Настя полюбила это ремесло ещё на втором курсе. Подруга попросила накрасить ногти перед выпускным, потом другая, потом знакомая знакомой. К двадцати трём годам она принимала по шесть-семь клиенток в день, и руки её знали каждый инструмент так, как скрипач знает свой смычок.
Артём появился в её жизни внезапно — через общих друзей. Молчаливый, надёжный, с тёплыми глазами и привычкой доводить дела до конца. Они сошлись быстро, потому что совпали не в мечтах, а в ритме.
Свадьбу сыграли скромно — тридцать человек, ресторан у реки, без лишнего шума. Они копили на первоначальный взнос по ипотеке, и каждый рубль был на счету. Настя принимала клиенток в арендованном кабинете, Артём уходил рано и возвращался поздно.
При первом знакомстве с Валентиной Сергеевной Настя сама упомянула, чем занимается. Не хвасталась — просто ответила на вопрос. Валентина Сергеевна вдруг оживилась, схватила Настю за руку и воскликнула так, будто нашла золотую жилу.
— Наконец-то! В нашей семье появился настоящий специалист! — сказала она, сияя. — Ты не представляешь, сколько я по салонам намоталась. А теперь свой мастер, родной!
— Я буду рада вас видеть, — ответила Настя и улыбнулась. — Запишитесь через администратора, я подберу удобное время.
— Конечно, конечно! — Валентина Сергеевна обняла её. — Ты просто сокровище. Артёмка, береги жену.
Настя вернулась домой с лёгким сердцем. Новые клиенты — это хорошо. Родня мужа, которая ценит её труд, — ещё лучше. Она достала блокнот и посчитала, сколько им ещё не хватает до заветной суммы.
— Артём, твоя мама такая тёплая, — сказала она вечером, прижавшись к его плечу. — Кажется, мы подружимся.
— Она умеет произвести впечатление, — ответил Артём и поцеловал жену. — Главное — не теряй бдительность.
Настя рассмеялась, решив, что это шутка.
Через две недели Валентина Сергеевна позвонила и записалась. Пришла вовремя, села в кресло, протянула руки. Настя работала полтора часа — покрытие, дизайн, укрепление. Результат вышел безупречный.
— Настенька! — Валентина Сергеевна повертела пальцами перед глазами. — Это произведение искусства. Я всем покажу, всем!
— Спасибо, — Настя убрала инструменты. — Оплату можно перевести на карту или наличными.
Валентина Сергеевна посмотрела на неё так, будто Настя заговорила на неизвестном языке. Потом медленно встала, взяла сумку и направилась к двери. Обернулась уже на пороге.
— Настя, ну ты что? Мы же семья.
И ушла.
Настя стояла с салфеткой в руке. Щека дёрнулась. Она медленно сложила салфетку вчетверо, положила на стол и сказала себе: «Ладно. Это вложение. Она расскажет подругам, те придут, заплатят. Вернётся сторицей».
На следующий день позвонила Зинаида — тётка Артёма.
— Настенька, дорогая! Валюша столько рассказывала — у тебя золотые руки! Примешь меня завтра?
— Конечно, Зинаида Николаевна. Записываю вас на двенадцать.
Зинаида пришла ровно в назначенное время. Она была громкой, восторженной и комплименты сыпала так, будто за это платили.
— Волшебница! — сказала она, когда Настя закончила. — Нет, ты настоящая волшебница! Валюша не преувеличила.
— Спасибо, — Настя вытерла руки. — Зинаида Николаевна, оплата — две тысячи четыреста. Карта или наличные?
Зинаида вздрогнула. Потом выпрямилась, и лицо её стало каменным.
— Настя, ты это серьёзно?
— Вполне.
— Я тётя твоего мужа. С родни деньги не берут. Это неприлично.
— Неприлично — работать бесплатно и делать вид, что всё нормально.
Зинаида встала, поджала губы и вышла, не оставив ни копейки. Настя проводила её взглядом. Внутри что-то щёлкнуло — тот самый звук, когда терпение начинает трещать по шву.
Вечером Артём вернулся позже обычного. Настя ждала его на кухне, сцепив пальцы.
— Артём, нам нужно поговорить.
— Что случилось?
— Твоя тётя сегодня ушла, не заплатив. Как и твоя мать неделю назад.
Артём сел напротив. Он молчал долго — слишком долго.
— Настя, ну… это же родня, — сказал он наконец.
— И что?
— С родственников как-то неудобно брать деньги. Ну, понимаешь…
Настя смотрела на него, не мигая. Три секунды. Пять. Семь.
— Неудобно, — повторила она медленно. — Мне тратить материалы, время, силы — это удобно. А им платить — неудобно. Я правильно поняла?
— Ну не так буквально…
— Именно так буквально. Артём, мы копим на квартиру. Каждый рубль. Ты это знаешь лучше всех.
— Знаю, но…
— Нет никакого «но». Я потратила материалы на общую сумму почти в три тысячи. Плюс два часа времени, которые могла бы потратить на платящих клиенток. Это не вложение, это грабёж в бархатных перчатках.
Артём потёр переносицу.
— Может, это разовая ситуация?
— Разовая? — Настя усмехнулась. — Хочешь пари? Завтра позвонит ещё кто-нибудь из твоей необъятной родни. И тоже уйдёт «по-семейному».
Артём открыл рот, но промолчал. Настя встала и ушла в комнату. Дверь закрылась тихо — и от этой тишины стало ещё хуже, чем от любого хлопка.
📖 Рекомендую к чтению: 💖 — Да куда ты денешься, нищей пришла и нищей уходишь, — проворчала свекровь, но через месяц узнала то, от чего ей стало дурно
К утру они помирились — коротко, без объятий, просто кивнули друг другу. Артём уехал, Настя открыла кабинет. Утренняя клиентка села в кресло, они обсудили дизайн, работа пошла.
В половине первого дверь открылась. Настя подняла голову и увидела Марину — сестру Артёма. Двадцать два года, широкая улыбка, абсолютная уверенность во всём, что делает.
— Привет, Настюш! Слушай, мне бы маникюрчик. Быстренько, я на час свободна.
Настя не отвела взгляда от клиентки. Она продолжала работать — пилочка ровно двигалась по краю ногтя.
— Марина, видишь администратора? Подойди, запишись, оплати. Ближайшее свободное окно — послезавтра.
— Погоди, в смысле? — Марина захлопала глазами. — Я же без записи пришла, по-родственному!
— Администратор — вон там, — повторила Настя, не поднимая головы.
— Настя, ты серьёзно с меня деньги хочешь?
Тишина. Настя работала. Клиентка в кресле замерла, стараясь не дышать.
— Алло? Земля вызывает Настю! — Марина подошла ближе. — Я сестра твоего мужа. Какая оплата?
— Ирина, — Настя обратилась к администратору, — объясни, пожалуйста, Марине условия записи.
Ирина за стойкой открыла прайс-лист. Марина посмотрела на цифры, потом на Настю, потом снова на цифры.
— Ты обалдела, — сказала она негромко. — Я расскажу Артёму.
— Расскажи. Заодно передай, что свободные окна заканчиваются.
Марина развернулась и ушла. Дверь хлопнула так, что на полке дрогнул флакон.
— Простите, — сказала клиентка в кресле. — Это ваша родственница?
— Была, — ответила Настя и продолжила работу.
Вечером раздался звонок в дверь квартиры. Настя открыла — и увидела Валентину Сергеевну. Глаза блестели злостью, губы были сжаты в тонкую линию.
— Можно войти?
— Входите.
Свекровь вошла, сняла обувь, прошла в гостиную. Артём вышел из кухни с кружкой в руке и замер.
— Мама?
— Артём, ты знаешь, что твоя жена отказала Марине? Родной сестре?
— Я не отказала, — поправила Настя из дверного проёма. — Я предложила записаться и оплатить. Как любому клиенту.
— Клиенту?! — свекровь повысила голос. — Марина — не клиент! Она — семья!
— Семья — это те, кто уважают чужой труд, — ответила Настя ровно. — А не те, кто садятся на шею и свешивают ноги.
Артём поставил кружку.
— Мама, давай спокойно…
— Спокойно?! — Валентина Сергеевна повернулась к сыну. — Она выгнала Маринку! И с Зины деньги требовала! С родной тётки!
— Не выгнала. Попросила оплатить работу, — сказала Настя. — И раз уж мы заговорили про деньги.
Она прошла к комоду, открыла верхний ящик и достала блокнот. Открыла нужную страницу.
— Валентина Сергеевна, вот здесь. Ваш маникюр — две тысячи четыреста. Зинаида Николаевна — две тысячи четыреста. Итого четыре тысячи восемьсот рублей.
Она подошла и протянула листок. Валентина Сергеевна отшатнулась, будто ей сунули под нос горящую спичку.
— Какие деньги?! С родни их не берут! Имей совесть!
— Совесть — это платить за то, что тебе сделали, — Настя ткнула листок ей прямо под нос. — Вот расценки. Вот дата вашего визита. Вот дата визита Зинаиды Николаевны. Всё зафиксировано.
— Артём! — Валентина Сергеевна повернулась к сыну. — Скажи ей!
Артём посмотрел на листок. Потом на Настю. Потом снова на листок.
— Мама, — сказал он тихо, — Настя права.
— Что? — прошептала Валентина Сергеевна.
— Она тратит материалы, время, силы. Это её заработок. Наш заработок. Мы копим на жильё. Я не могу требовать от неё работать бесплатно.
— Я твоя мать!
— И именно поэтому ты должна была заплатить первой. Показать пример.
Валентина Сергеевна схватила сумку.
— Значит, так. Я запомню. Я всё запомню.
— Номер карты прежний, — сказала Настя ей в спину. — И предупреждаю: впредь приём только по записи и с предоплатой.
Дверь закрылась. Артём выдохнул.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Я в полном порядке, — Настя убрала блокнот обратно в комод.
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Ты заявил о разводе? Чья идея, твоя или твоей матери? Впрочем, я согласна, — спокойно ответила Ирина, и это напугало свекровь.
Прошло четырнадцать дней. Валентина Сергеевна не звонила. Обида сидела в ней, как заноза — глубоко и с нагноением.
У её подруги Тамары Ивановны намечался юбилей — шестьдесят лет. Платье куплено, туфли подобраны, причёска обговорена. Оставался маникюр.
Валентина Сергеевна трижды брала телефон. Трижды открывала контакт Насти. И трижды откладывала. Нет. Ни за что. Не после того унижения.
— Подумаешь, маникюр, — сказала она вслух. — Что там уметь? Любая парикмахерская справится.
Она зашла в ближайший салон. Девушка за стойкой улыбнулась и провела к мастеру. Валентина Сергеевна показала фотографию — тот самый дизайн, который когда-то сделала Настя.
— Сможете так же?
— Конечно!
Через два часа ей показали результат. Валентина Сергеевна посмотрела — вроде ничего. Потом ей выставили счёт.
— Четыре тысячи девятьсот, — сказала администратор.
Валентина Сергеевна сглотнула. Настя брала две четыреста. Ровно вдвое меньше.
— За что столько? — спросила она, бледнея.
— Дизайн сложный, материалы премиальные. Всё по прайсу.
Она заплатила. Молча. С таким лицом, будто проглотила лимон целиком.
Юбилей Тамары Ивановны начался в семь вечера. Зал ресторана, двадцать пять гостей, белые скатерти, живые цветы. Валентина Сергеевна села рядом со знакомыми и положила руки на стол — напоказ.
Но к середине вечера она заметила неладное. Лак на безымянном пальце пошёл пузырями. На мизинце появилась микротрещина. Край покрытия на большом пальце отслоился.
Подруга Тамары Ивановны — Светлана — наклонилась к ней.
— Валя, у тебя лак облез. Это кто делал?
Валентина Сергеевна почувствовала, как щёки наливаются жаром. И тут — в ту самую секунду — она приняла решение, которое стоило бы обдумать дважды.
— Это невестка моя. Настя. Она мастером себя считает. Руки — крюки, но воображает из себя невесть что.
— Настя? — переспросила Светлана. — Подожди. Это та Настя, которая на Большой Садовой принимает?
— Ну да.
— Странно. Я у неё была месяц назад, мне идеально сделали. Три недели продержалось без единой трещины.
Валентина Сергеевна сжала кулаки под столом.
— Значит, тебе повезло. А мне — нет.
Вечер покатился дальше. Валентина Сергеевна прятала руки, но тема уже была запущена. Она жаловалась каждой, кто подсаживался: невестка бездарная, берёт деньги с родных, делает отвратительно.
За соседним столом сидела Кира — давняя подруга Тамары Ивановны.
— Какая Настя? — спросила Кира, услышав знакомое имя. — Та, что на Большой Садовой? Так я к ней хожу уже полтора года!
— И я! — подала голос Женя с другого конца стола. — У неё золотые руки, лучший мастер в городе.
Валентина Сергеевна побледнела.
— Ну, мне вот не повезло, — повторила она упрямо. — Она для своих старается хуже.
— Валя, — Кира сняла перчатку и положила руку рядом. Ногти были безупречны — сложный градиент, ни единого скола. — Это Настина работа. Две недели назад. Покажи свою.
Валентина Сергеевна спрятала руки под стол.
— Покажи, — повторила Кира мягко.
— Нет.
— Валентина, — вмешалась Тамара Ивановна, именинница, хозяйка вечера. Она подошла и села рядом. — Я тебя знаю тридцать лет. Покажи руки.
Валентина Сергеевна медленно, как на допросе, вытянула пальцы. Лак облез ещё больше. Пузыри превратились в сколы. Большой палец выглядел так, будто его грызли.
— Это не Настина работа, — сказала Кира категорично.
— Однозначно не её, — подтвердила Женя.
Тамара Ивановна посмотрела подруге в глаза.
— Валя, ты наврала?
Пауза длилась вечность.
— Я… я ходила в другой салон, — выдавила Валентина Сергеевна. — Но это из-за неё! Она отказалась меня обслуживать!
— Она попросила оплатить работу, — раздался голос от входа.
Все обернулись. В дверях стоял Артём. За ним — Настя. Тамара Ивановна сама пригласила их получасом раньше — они опоздали из-за пробок.
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Ты не понимаешь, не могу сейчас развесить, она залетела, и я вынужден терпеть, — оправдывался Максим, но Алина уже знала правду.
Артём прошёл к столу. Настя осталась стоять у входа — спокойная, прямая, с ровным взглядом.
— Сынок… — начала Валентина Сергеевна.
— Я слышал, — сказал Артём. — Мы вошли пять минут назад. Стояли у гардероба.
— Ты подслушивал?!
— Нет. Я слушал, как ты поливаешь грязью мою жену перед людьми, которые знают её лучше тебя.
Валентина Сергеевна оглядела зал. Двадцать пять пар глаз смотрели на неё. Кира молча показывала свои безупречные ногти. Женя кивала. Светлана скрестила руки.
— Тамара Ивановна, — Настя подошла к имениннице. — С днём рождения. Простите за сцену.
— Настенька, дорогая, это не ты устроила сцену, — ответила Тамара Ивановна. — Садись. Хочешь шампанского?
— Спасибо. Минуту.
Настя повернулась к Валентине Сергеевне. Достала из сумки тот самый блокнот и открыла его.
— Валентина Сергеевна, я хочу закрыть вопрос. Вы мне должны четыре тысячи восемьсот. Зинаида Николаевна перевела свою часть на прошлой неделе — ей стало неловко. Осталась ваша.
— Ты серьёзно? Здесь? При людях?
— Вы при людях сказали, что у меня руки-крюки. Я при людях покажу, что это ложь.
Настя протянула правую руку — свой собственный маникюр. Тонкая работа, безупречные линии, едва заметный перламутр.
— Это я делала себе сегодня утром, за тридцать минут, левой рукой. Сравните с тем, что вам сделали за четыре девятьсот.
Кто-то за столом присвистнул. Кира рассмеялась. Даже Тамара Ивановна не удержала улыбку.
Валентина Сергеевна сидела красная, как свёкла на грядке. Руки тряслись. Она открыла сумку, достала кошелёк, отсчитала купюры и положила на стол.
— Вот. Забери.
— Пересчитаю, — сказала Настя спокойно. Пересчитала. Кивнула. — Ровно. Спасибо. Вопрос закрыт.
Она убрала деньги, закрыла блокнот и села рядом с Артёмом. Тот взял её за руку и сжал пальцы.
— Тамара Ивановна, — сказала Настя через минуту, — если хотите, я запишу вас на следующую неделю. Юбилейная скидка — двадцать процентов.
— Записывай! — Тамара Ивановна хлопнула в ладоши. — И Киру запиши, и Женю, и Свету!
— Меня тоже! — крикнул кто-то с дальнего конца стола.
Настя достала телефон и начала записывать. Семь новых клиенток за один вечер. Тех самых, которых Валентина Сергеевна обещала привести — только привела она их, сама того не желая, через собственное унижение.
Артём наклонился к жене.
— Прости, что сразу не поддержал.
— Прощаю. Один раз.
— Понял.
Валентина Сергеевна просидела до конца вечера молча. Руки она больше на стол не клала. Когда гости расходились, к ней подошла Тамара Ивановна.
— Валя, я тебя люблю. Тридцать лет дружбы — не шутка. Но сегодня ты показала себя не с лучшей стороны.
— Тома…
— Не перебивай. У тебя прекрасная невестка. Она не лицемерит, не заискивает, не молчит, когда её обижают. Это редкость. Если ты это потеряешь — вернуть не сможешь.
Валентина Сергеевна вышла на улицу. Такси уже ждало. Она села на заднее сиденье и посмотрела на свои ногти — облезлые, пузырчатые, жалкие.
Четыре тысячи девятьсот рублей — за гордость, за нежелание признать, что невестка стоит каждого рубля.
А Настя в это время ехала домой с Артёмом. В кармане — деньги за долг и семь записей на следующую неделю. На безымянном пальце левой руки — обручальное кольцо. На ногтях — перламутр, который не облезет.
— Артём, — сказала она, глядя на дорогу. — Мы накопим до конца года.
— Я знаю, — ответил он. — Ты же свой мастер.
Она усмехнулась. Ей нравилось, как это звучит. Свой мастер — но не бесплатный. Никогда больше не бесплатный.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Вот квартира, ключи, холодильник с едой, к нам с матерью не возвращайся, — заявил отец, и Марина посмотрела, как закрылась за ним дверь.
📖 Рекомендую к чтению: 🔺— Ты обязана мне по гроб жизни, поэтому слушай, сделаешь аборт, мне потребуется твоя помощь, — заявила мать, но Вера уже была готова к это