Тамара выключила будильник за секунду до того, как он должен был зазвонить. Привычка. За годы женщина научилась просыпаться в половине седьмого даже в выходные.
Карина ещё спала, раскинувшись на кровати так, будто вчера боролась с невидимыми врагами. Шестнадцать лет, а всё ещё спит как маленькая.
На кухне Тамара включила кофеварку: единственную дорогую покупку за последние годы, о которой она не жалела. Пока машина шипела и булькала, женщина успела нарезать бутерброды, проверить расписание автобусов в телефоне и мысленно прокрутить план дня: до двух школа, где она преподавала математику, потом полчаса на дорогу до офиса, где до восьми вечера женщина работала бухгалтером в небольшой строительной компании.
— Мам, можно кофе? Проснуться не могу! — дочь появилась на кухне в пижамных штанах и огромной футболке, волосы торчали в разные стороны.
— Завтракай нормально! И причешись, а то на люди стыдно показаться!
— Мам, ну я же дома ещё.
Карина плюхнулась на стул и потянулась к телефону. Тамара едва удержалась от замечания: ну, что за поколение такое, с утра до ночи в этих экранах сидят.
— Кстати, — девушка не отрываясь от телефона, жевала бутерброд, — папа звонил вчера. Спрашивал, как дела.
У Тамары дернулся глаз.
Антон объявлялся раз в месяц, обычно когда совсем было плохо с деньгами или после очередного запоя хотелось поплакаться в жилетку. Алименты он платил через раз, но Карина почему-то продолжала его обожать.
— И что ты ему сказала?
— Что всё нормально. Что ты работаешь много, устаешь. Он сказал, что переживает за тебя.
Женщина закрыла глаза. Переживает. Ага! Антон, который за десять лет брака ни разу не переживал ни за что, кроме того, где найти денег на очередную бутылку.
— Мам, что с тобой? — Карина наконец отложила телефон. — У тебя лицо стало странное.
— Всё нормально. Собирайся, опоздаешь.
После ухода дочери в квартире стало тихо и просторно. Тамара позволила себе ещё одну чашку кофе и минуту тишины перед рабочим днём.
За окном моросил октябрьский дождь, серое петербургское небо висело низко, как всегда в это время года. Но внутри было что-то похожее на предчувствие перемен.
Вчера Дмитрий пригласил её на выходные в театр. Второе свидание за месяц… рекорд для ее нынешней жизни. Приличный мужчина, инженер, без вредных привычек, разведен, детей нет.
Они познакомились случайно: он приходил в их компанию согласовывать проект, она оформляла документы. Потом как-то получилось, что пили вместе кофе в обед, потом мужчина предложил сходить в кино.
Тамара долго думала, соглашаться ли…
За пять последних лет у нее была пара попыток наладить личную жизнь, но что-то всегда шло не так. То мужчина оказывался женат, то сама не могла отделаться от ощущения, что изменяет чему-то важному. Карине, наверное. Или памяти о том, какой могла бы быть нормальная семья.
Но Дмитрий был другим… спокойным, надежным. Говорил серьёзно, смотрел прямо в глаза и, кажется, действительно интересовался не только ее внешностью.
Завибрировал телефон. От него пришло сообщение:
"Доброе утро! Как дела с билетами? Если что-то изменилось, не стесняйся сказать".
Тамара улыбнулась. Даже в мессенджере он был тактичным.
"Всё хорошо, билеты забрала. До встречи", — быстро напечатала женщина и тут же пожалела о коротком ответе. Но переписывать было уже поздно, время поджимало.
В прихожей, натягивая куртку, она посмотрела на себя в зеркало.
Тридцать восемь лет, но выглядит неплохо. Возможно, даже лучше, чем в двадцать пять, когда жила с Антоном и каждый день не знала, в каком он состоянии вернётся домой.
Может быть, действительно пришло время что-то менять.
***
Театр оказался полон: премьера нового спектакля по Вампилову.
Тамара давно не была в театре, почти забыла это ощущение предвкушения, когда гаснет свет и начинается другая жизнь. Дмитрий сидел рядом, иногда наклонялся, чтобы что-то шепотом прокомментировать, и от его близости становилось неожиданно волнительно.
— Понравилось? — спросил он в антракте, когда они стояли в фойе с пластиковыми стаканчиками кофе.
— Очень. Давно не была... — женщина осеклась, поняв, что сейчас начнёт жаловаться на жизнь.
— Я тоже редко выбираюсь. Работа съедает всё время, — кивнул Дмитрий. — А дома как-то не до культурных развлечений. Хотя теперь думаю, что зря. Надо себя не забывать.
Он говорил просто, без попыток произвести впечатление, и это подкупало. Вдруг Тамара поймала себя на том, что расслабляется в его обществе… впервые за долгое время по-настоящему расслабляется.
— У тебя есть дети? — спросила она, хотя помнила, что он уже отвечал на этот вопрос.
— Нет. Мы с бывшей женой планировали, но как-то не сложилось. А потом стало ясно, что и в браке у нас ничего не получается, — Дмитрий пожал плечами. — А у тебя дочь, насколько я помню?
— Да, Карина. Шестнадцать лет, — Тамара почувствовала привычное напряжение. — Сложный возраст.
— Представляю. Но в хорошем смысле. Если капризничает, значит растёт личность.
Тамара удивлённо посмотрела на спутника. Обычно мужчины при упоминании подростка-девочки настораживались или начинали рассказывать жуткие истории о племянниках и соседских детях. А тут…
Домой женщина вернулась около одиннадцати.
Карина сидела в зале за ноутбуком и делала вид, что готовится к контрольной, но Тамара заметила в отражении экрана, что она смотрит какой-то сериал.
— Как дела? — женщина сняла туфли и помассировала ноги.
— Нормально. А ты где была? — дочь с любопытством посмотрела на нее.
— В театре, — Тамара прошла на кухню и включила чайник.
— Одна? — за спиной послышались шаги.
— С коллегой, — это не было ложью, формально Дмитрий действительно был связан с их компанией.
— М-м-м, — протянула Карина с такой интонацией, которая ясно давала понять: она не верит ни единому ее слову.
Следующие несколько недель пролетели как один миг.
Дмитрий звонил почти каждый день. Они встречались по выходным: то в кафе, то просто гуляли по городу. Мужчина был удивительно терпеливым, не торопил события, но Тамара чувствовала, что между ними происходит что-то серьёзное. Это одновременно радовало и пугало.
Карина стала задавать всё больше вопросов.
Почему мама так часто куда-то уходит по выходным? Почему у нее появились новые платья? Почему она иначе красится?
— Мам, у тебя роман? — прямо спросила дочь однажды вечером за ужином.
Тамара чуть не подавилась супом.
— С чего ты взяла?
— Ну, не дура же я. Ты другая стала. И телефон всё время на беззвучном, а раньше всегда звонил. И вообще... — Карина внимательно посмотрела на мать. — Ты похорошела.
В этих словах была одновременно и детская непосредственность, и какая-то тревога.
— Карин, я взрослый человек. У меня может быть личная жизнь.
— А что это за мужчина? Я его увижу?
— Рано или поздно… наверное… да.
— А он знает про меня?
— Конечно, знает.
— И что он обо мне думает?
Тамара отложила ложку. Разговор принимал серьезный оборот.
— Он хорошо к тебе относится. Понимает, что ты — важная часть моей жизни.
Карина долго молчала, потом задумчиво спросила:
— А папа знает?
— При чём здесь папа? — раздраженно уточнила Тамара.
— Ну, он же волнуется за тебя. Спрашивает всегда, как у тебя дела.
— Карина, папа и я разведены уже пять лет. У каждого своя жизнь.
— Но вы же мои родители. И я думала... — дочь замялась. — Может вы еще помиритесь когда-нибудь?
Тамара замерла. Значит вот о чём мечтала Карина все эти годы. Вот почему она так тепло относится к Антону, несмотря ни на что.
— Нет, Карина. Мы не помиримся. Никогда.
— Но почему? Папа изменился, он больше не пьёт...
— Откуда ты знаешь?
— Он сам говорил. И выглядит лучше. И вообще он сказал, что сожалеет...
Женщина закрыла глаза. Антон опять плетёт свои сети, играет на чувствах дочери. Как всегда.
***
Антон позвонил в субботу утром, когда Тамара собиралась на встречу с Дмитрием. Карина схватила трубку первой.
— Папа! — радостный голос дочери прорезал утреннюю тишину. — Как дела? Да, мама дома... Хорошо, я передам.
— Что передашь? — женщина медленно вытерла руки кухонным полотенцем.
— Папа просил передать привет. И ещё сказал, что хочет увидеться со мной на следующих выходных. Можно?
Тамара посмотрела на дочь. Карина стояла, переминаясь с ноги на ногу. В её глазах читалось такое ожидание, что отказать было невозможно.
— Конечно. Только предупреди заранее, во сколько и где.
— Ура! — Карина подскочила и обняла мать. — Я так давно его не видела!
"Хорошо, что давно", — подумала Тамара, но вслух ничего не сказала.
С Дмитрием они гуляли по Невскому, заходили в книжные магазины, пили кофе в маленьком кафе рядом с Казанским собором. Он долго рассказывал о новом проекте, которым сейчас увлекся: реставрация старых зданий, а его глаза загорались так, что Тамара невольно заражалась его энтузиазмом.
— Знаешь, — сказал мужчина, когда они сидели в кафе, — я давно не встречал человека, с которым было бы так легко. Наверное, это странно звучит после нескольких свиданий, но...
— Не странно, — тихо возразила Тамара. — Я чувствую тоже самое.
Он взял ее за руку.
— Тамара, я хочу познакомиться с твоей дочерью. Не торопясь, без давления. Просто... чтобы она знала, что я существую.
— Пока рано, — автоматически ответила женщина, хотя в глубине души понимала, что просто оттягивает неизбежное.
— Я не тороплю. Просто говорю, что готов.
Вечером Карина встретила её с недовольным видом.
— Мам, у тебя все серьезно с этим мужчиной?
— Почему ты спрашиваешь?
— Как почему? Если у тебя с ним что-то серьезное, то я имею право знать, с кем буду жить под одной крышей.
В словах дочери был какой-то вызов, который насторожил Тамару.
— Карина, пока ещё рано об этом говорить.
— То есть серьёзно! — кивнула девушка. — Он хочет на тебе жениться?
— Карина!
— Что "Карина"? Это обычный вопрос. Папа, кстати, спрашивал, нет ли у тебя кого-то. Я сказала, что не знаю.
— И правильно сделала, — резко ответила женщина. — Это не папино дело.
— Знаешь, а папа изменился. Он теперь работает, снял нормальную квартиру. И говорит, что понял свои ошибки.
— Карина, мы это уже обсуждали.
— Нет, не обсуждали! Ты просто сказала "нет" и всё. А я имею право мечтать, чтобы мои родители были вместе!
Тамара почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и злости.
— У тебя нет права требовать от меня, чтобы я жертвовала своей жизнью ради твоих желаний.
— Жертвовала? — Карина вскочила со стула. — А разве я не жертвую? Разве мне было легко, когда вы развелись? Разве я не мечтала всё это время, что вы помиритесь?
— Карина, послушай...
— Нет, ты послушай! — глаза дочери заблестели от слёз. — Ты думаешь только о себе! О своем счастье, о своих свиданиях! А обо мне совсем забыла!
— Я всю свою жизнь думаю только о тебе! — не выдержала Тамара. — Пять лет работаю на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждалась! Отказываю себе во всём!
— А никто тебя не просил! Лучше бы ты помирилась с папой!
В кухне повисла тяжелая тишина.
— Что же, — медленно промолвила женщина, — завтра я познакомлю тебя с Дмитрием. Пора тебе понять, что у меня есть право на личную жизнь.
— А если я против?
— Твоё право быть против. Но это не изменит моих планов.
— Мам, — умоляющим голосом протянула Карина, — ну подумай ещё раз. Может быть, не надо торопиться? Может стоит подождать?
— Чего ждать, Карина?
— Ну... может папа действительно изменился. Может стоит дать ему шанс?
Тамара посмотрела на дочь и поняла: девочка живёт в иллюзии, которую создал для неё Антон. И разрушить эту иллюзию, значит причинить ей боль. Но продолжать жить в ней… значит обречь ее на еще большую боль в будущем.
— Нет, Карина. В этот раз я дам шанс себе.
***
Знакомство состоялось в воскресенье в кафе недалеко от дома. Дмитрий пришёл с небольшим букетом хризантем для Карины. Этот жест почему-то растрогал женщину до слез.
— Приятно познакомиться, — сказал мужчина, протягивая цветы. — Мама много о тебе рассказывала.
Девушка взяла букет, буркнула "спасибо" и уткнулась в телефон. Тамара чувствовала, как горят от неловкости ее щеки.
— Карина, убери телефон.
— Не уберу! — дочь демонстративно положила смартфон на стол и продолжила в него смотреть.
Дмитрий не растерялся: заказал мороженое, начал рассказывать забавные истории про стройки, где работал. Постепенно Карина оттаяла, даже улыбнулась пару раз. К концу встречи атмосфера стала почти дружелюбной.
— Ну как тебе Дмитрий? — спросила Тамара дочь по дороге домой.
— Никак, — пожала плечами Карина. — Зачем он тебе? Нам и так хорошо живется.
Через две недели, когда они вместе готовили ужин, Дмитрий сделал женщине предложение. Просто сказал:
— Тамара, я хочу, чтобы мы поженились. Не завтра, не через месяц. Когда ты будешь готова. Но я хочу знать, что мы идём в одном направлении.
У неё задрожали руки. От волнения она едва не уронила сковородку.
— Дима...
— Не отвечай сейчас. Подумай. Поговори с Кариной. Я подожду.
Но сказать обо всем дочери оказалось гораздо сложнее, чем думала Тамара. Девушка молча выслушала новость, потом ушла к себе в комнату и заперлась.
— Карина, открой дверь. Поговорим.
— Не хочу разговаривать.
— Это важно. Для нас обеих.
— Это важно только для тебя! — крикнула Карина из-за двери. — А меня никто не спрашивает!
— Карина, я понимаю, что это сложно принять...
— Ты ничего не понимаешь! — дверь распахнулась, на пороге стояла Карина с заплаканным лицом. — Ты разрушаешь нашу семью!
— Какую семью? Карина, нас всегда было только двое.
— А папа? А как же папа? Почему ты всегда о нем забываешь?
— Папа сделал свой выбор пять лет назад.
— Он изменился! Он хочет вернуться! Он мне говорил!
Тамара почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Что он тебе говорил?
— Что скучает по нам. Что хочет восстановить семью. Что если бы ты дала ему шанс... — Карина всхлипнула. — А ты вместо этого выходишь замуж за какого-то непонятного дядьку!
— Карина, послушай меня внимательно. Папа говорит это каждый раз, когда у него проблемы. Он не изменился. И никогда не изменится.
— Неправда! — дочь топнула ногой. — Ты просто не хочешь ему верить! Ты злая и эгоистичная!
— Карина!
— Ничего не хочу знать и слышать. Имей ввиду… если ты выйдешь за него замуж, я уйду к папе! Совсем! И никогда к тебе не вернусь!
Женщина испуганно смотрела на дочь и понимала: это не детская угроза. Карина говорит серьёзно.
— Не делай глупостей.
— Это не глупость! Это моё решение! Я не буду жить с чужим мужиком!
— Дмитрий хороший человек. Он не сделает тебе ничего плохого.
— А папа что… плохой? — в голосе девушка звенела истерика. — Папа меня любит! А этот твой Дмитрий… он мне не нужен!
— Карина, успокойся. Давай поговорим спокойно.
— Не хочу! — девушка помчалась к себе в комнату. — У тебя есть три дня, чтобы передумать!
Дверь хлопнула с такой силой, что задрожали стёкла.
Следующие три дня прошли в мучительном напряжении. Карина демонстративно не разговаривала с матерью, ела молча, на вопросы отвечала односложно. Дмитрий предложил отложить свадьбу, но Тамара отказалась.
— Если я сейчас отступлю, она будет манипулировать мной всю жизнь, — сказала она. — У меня тоже есть право на счастье.
В четверг вечером Карина собрала вещи.
— Карина, не делай этого, — Тамара обратилась к дочери, стоя в дверях комнаты.
— А ты не выходи замуж!
— Я не могу отказаться от своей жизни ради твоих капризов.
— А я не могу жить здесь! — холодно отрезала девушка. — Папа уже едет за мной. Я его попросила.
— Карина, подумай ещё раз. Ты не знаешь, какой он на самом деле.
— Знаю лучше тебя. Он меня любит. А ты любишь только себя!
Когда внизу просигналила машина, дочь взяла сумки и направилась к двери.
— Пока, мама. Надеюсь, ты будешь счастлива со своим Дмитрием!
Дверь закрылась. Тамара бросилась к окну и увидела, как Карина садится в потрепанную "Ладу" Антона. Машина отъехала, и всё стало очень тихо.
Женщина опустилась на диван и заплакала.
***
Полгода пролетели как один бесконечный день.
Тамара вышла замуж в ноябре. Карина не звонила. Не отвечала на звонки. Когда женщина пыталась связаться с бывшим мужем, тот говорил, что у дочери всё хорошо, что она не хочет с ней разговаривать, и просил не беспокоить ребёнка.
Дмитрий оказался именно таким, каким она его себе представляла: надёжным, терпеливым, понимающим. Он не давил, когда она плакала по ночам, не упрекал, когда она часами смотрела на фотографии дочери. Просто был рядом…
— Она вернётся, — повторял он снова и снова. — Рано или поздно поймет и вернется.
— Думаешь?
— Конечно! Я в этом уверен.
Тамара уволилась со второй работы. Дмитрий настоял, что будет сам обеспечивать семью. Теперь у неё появилось время подумать, почитать, просто побыть с собой. Постепенно боль притупилась, но не исчезла.
В мае раздался звонок в дверь.
Женщина открыла и замерла… на пороге стояла Карина. Худая, бледная, с темными кругами под глазами.
— Мам, можно войти?
Сердце у Тамары заколотилось так, что она едва слышала собственный голос:
— Зачем ты пришла?
— Мам, я... можно я вернусь домой? — Карина стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу. — Там… у папы… сложно.
— Сложно? Правда?
— Мам, ну пожалуйста... Я поняла, что была не права.
— Не права, говоришь… — Тамара сразу вычислила ложь дочери. — А что именно ты поняла?
— Ну... что папа действительно не изменился. Он опять пьет. И денег нет. И квартира грязная, — Карина сделала шаг вперёд. — Мам, я так соскучилась...
— А я нет! — отрезала Тамара и сама удивилась собственной жёсткости. — Проваливай туда, откуда пришла.
Девушка опешила.
— Мама, ты что? Я же твоя дочь!
— Дочь? — Тамара откинула голову назад и горько рассмеялась. — Дочь не заявляет матери, что та эгоистка. Дочь не угрожает уйти из дома из-за того, что мать хочет быть счастливой.
— Мам, ну, я же маленькая, глупая…
— Тебе шестнадцать, Карина. Ты не маленькая.
— Мама, пожалуйста! Я признаю, что была не права. Я больше не буду...
— Что не будешь? Манипулировать? Шантажировать? — Тамара почувствовала, как годы боли и унижения выплескиваются наружу. — Признайся наконец! Ты пришла не потому, что поняла свои ошибки. Ты пришла, потому что тебе стало неудобно у папы.
— Неправда! — Карина недовольно топнула ногой. — Я думала о тебе! Переживала!
— Поэтому за полгода ни разу не взяла трубку?
— А ты и не старалась особо!
— Первые два месяца я звонила каждую неделю!
Карина растерялась. Видно было, что она не ожидала такого приема.
— Мама, ну ладно, я была дурой. Но сейчас-то я пришла! Попросила прощения!
— Нет, — спокойно возразила Тамара. — Ты не попросила прощения. Ты объяснила, почему тебе плохо у папы, и попросила вернуться. Это разные вещи.
— Да какая разница! — вдруг разозлилась Карина. — Главное, что я здесь! Пусти в дом, хватит дурачиться!
— Нет!
— Что значит "нет"? Ты моя мать! Ты обязана меня принять!
— Я ничем тебе не обязана, — Тамара почувствовала удивительное спокойствие. — Я тебя растила, кормила, одевала, работала на двух работах. А ты выбрала папу-алкоголика. Живи со своим выбором!
— Мам, ты сошла с ума! — Карина схватилась за ручку двери. — Я же твой ребёнок!
— Ребёнок не сказал бы того, что ты сказала мне! — Тамара начала закрывать дверь.
— Да что я такого сказала? Что ты эгоистка? Так это правда! Что ты мне ничего в жизни не дала? Тоже правда! Я жалею, что у меня такая мать!
Тамара замерла. Значит вот что думает о ней дочь. Вот чем обернулись все годы жертв и лишений.
— Спасибо за откровенность. Теперь я точно знаю, что поступаю правильно.
Дверь закрылась. Карина ещё несколько минут стучала и кричала, потом всё стихло.
Женщина подошла к окну и увидела, как дочь садится в ту же потрепанную "Ладу". Антон что-то говорил ей, размахивая руками. Карина плакала.
— Что случилось? — спросил Дмитрий, вернувшись с работы и увидев расстроенную супругу.
— Карина приходила. Хотела вернуться.
— И?
— Я не пустила.
Мужчина обнял её за плечи.
— Тяжёлое решение.
— Правильное, — уверенно промолвила Тамара и поняла, что действительно так считает. — Впервые за много лет я сделала то, что нужно мне, а не ей.
Через год Карина снова написала в мессенджере:
"Мам, прости. Я была дурой. Можем встретиться?"
Тамара долго смотрела на сообщение, потом показала его Дмитрию.
— Что будешь делать?
— Встречусь. Но на равных. Не мать, которая должна всё простить, а как взрослый человек, которого сильно обидели.
Они встретились в том же кафе, где Карина знакомилась с Дмитрием. Дочь говорила осторожно, без прежней категоричности.
— Мам, я понимаю, что ты можешь мне не поверить, но я действительно изменилась. Год с папой... это было тяжело. Я увидела, какой он на самом деле. И поняла, что ты была права.
— Карина, я не говорила, что твой папа плохой. Я говорила, что мне с ним нельзя жить.
— Да, теперь я понимаю разницу, — девушка помолчала. — А ещё я поняла, сколько ты для меня сделала. И как ужасно я тебя отблагодарила.
Тамара молча смотрела на дочь.
— Я не прошу сразу простить и принять обратно, — продолжала Карина. — Но можно ли... можно ли начать сначала?
— Можно. Но при одном условии. Я больше не буду жить твоими представлениями о том, какой должна быть мать. Я буду собой.
— Согласна.
Когда Тамара вернулась домой, Дмитрий довольно улыбнулся:
— Как прошла встреча?
— Кажется, моя дочь выросла, — Тамара улыбнулась в ответ. — А я наконец-то перестала быть матерью, которая ей все должна.
— Значит теперь все в порядке?
— В порядке! — ответила Тамара, обнимая мужа. — И в том числе потому, что у меня есть ты!
— Лиса! — супруг весело рассмеялся.