по врагу. Майора Дашкова вернули к службе без какого-либо наказания.
Война продолжалась, а значит шли бои, в ходе которых от противника освобождались ранее оккупированные территории, а там практически каждого человека нужно было проверить, даже бывших партизан. Совсем небольшой отдел контрразведки, которым руководил Кошкин, не спал сутками. Тут и вспомнились Константину слова Костромина о наступлении того времени, когда полежать на кровати времени не будет. Отделу удалось разоблачить несколько подпольных групп, которые при отступлении оставили немцы, выявлялись агенты одиночки из бывших полицаев, а так же из тех, кто был не доволен приходом Советской власти, но сбежать не успел или не смог. Во многих операциях Кошкин участвовал лично, без ранений не обходилось. Аресты, допросы, проверки показаний и прочие действия смешались в одну большую, нужную работу контрразведки, а немцы продолжали заброску в советских тыл всё новых и новых групп. В мае 1943 года, за месяц до образования Главного управления контрразведки под грозным для врага названием СМЕРШ, Кошкин был награждён Орденом Красного Знамени, ему было присвоено звание капитан.
Киев был освобождён шестого ноября 1943 года, а буквально через месяц Кошкин получил распоряжение прибыть в распоряжение СМЕРШ того самого знакомого ему города. «Что ж и там повоюем!» - подумал Кошкин, укладывая нехитрые пожитки военного в чемодан.
Справка: Оккупация Киева длилась с 19 сентября 1941 года по 6 ноября 1943 года. За это время город подвергся разрушениям, а население — репрессиям. В честь освобождения в Москве был дан салют 20-ю артиллерийскими залпами из 224 орудий.
В подвале под старым особняком его встретил теперь уже полковник Костромин.
- Здравствуй, Константин Сергеевич, это я тебя побеспокоил, сорвал с места.
- Раз служить под Вашим началом! – отрапортовал Кошкин, он и правда был рад встречи с этим человеком.
- Давай без поцелуев, сразу к делу.
Костромин сел за стол, нагнувшись, подложил под одну из его ножек кусок кирпича, стол стал менее заметно качаться.
- Очень важное дело нам нужно сделать, из-за такой важности я решил с тобой переговорить перед совещанием. Наслышан о тебе, хвалю, не зря я тебя учил. Молодец, - говоря это, Костромин улыбался.
У полковника Костромина была удивительная улыбка. Если кто близко его знал, тот ей не радовался, знал, что с той же улыбкой будет отстранение от дел или того хуже арест, а вот новые знакомые ею располагались, говорили всю правду как на духу. Разве не скажешь такому улыбчивому офицеру правду?
- Я готов к любому делу. – Кошкин поднялся с табурета, под который нужно было не один кирпич подложить.
- Знаю. Слушай.
Костромин встал из-за стола, его неустойчивость полковника не устраивала.
- Руководством страны принято решение провести в Киеве физкультурный праздник. Это нужно для поднятия боевого духа бойцов, местного населения. Сроки проведения праздника мне известны приблизительно, основываясь на них, могу предположить, что у нас есть не больше трёх месяцев.
- Какая работа предстоит? – спросил Кошкин, хотя догадывался.
- Нужно установить всех неблагонадёжных, но это мелочь. Наверняка немцы узнают о празднике, а уж вредить они умеют. Патрули в городе усилены, посты тоже, авиаразведка очень помогает, но меня больше волнуют те, кто тут после немцев остался. Не мне тебе объяснять, что с бывшими хозяевами связь у них налажена. Я сомневаюсь, что они пойдут в открытый бой, но и такое исключать нельзя. Я больше думаю про тихую атаку. Знаешь что это такое?
- Точно нет, но догадываюсь.
- Так вот, противник мог оставить в городе людей, которые приведут в действие именно в нужный момент взрывные устройства и именно там, где в этот момент надо. Сапёры сейчас круглосуточно осматривают город, найдено несколько фугасов большой мощности, но успеют ли? Видел, какие завалы на улицах?
- Видел.
- Так вот, Константин Сергеевич, тут нужен другой подход к этому делу. У тебя из агентуры кто здесь остался?
- А я знаю, товарищ полковник, когда я тут был и когда сейчас.
- Понятно. Суточный пропуск по городу тебе выпишут, дам машину, двух бойцов, ребята надёжные, а ещё одного городского знатока.
Во входную дверь постучали, Костромин разрешил войти, в подвальном помещении стали располагаться офицеры контрразведки, начиналось совещание, про которое говорил полковник.
- Итак, - начал полковник Костромин совещание, - с повесткой дня все знакомы, до капитана Кошкина я довёл её лично. У кого будут соображения по этому поводу.
- Считаю проведения спортивных мероприятий именно на этой территории и именно в это время недопустимым! – высказался незнакомый Кошкину подполковник.
- А парад на Красной площади в сорок первом Вы считали допустимым? – спросил Костромин подполковника, тот ничего не ответил.
- Ещё предложения? – Костромин обвёл взглядом присутствующих.
- Разрешите, товарищ полковник? – попросил слова майор.
- Говорите, Михаил Николаевич.
- Нужно организовать проверку всех вернувшихся с фронта, включая инвалидов, членов их семей, родственников проживавших за пределами города даже тех, связь с которыми потеряна. Могут объявиться в нужный момент.
- Пропускной режим в город, строжайший и лучше установить его прямо завтра. Новости быстро расходятся, - высказался капитан Галкин, его Кошкин знал, встречались как-то в Киеве ещё до войны.
- Согласен. Ещё?
Офицеры высказывались по очереди, Кошкин молчал.
- Если у нас есть хоть один шанс из тысячи предотвратить испорченный праздник, мы должны его использовать, - сказал последнее слово полковник Костромин.
Когда все начали расходиться, Константин намерено стал выходить последним.
- Константин Сергеевич, задержись, - приказал Костромин, снова восстанавливая устойчивость стола.
- Вам что стол нормальный принести не могут?
- Могут, только они в проём не лезут, ты видел какие здесь барские столы?! Втроём на нём спать можно! Ты чего молчал?
- Не хочу, чтобы мне мешали.
- И есть мысли?
- Есть.
- Говори.
- Любые соревнования это много народа, а значит, кто-то должен их обслуживать. Стирка, мытьё полов, готовка еды, место для соревнования подготовить. Уйма народа! А ещё мне нужны списки команд участвующих в этом празднике спорта, включая тренеров.
- По командам у меня мало что получится, я и сам ничего о них не знаю, а вот всё остальное для твоей проверки возможно.
- Когда будут данные об обслуживающем персонале?
- На этой недели жду.
- Нужно будет сделать много запросов.
- Телеграф в соседнем помещении, я распоряжусь о твоём допуске. Ты где остановился?
- Ещё не успел определиться.
- Жди на входе в здание. Людмила подойдёт, она, кстати, твой поводырь по городу, родилась и выросла здесь, многих людей знает. Да, отдельного кабинета не обещаю, сам видишь, в каких условиях работаю, ремонт где-то для нас делают, но это когда будет.
В подтверждении слов полковника от стены отвалилась кирпичная кладка, которая с грохотом и пылью рухнула на пол.
- Вот! – показал на неё Костромин, - хотя подожди, в казарме, где сейчас наши бойцы находятся, есть небольшой закуток, я сегодня же распоряжусь.
Кошкин поднялся из подвала, отойдя от входа в него, осмотрел улицу. Когда-то здесь вдоль дороги росли каштаны, он помнил как красиво они цвели. От воспоминаний его отвлёк женский голос.
- Здравствуйте. Вы Кошкин?
- Здравствуйте, так точно, я.
- А я Людмила Васильевна. Степан Петрович просил за Вами присмотреть.
- Так вроде взрослый я! – Кошкин улыбнулся женщине лет сорока по виду.
- Жить Вам есть где?
- Нет.
- А говорите взрослый! – женщина тоже улыбнулась, - пойдёмте ко мне, тут недалеко.
- Удобно ли?
- Удобно! Идёмте.
Глядя на идущую по едва очищенной от битого кирпича дороге пару, можно было подумать, что женщина встретила с войны мужа и они идут домой, но это было не так.
- Скажите, Людмила Васильевна, а Вы, когда здесь немцы были, в городе находились? – спросил Кошкин.
- Всю оккупацию.
- Как же Вам удалось уцелеть?!
- Я в подполье местном была, на нелегальном положении, даже мама не знала где я. В мёртвые записала.
- А где мама сейчас?
- Со мной живёт, я вас скоро познакомлю.
- А муж?
- А муж воюет. Когда Красная армия Киев освободила, то я целую пачку писем получила. Последние месячной давности. Пишет, что всё у него хорошо. Жду. Ой, подружка моя идёт!
Навстречу Кошкину и Людмиле Васильевне шла девушка гораздо младше Людмилы.
- Здравствуй, Света, познакомься, это Кошкин, - Людмила Васильевна повернулась к сопровождающему.
- Константин Сергеевич, - представился капитан.
- Очень приятно, - Светлана протянула руку, Константин несильно её пожал.
- Вы куда идёте?- спросила Светлана.
- Жениться! – пошутив, Людмила рассмеялась, - квартиранта к себе пущу.
- Я бы тоже от такого не отказалась, но у меня дети, ты же знаешь.
- Знаю, Света, знаю. Давай завтра встретимся?
- Давай.
- И что, много у Светланы детей? – спросил Людмилу Кошкин, когда они распрощались со Светланой.
- Пятеро.
- Молода для пятерых!
- То не её, собрала, кого в округе нашла. Ждёт, когда приют откроют или увезут в хорошее место. Самой их долго не прокормить.
- А говорят добрых людей нет! – высказался Кошкин.
- Есть и гораздо больше чем Вы думаете. Мы пришли, проходите.
Людмила Васильевна открыла деревянную калитку, пропуская вперёд гостя.
- Мама, встречай! – крикнула она в сторону дома.
На порог вышла пожилая женщина, на голове цветастый платок.
- Феденька вернулся! А что, война уже закончилась? – спросила у меня женщина.
- Не обращайте внимание, а если хотите то поддакните, - предупредила Людмила.
- А кто такой Феденька?
- Муж мой.
- Э нет, я старушку обманывать не буду! – предупредил Кошкин.
- Она о Вас завтра и помнить не будет, после немцев у неё это случилось, проходите в дом.
Людмила показала Кошкину старый топчан стоящий за перегородкой, примус с чайником. «Вода в баке, она у нас привозная, колодцы немцы углём или навозом завалили, а центральный водопровод ещё не починили, так что бережней к воде» - предупредила Кошкина хозяйка дома, старушка уже потеряла к нему всякий интерес, сидя за столом, перебирала цветные шерстяные нитки. Ночь Кошкин почти не спал, ему снились кошмары - двуглавые фрицы шли на него в атаку. Рано утром Кошкин, забрав свои вещи, ушёл в казарму, нужно было подготовить свой кабинет.
Помещение, которое посоветовал ему Костромин было так себе, но другого не было. Константин положил на старый стол покрытый пылью планшетку, обтёр его и стул немецким кителем валявшимся на полу, вот, теперь он готов к работе. Через час к нему зашёл дежурный по казарме, сказал, что его спрашивает женщина. Константин подошёл к входу, там стояла Людмила Васильевна.
- Чего Вы так рано ушли? И не попрощались! – спросила она ласково.
- Неудобно будить Вас было. Я здесь, в казарме останусь, мне с бойцами привычнее. А как Вы меня нашли?
- Степан Петрович подсказал. Значит, съезжаете от меня? А мы ведь с Вами ничего ещё не сделали.
- Проходите, садитесь, поговорим.
- Я позже зайду, к Свете обещалась быть. Позже.
Людмила Васильевна пришла после обеда, присев на край табурета посмотрела на Кошкина.
- Что Вас интересует? – спросила она, от любезности прошлого дня не осталось и следа.
- Если бы в городе намечалось большое мероприятие, кто мог бы его испортить, да так чтобы жертвы были? – напрямую спросил Кошкин.
- Гитлер! – в ответе Людмилы было зло, но Кошкин сделал вид, что его не заметил.
- А ещё?
Людмила Васильевна молчала, глядя в сторону.
- Простите, но у Вас есть муж, он воюет, с моей стороны было очень не по-человечески оставаться у Вас. Поймите меня.
Снова ничего не ответив, Людмила Васильевна положила на стол небольшой листок бумаги, на котором чернилами было написано, что Полесов Фёдр Николаевич пал смертью храбрых в 1941 году.
- Зачем Вы меня обманывали?
- А затем, что я так жить привыкла! Немцев и полицаев обманывала, маму. Врала ей про Фёдора, соседям про письма его врала!
- У Вас были на меня виды?
- Были, теперь нет. Я к Вам Светлану пришлю, она не меньше моего знает! Прощайте.
Такого поворота событий Кошкин не ожидал.
Прошла неделя, списков тех, кто будет работать из местных на соревнованиях, всё ещё не было, зато патрулём и постами за городом были задержаны трое мужчин, которые попытались проникнуть тайно в город. Шла их проверка. Кошкин тоже без дела не сидел, ему удалось найти одного из информаторов, с которым он общался ещё до войны. Они встречались три раза, но интересной информации для Константина он не имел.
Ещё одна неделя и вот долгожданный список у Кошкина на столе, очень кстати пришла Светлана, а то Константин уже хотел идти к Людмиле.
- Здравствуйте, присаживайтесь, - Кошкин указал на стул.
- Здравствуйте. Плохо всё получилось! – Светлана была чем-то расстроена.
- Что случилось?
- Людмила заходила, сказала, что Вы её отвергли и она отдаёт Вас мне.
- Вот как?! А я что книга, карандаш, чтобы меня можно было отдать кому угодно?
- Я никто угодно! – возмутилась Светлана, - или Вас дети пугают?
Кошкин впервые оказался в такой ситуации, он был, как говорят военные, меж двух огней.
- Людмила сказала, что её муж жив и воюет, а это оказалось неправдой!
- И что?! – вспылила девушка.
- Нельзя обманывать людей, вот что!
- Людмила сказала, что Вам помощь нужна, - успокоившись, девушка посмотрела на Кошкина.
- Нужна. Посмотрите этот список. Сначала поставьте крестик возле фамилии человека, которого Вы знаете лично.
- А потом?
- А потом будет потом. Читайте.
Кошкин придвинул к девушке карандаш.
Светлана очень внимательно читала фамилии, крестиков вышло всего восемь.
- А теперь отметьте галочкой о ком слышали хорошее или плохое, но лично не знакомы, - попросил Кошкин.
Девушка отметила ещё несколько фамилий.
- А остальные?
- Тех не знаю, может во время войны здесь оказались. Когда Красная армия отступала, тут много наших бойцов прижилось, особенно за городом.
- Спасибо. Можно я ещё к Вам обращусь?
- Можно.
Три следующих дня Кошкин только тем и занимался, что рассылал запросы на всех, кто был в списке. Ответы стали приходить только через неделю. Где-то информация была полная, где-то о человеке почти ничего не знали. Кошкин решил ускорить проверку, для этого нужна была Светлана, он послал за ней машину.
Девушка зашла в кабинет в сопровождении двух мальчиков и девочки, всем лет по пять.
- Простите, оставить не с кем, бабка Таня приболела, - извинилась Светлана.
- Они нам не помешают. Посмотрите список ещё раз и расскажите подробнее о тех, кого знаете лично.
Светлана вела пальцем по фамилиям, говорила и говорила, но для Кошкина ничего интересного в её словах не было. Вдруг девушка остановилась на полуслове, замер и её палец.
- Светлана, что случилось? – спросил Константин.
- Эта, - Светлана ткнула в одну из фамилий пальцем, - вот что я про неё могу рассказать. При немцах я поварила в их штабе, там всегда много офицеров было.
- И что, немцы Вам доверяли?
- Доверяли, но проверяли! На кухне всегда два, а то и три солдата находились, перед обедом они первыми еду пробовали.
- Дальше.
- Пошла я помои выносить, под них яма специальная на заднем дворе была. Вылила, возвращаюсь обратно, слышу женский смех. Подошла к углу, а за ним ОНА! С немецким офицером разговаривает.
- По-русски?
- Как же, по-немецки тараторила и не запиналась.
- А кто был этот немецкий офицер?
- Он наших пленных допрашивал, командиров, партизан. Я имени его не знаю, но есть человек, который про него скажет.
- Что за человек?
- Людмила.
Опять двадцать пять!
Утром к Кошкину пришли Светлана и Людмила, последняя даже не поздоровалась, Константин убрал со стола три ответа на его запросы.
- Людмила, что Вы можете сказать об этом человеке, - Кошкин показал карандашом на интересующую его фамилию.
- Она в городе ещё до войны жила, до той, когда мы первый раз с немцем сошлись.
- Так.
- Семьёй они здесь жили, у её отца табачная лавка была. Хорошо жили, слышала разговоры, что они евреи. Когда в сорок первом немец к нам пришёл, её родители уехали, а она почему-то осталась, а самое главное не пряталась никогда. У нас тут такие вещи немцы с евреями делали, жуть, а она открыто по городу ходила. Может и врал народ про еврейские корни.
- А сейчас она чем занимается?
- Шить пыталась, перешивала ребятишкам вещи, но какой там заработок. Пытается везде, где можно уборщицей устроиться.
В списке Кошкина напротив фамилии женщины стояло: «Уборщица».
- А с кем из немцев она могла доверительно общаться? Светлана рассказала, что видела её с офицером немецким.
- Опять же слышала, но сама не видела, это вероятней всего майор Карл Шульц, зверь, каких земля не видела. Пытал людей, кто ломался, из тех шпионов делал, к партизанам засылал, к подпольщикам.
- А почем Вы мне это только сейчас говорите, почему полковнику Костромину не рассказали?!
- Рассказала. Проверяли её, никаких доказательств. И меня допрашивали, но я же только слышала, а Светлана молчала потому что кто ей поверит, она на немцев работала.
- А родственники у неё в городе остались?
- Родственники нет, а вот воздыхатель есть. Он за ней долго ухаживал, но она отказала, беден он по её меркам был.
- А сейчас он где?
- Водопровод центральный чинит, он всю жизнь на насосной станции работал, немцы, уходя, её взорвали, вот он и чинит.
У Кошкина спёрло дыхание, это даже Светлана заметила.
- Как звать этого воздыхателя?
- Павел Мурзин, отчества не знаю.
- Спасибо, девушки. Можете идти.
Едва только Людмила и Светлана ушли, Кошкин бросился к машине.
- Гони к Костромину, - крикнул он водителю.
- Быстро?
- Пулей.
Полковник Костромин теперь находился в наспех отремонтированном здании, сидел в кабинете за большим столом, видимо он здесь в дверной проём прошёл.
- Товарищ полковник, Мурзина Павла проверяли? Он сейчас насосную станцию восстанавливает.
- Туда всех проверяли. А что с ним? По моим сведениям он в связях с немцами замечен не был, но и не партизанил.
- А эту? – Кошкин показал фамилию в списке.
- Людмила про неё рассказала?
- Да.
- Подполковник Бочин ею занимался, ничего не нашёл.
- Это тот, который считал нецелесообразным проведение соревнований в городе?
- Он. А почему ты про них спрашиваешь?
- Потому что знакомы они и очень хорошо знакомы.
- Вот как?
- Так. Когда планируется пустить воду в городской водопровод?
- Обещали к соревнованиям успеть.
- А теперь представьте, что если эта бабуля и вправду общалась с немецким майором, который вербовал агентов для засылки в партизанские отряды, что она может сделать через своего воздыхателя с водопроводом?!
- Арестуем сейчас всех!
- И что мы им предъявим? Давнюю любовь?
- Ты прав. Нужно установить за обоими наблюдение, выяснить всё, пока есть время. Завтра же попрошу в управлении сотрудников не из местных.
Время шло. Ни у кого из групп занимающихся предотвращением акции против спортсменов или местных жителей дельной информации не было. Со слов Костромина ему звонили из управления по три раза в день, но он не решился озвучить мою версию акции. Сотрудников ему прислали, за подозреваемыми было установлено круглосуточное наблюдение.
Наступил июнь 1944 года. Город преобразился, украшенный цветами выглядел красиво и ярко, к встрече спортсменов всё было готово. За неделю до приезда гостей, провели пробный пуск воды в городской водопровод, обнаружились протечки, которые латались в авральном режиме. И вот наконец настал долгожданный день. Люди стояли на улице с большими букетами цветов, все ждали праздника. Кошкин лежал в кустах, наблюдая за зданием насосной станции, вместе с ним этим же занимались ещё десять сотрудников СМЕРШа. Подъехала полуторка, трое рабочих среди них был и Мурзин, спустили на землю две металлические фляги, Кошкин дал команду на захват рабочих. Мурзин сразу поднял руки, когда увидел людей в форме, а вот его помощники стали отстреливаться, но совсем скоро были схвачены. Во флягах обнаружили сильный яд. Арестовать старушку из списка не вышло, она отравилась ещё ночью. Соревнование по тяжёлой атлетики в городе, совсем недавно освобождённом от немецко-фашистских войск, прошли хорошо, люди были зрелищем очень довольны. Подполковника Бочина арестовали, все остальные были награждены. Константин женился на Светлане, Людмила Васильевна была на свадьбе подружкой невесты. Через год полковника Костромина перевели в Москву, его место занял майор Кошкин. Так закончилась эта история.