«После кисловодского санатория моя двушка показалась склепом. Две недели я была нужна, а вернулась к 20 тысячам и пустому холодильнику. И тут мне позвонили и позвали… смотреть, как другие лепят горшки».
Я плакала в ванной. Тихо, чтобы соседи не услышали.
До Кисловодска я ещё держалась. А после — сломало. Там, среди нарзанов и сосен, я забыла, что такое считать копейки. И встретила Алексея. Живёт в Сургуте, работает вахтой. Высокий, руки надёжные. Называл меня «Мирослава и вёл под локоть по Курортному бульвару.
Я поверила, что жизнь не кончена.
А потом —трасса, запах кошек в подъезде, две пустые комнаты. Моя двушка. Раньше я гордилась: отдельная квартира, две комнаты. Теперь каждая стена кричит: «Ты одна».
Опять считаю. Я снова превратилась в калькулятор. Молоко купить? Или кипяток пью? Яйцо пожарить? Или гречку оставить на завтра?
Самое страшное — не голод. Самое страшное — это когда есть кому написать, а на поездку к нему нужно три моих пенсии. Но этого не бывать...
Одиночество навалилось комом. Вчера я целый час смотрела в окно. Просто смотрела, как чужая машина сигналит. И тут звонок.
Культурный центр приглашал на бесплатный мастер-класс. Можно лепить — можно просто посмотреть, как делают горшки. Я согласилась, потому что дома меня ждал вопрос: «Что съесть на ужин, чтобы хватило и на завтрак?»
В мастерской пахло сырой землёй — совсем как в Кисловодске после дождя. Я села на лавку у входа. Девушка крутила глину, и я смотрела на её руки. Они не дрожали. Они знали, что делают.
Я не стала лепить. Побоялась, что у меня развалится. Но мастер протянула мне кусок глины: «Просто помните». Я мяла его полчаса. Пальцы перестали дрожать.
Рядом примостилась Люба из соседнего подъезда. Ей 72. Сказала: «Смотрю на горшки и успокаиваюсь. Хоть что-то в этом мире получается ровным».
И меня отпустило.
Да, я не уеду в Сургут. Да, мне не хватает денег на нормальное мясо. Но по субботам я прихожу в мастерскую. Мну глину, смотрю на чужие руки и молчу рядом с Любой.
Да, грустно, да, одиноко, но я лечу себя глиной. Она бесплатная. И тишина в гончарной — не пустая, а живая.
И знаете? Это лечит лучше, чем Кисловодск.
