В классическом фэнтези лес — это просто декорация. Герои едут по тропинке, жгут костры, охотятся на оленей, а максимум, что им грозит — засада разбойников в кустах. В суровом славянском сеттинге такой подход равносилен самоубийству. Для наших предков чащоба всегда была хтоническим, потусторонним местом. Это граница между Явью и царством мертвых. И в моей новой книге «Венец из ковыля. Полынный шлях» я решил вернуть лесу его истинное, пугающее лицо. Лес, который мыслит
Иной Лес в книге — это не просто скопление старых елей и дубов. Это древняя, мыслящая и глубоко враждебная человеку сущность. Когда отряд молодого княжича Валдара пытается пересечь гнилую гать, они сталкиваются не с клыкастыми монстрами. Лес бьет по разуму. Он насылает морок, путает тропы, подменяет воспоминания и сводит с ума опытных дружинников. В Ином Лесу время течет криво, а деревья не растут вверх — они изгибаются в смертных корчах. Лес не хочет убивать открыто. Он хочет растворить чужака, превратить его волю в трух