— Какого чёрта в моей гостиной сидит толпа твоих потных друзей и орёт на всю квартиру?! Я весь выходной убиралась не для того, чтобы они ходили тут в обуви и крошили чипсы на ковёр! Немедленно выгоняй этот балаган, или я вызову полицию и скажу, что вы здесь устроили притон! — хлестко выплюнула Мария, едва переступив порог собственной квартиры.
Тяжелые крафтовые пакеты из супермаркета всё ещё оттягивали её руки, режа ладони туго натянутыми ручками, но эта физическая тяжесть меркла на фоне того первобытного хаоса, который предстал перед её глазами. Воздух в прихожей, который ещё утром деликатно пах дорогим диффузором с ароматом лемонграсса, теперь напоминал атмосферу дешевой привокзальной пивной. Густой, почти осязаемый запах пролитого солодового алкоголя смешивался с едким амбре вяленой рыбы, немытых мужских тел и застоявшегося табачного дыма.
На светлом итальянском керамограните, вымытом сегодня до идеального зеркального блеска, валялась безобразная гора грязной обуви. Заляпанные уличной грязью кроссовки, массивные рабочие ботинки с налипшими кусками земли и чьи-то стоптанные туфли образовали неряшливую баррикаду прямо у входа. С протекторов на светлые швы плитки медленно стекали мутные серые лужицы.
Мария сделала шаг вперед, с глухим стуком опустила пакеты на пол и бросила убийственный взгляд вглубь квартиры. Гостиная, главная гордость их недавнего ремонта, превратилась в самый настоящий свинарник. На огромном модульном диване цвета слоновой кости вольготно развалились пятеро здоровых мужиков. Они сидели в уличных джинсах, куртках и спортивных толстовках, явно не заботясь о чистоте дорогой обивки. Перед ними на журнальном столике из цельного массива ореха громоздилась настоящая свалка: смятые упаковки от сухариков, разорванные фольгированные пакеты с чипсами, обглоданные скелеты воблы на куске газеты и целая батарея пустых алюминиевых банок.
Прямо на глазах Марии один из гостей — тучный краснолицый мужчина в растянутой серой футболке — с громким гоготом подался вперед и с размаху опустил запотевшую, мокрую стеклянную кружку с пивом на идеально отполированную деревянную столешницу. Без подставки. На темном ореховом дереве моментально образовался белесый влажный круг от конденсата.
— Маш, ну ты чего начинаешь-то при пацанах? — поморщился Дмитрий, неохотно отрывая взгляд от огромной плазменной панели, где двадцать два футболиста бегали за мячом. Он вальяжно откинулся на спинку светлого дивана, закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя превосходство и хозяйский статус. В руке он небрежно крутил полупустую бутылку нефильтрованного. — Выходной же день. Мы с мужиками сто лет не виделись. Я думал, ты к матери уехала до самого вечера, вот и позвал ребят посидеть, футбол посмотреть. Расслабься, мы культурно отдыхаем.
— Культурно отдыхаете? — Мария медленно расстегнула пальто, не сводя жесткого, пронизывающего взгляда с мужа. — Ты притащил в дом пятерых пьяных мужиков в грязных ботинках, посадил их на светлый диван и называешь это культурным отдыхом? Посмотри на пол, Дима. Посмотри на этот ковер.
Светло-бежевый ворсовый ковер, который она тщательно пылесосила и чистила специальной пеной буквально четыре часа назад, был усыпан жирными желтыми крошками, растоптанными кусками чипсов и какими-то непонятными липкими темными пятнами. Кто-то из гостей умудрился уронить кусок копченой рыбы и просто хладнокровно вдавил его подошвой в пушистый ворс.
— Здорово, хозяйка! — пьяно осклабился тучный гость, тот самый, что поставил кружку на стол. Он попытался изобразить приветственный жест, едва не опрокинув при этом пустую банку на пол. — Ты это... не ругай Димона. Мы сейчас досмотрим второй тайм и сами всё уберем. Честное пионерское! О, а ты нам чего вкусного в пакетах принесла? Рыбка-то кончается!
Остальные дружки Дмитрия с готовностью загоготали, поощряя несмешную шутку товарища. Один из них громко рыгнул, даже не попытавшись прикрыть рот ладонью, и потянулся за очередной порцией сухариков, щедро рассыпая острую химическую приправу вокруг себя.
— Закрой рот, — ледяным тоном осадила его Мария, проходя в гостиную прямо в уличных сапогах. Ей уже было абсолютно всё равно на чистоту полов — хуже, чем было, сделать уже невозможно. — Я никого из вас сюда не звала, и обслуживать вашу пьянку не собираюсь. Вы испортили мне выходной, загадили квартиру и имеете наглость требовать продолжения банкета.
— Мария, сбавь обороты! — тон Дмитрия резко изменился. Игривая снисходительность уступила место открытому раздражению. Перед приятелями ему жизненно необходимо было держать марку главного в доме, и тон жены сильно бил по его раздутому самолюбию. Он грубо поставил бутылку на стол. — Это и моя квартира тоже. Я работаю всю неделю, приношу деньги и имею полное право пригласить друзей к себе домой, чтобы выпить пива. Не делай из мухи слона. Подумаешь, крошки на пол упали. Пылесосом пройдешься потом, делов на пять минут. А стол мы протрем тряпкой. И вообще, иди на кухню, разбери свои продукты и не мешай нам досматривать матч. Счет один-один, самый напряженный момент.
Мария смотрела на мужа, и внутри нее поднималась холодная, расчетливая злоба. Человек, с которым она жила, прямо сейчас нагло обесценивал ее труд, втаптывал в грязь ее усилия по созданию уюта и публично пытался указать ей место, словно бесплатной прислуге. Он сидел в центре созданного им хаоса, пьяный, самодовольный, уверенный в своей полнейшей безнаказанности и в том, что жена покорно проглотит обиду ради сохранения видимости нормальных отношений перед посторонними людьми.
— Пылесосом пройдусь? — медленно, четко разделяя каждое слово, переспросила Мария. Она остановилась в двух метрах от дивана, пристально рассматривая эту живописную композицию из пустых банок, жирных пятен и потных лиц. — То есть ты действительно считаешь нормальным устроить здесь натуральную помойку, а потом просто приказать мне всё это убирать, потому что у тебя, видите ли, законный выходной?
— Да что ты привязалась к этой уборке! — раздраженно рявкнул Дмитрий, окончательно теряя терпение. Его лицо покрылось некрасивыми красными пятнами от злости и выпитого алкоголя. Гости начали переглядываться, чувствуя, как атмосфера в комнате стремительно накаляется. — Мужики пришли отдохнуть! Мы имеем право расслабиться! Будешь выносить мне мозги из-за каждой соринки? Я сказал, мы сами потом всё уберем! Иди в спальню, не стой над душой!
Он отвернулся к телевизору, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. По экрану бегали игроки, комментатор надрывался в колонках, предвещая опасный штрафной удар. Приятели Дмитрия, почувствовав поддержку хозяина, снова уткнулись в экран. Кто-то громко хрустнул чипсами, кто-то потянулся за новой бутылкой, неловко задев локтем пустую тару, которая с громким металлическим звоном покатилась по полу, оставляя за собой липкий пивной след на светлом ламинате. Дмитрий даже не пошевелился. Он решил, что блестяще выиграл этот спор, задавил жену авторитетом при свидетелях и теперь может спокойно наслаждаться игрой. Он жестоко ошибался.
Мария не стала вступать в дальнейшую полемику. Она прекрасно понимала, что спорить с подвыпившей компанией, окрыленной мнимым превосходством и поддержкой хозяина дома, абсолютно бессмысленно. Любое её слово сейчас утонет в вязком болоте пьяного гогота и снисходительных мужских усмешек. Дмитрий жаждал публичного триумфа, хотел показать друзьям, кто в доме главный, и уверенно шел напролом, совершенно не осознавая, что сам добровольно загоняет себя в ловушку собственной самоуверенности.
Она молча развернулась, скрипнув подошвами сапог по рассыпанным крошкам, и чеканным шагом направилась обратно в прихожую. Муж воспринял этот маневр как безоговорочную капитуляцию. Ему вслед донеслось лишь довольное хмыканье одного из гостей и победоносный смешок самого Дмитрия. Они снова прикипели взглядами к огромному экрану, где назревала опасная атака на ворота, уверенные в своей полной безнаказанности.
Мария подошла к встроенному в стену электрическому щитку, скрытому за декоративной панелью под цвет обоев. Она резким движением распахнула пластиковую дверцу. Ряды тумблеров выстроились перед ней, словно клавиши своеобразного инструмента возмездия. Не раздумывая ни секунды, она опустила пальцы на главный, самый крупный рубильник ввода и с силой щелкнула им вниз.
Квартира мгновенно погрузилась в густой, плотный мрак, разбавляемый лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь незакрытые жалюзи на окнах. Огромная плазменная панель потухла прямо на замахе нападающего, готовящегося пробить штрафной удар. Восторженный вопль комментатора оборвался на полуслове, оставив после себя лишь глухое, вязкое недоумение подвыпивших болельщиков.
— Эй! Какого хрена?! — возмущенно взревел тучный гость в темноте, заворочавшись на диване так сильно, что надрывно заскрипел деревянный каркас мебели. — Свет вырубили! Самый момент же был! Димон, иди проверь пробки, у вас тут что, проводка коротит на ровном месте?
— Да погоди ты, сейчас разберусь, — недовольно проворчал Дмитрий в потемках, агрессивно нащупывая свой телефон среди мусора на столе. Экран смартфона вспыхнул, бросая бледные, мертвенные блики на лица растерянных мужчин. — Маша! Ты что там устроила? Ты совсем с катушек слетела? Включай обратно, живо!
Мария проигнорировала его крик. Она даже не посмотрела в сторону гостиной. Вместо этого женщина уверенным шагом пересекла коридор и подошла к зоне кухонного острова. Зрение быстро адаптировалось к полумраку. На столешнице из искусственного камня стройным рядом стояли три недопитые двухлитровые бутылки разливного крафтового пива, ради которых Дмитрий, судя по всему, специально ездил в фирменный магазин на другом конце района. Рядом громоздилась целая гора неоткрытых жестяных банок с импортным лагером.
Мария сгребла в охапку пластиковые бутылки, подошла к мойке из черного керамогранита и до упора открыла хромированный смеситель. Резкий шум льющейся под высоким давлением воды ударил по ушам присутствующих. Затем она свернула крышку с первой бутылки и хладнокровно перевернула её над раковиной. Густая солодовая пена с характерным бульканьем устремилась в канализацию.
— У вас ровно одна минута на эвакуацию, — произнесла Мария громко, чеканя каждый слог, легко перекрывая шум воды и плеск выливающегося алкоголя. — Ровно шестьдесят секунд, чтобы найти в темноте свои грязные ботинки, забрать куртки и убраться из моей квартиры.
— Ты совсем ненормальная?! — Дмитрий вскочил с дивана, болезненно споткнувшись в темноте о пустую банку, которая с металлическим грохотом отлетела к плинтусу. Он подсвечивал себе путь телефоном, пробираясь к кухне через завалы из собственных ног и мусора. — Это мое пиво! Я за него свои деньги платил! Ты в своем уме вообще, такие выходки при людях устраивать? Истеричка! Я перед пацанами из-за твоих психов позориться не собираюсь!
Мария невозмутимо отбросила пустую пластиковую тару в мусорное ведро под раковиной и взялась за следующую бутылку. Очередная порция дорогого темного эля с агрессивным шипением отправилась в сливное отверстие. По кухне моментально поплыл густой, насыщенный запах жженого солода.
— Время идет, Дмитрий, — холодно отозвалась она, не прекращая своего методичного занятия. — Сорок пять секунд. Если через три четверти минуты здесь останется хоть один посторонний человек, я начну выливать остатки прямо на ваши куртки, которые валяются на пуфике в прихожей. И поверьте, я не шучу. Я с огромным удовольствием посмотрю, как вы будете отстирывать светлую замшу от нефильтрованного пшеничного.
Угроза подействовала на гостей мгновенно и безотказно. Приятели Дмитрия, еще несколько минут назад чувствовавшие себя хозяевами положения, вдруг резко осознали, что бесплатный праздник закончился, а дальнейшее нахождение на чужой территории обещает обернуться серьезными проблемами. Никто из них не хотел ввязываться в откровенно грязный семейный конфликт, да еще и с риском безвозвратно испортить верхнюю одежду. Хмель начал стремительно выветриваться, уступая место первобытному желанию поскорее убраться с линии огня.
— Слышь, Димон, мы это... пойдем, наверное, — раздался из темноты неуверенный бас одного из гостей. Зашуршала плотная ткань — грузные мужики спешно поднимались с продавленного дивана, неловко наталкиваясь друг на друга в потемках. — Неудобно как-то вышло. Ты давай тут сам разбирайся, мы потом как-нибудь футбол досмотрим. Завтра в баре пересечемся.
— Куда вы собрались? Сидите! — рявкнул Дмитрий, тщетно пытаясь остановить позорное отступление. Его дутый авторитет, который он так старательно выстраивал весь вечер, рушился прямо на глазах, рассыпаясь в прах под аккомпанемент утекающего в трубу пива. — Из-за бабских закидонов разбегаться будете? Да я сейчас сам этот чертов свет включу!
— Двадцать секунд, — равнодушно отрапортовала Мария. Третья бутылка полетела в ведро. Женщина уверенно сдвинула в раковину стопку закрытых жестяных банок, намереваясь начать вскрывать их металлическими ключами одну за другой.
Гости не стали дожидаться, пока хозяин квартиры докажет свою состоятельность. Здоровенные мужики ломанулись в узкий коридор, неуклюже спотыкаясь о брошенные на полу рюкзаки и толкаясь плечами. Включенные фонарики на смартфонах хаотично замелькали по стенам, выхватывая из темноты куски разгромленной прихожей. Они торопливо сдергивали куртки с крючков, стараясь не смотреть в сторону кухни. Кто-то тяжело наступил в лужу от собственных грязных ботинок, грязно выругался сквозь зубы, но вступать в пререкания не стал. Инстинкт самосохранения диктовал им единственно верное решение — бежать.
Дмитрий метался между кухонным островом, где беспощадно уничтожались его запасы алкоголя, и коридором, где позорно капитулировала его компания. Он пытался схватить кого-то за рукав толстовки, бормотал бессвязные оправдания, называл жену сумасшедшей стервой, но его слова больше не имели никакого веса. Толпа спешно эвакуировалась за пределы квартиры, оставляя его один на один с последствиями этого фееричного провала.
Мария крепко сцепила пальцы на холодной каменной столешнице. План сработал безукоризненно. Теперь, когда лишние зрители были устранены, пришло время разобраться с главным виновником этого хаоса. Она подождала, пока в подъезде стихнет тяжелый топот бегущих по бетонной лестнице гостей, и брезгливо стряхнула капли воды с рук.
— Да ладно, Димон, проехали, — прогудел в темноте один из гостей, с остервенением втаптывая грязный кроссовок в пушистый придверный коврик. — Мы всё понимаем. Бывает.
— Парни, ну вы куда подорвались? — жалко лепетал Дмитрий, суетясь между массивными фигурами товарищей. Свет от телефонных фонариков выхватывал его искаженное злобой и растерянностью лицо. — У неё просто заскок очередной. ПМС, женские дни, настроение испортили, сами понимаете! Перебесится и успокоится. Давайте на кухне посидим, я сейчас всё улажу!
Но гости уже не слушали. Они торопливо втискивались в верхнюю одежду, путаясь в рукавах и роняя на пол ключи. Никому не хотелось становиться участником чужого семейного скандала, тем более когда хозяйка дома наглядно продемонстрировала свою готовность идти до конца. Один за другим они вывалились на лестничную клетку, бормоча невнятные прощания. Замок сухо щелкнул, отрезав квартиру от внешнего мира. Дмитрий остался один в темноте прихожей, тяжело дыша и сжимая кулаки.
Мария спокойно вышла из кухни, прошла мимо застывшего мужа и уверенным движением вернула тумблер на электрическом щитке в верхнее положение.
Десятки встроенных потолочных светильников разом вспыхнули, заливая пространство безжалостным, ярким светом. Искусственное освещение мгновенно сорвало спасительную пелену полумрака, обнажив истинный, катастрофический масштаб разрушений.
Прихожая выглядела так, словно через неё прогнали стадо диких кабанов. На светлой плитке растекались бурые лужи подсохшей грязи вперемешку с песком. Эксклюзивный ворсистый коврик, который Мария специально заказывала под цвет стен, был безнадежно растоптан: на нём четко отпечатались протекторы тяжелых мужских ботинок, въевшиеся глубоко в структуру ткани.
Но настоящий ужас ждал её в гостиной. Огромный модульный диван цвета слоновой кости, на который они копили несколько месяцев, представлял собой жалкое зрелище. На правом подлокотнике зияло огромное жирное пятно — кто-то из гостей вытирал об него пальцы после копченой рыбы. На центральной подушке расплывалась темная влажная клякса от пролитого темного пива, которое уже успело глубоко впитаться в дорогую обивку. Журнальный столик из цельного массива ореха был безнадежно испорчен: влажный след от стеклянной кружки въелся в древесину, оставив уродливый белесый шрам на идеальной полировке. Пол вокруг стола был равномерно усеян раскрошенными чипсами, раздавленными сухариками и рыбьей чешуей.
— Ты совсем больная на голову?! — заорал Дмитрий, срывая голос. Вся его пьяная вальяжность испарилась, уступив место дикой, неконтролируемой ярости. Он широким шагом подошел к жене, нависая над ней всей своей массой. — Ты что устроила, ненормальная? Ты меня перед пацанами опустила ниже плинтуса! Выставила меня подкаблучником и тряпкой! Да они со мной теперь здороваться перестанут!
— Опустила? — Мария не отступила ни на шаг, ее взгляд был острым, как скальпель. — Ты сам себя опустил, Дима. Ты привел в дом толпу неотесанных свиней, позволил им загадить всё вокруг и сидел посреди этой помойки с самодовольной ухмылкой. Посмотри на диван. Посмотри, во что вы превратили гостиную за два часа!
— Плевать я хотел на этот диван! — взревел муж, яростно пнув пустую алюминиевую банку, которая с грохотом отлетела в стену, оставив на светлых обоях грязный след. — Это всего лишь вещи! А ты опозорила меня перед лучшими друзьями! Я хозяин в этом доме, я имею право отдыхать так, как считаю нужным! А ты повела себя как конченая истеричка! Вылила мое пиво! Выгнала людей на улицу!
— Твои так называемые лучшие друзья вытирали жирные руки о мою мебель, — чеканя слова, произнесла Мария. Она указала рукой на испорченный журнальный столик. — Они втаптывали еду в ковер, который я вычистила сегодня утром. Они поставили грязную обувь на вымытый пол. Если для тебя быть хозяином — это позволять кучке маргиналов уничтожать твой собственный дом, то у тебя серьезные проблемы с восприятием реальности.
— Да какая разница, кто там что поставил! — Дмитрий метался по комнате, размахивая руками. — Мы бы убрали! Я же сказал тебе русским языком — мы бы всё убрали после матча! Какого черта ты влезла со своими порядками? Тебе просто нужно было показать свой поганый характер! Ты всегда ненавидела моих друзей!
— Ты бы убрал? — Мария издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Ты за три года брака ни разу не взял в руки пылесос. Ты даже чашку за собой в раковину поставить не можешь, оставляешь её на столе. И сейчас ты стоишь посреди разгромленной комнаты и пытаешься убедить меня, что пятеро пьяных мужиков добровольно начали бы оттирать жир с дивана и отмывать керамогранит?
— Захотел бы — и оттер! — упрямо огрызнулся Дмитрий, хотя в его голосе промелькнула неуверенность. Он прекрасно понимал, что жена бьет точно в цель, но признать поражение было выше его сил. — А теперь ты будешь всё это выгребать сама! Раз ты такая принципиальная чистюля, раз тебе так важен этот гребаный порядок — бери тряпку и вперед! Я палец о палец не ударю после того, что ты здесь устроила!
— Ошибаешься, — Мария скрестила руки на груди, глядя на мужа с абсолютным, вымораживающим презрением. — Я к этой грязи даже не притронусь. Это твой праздник, твой мусор и твоя ответственность. Ты заварил эту кашу, тебе её и расхлебывать.
— Да я скорее сгнию в этом мусоре, чем пойду у тебя на поводу! — выплюнул Дмитрий, сжимая челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Ты меня не заставишь!
— Вот и отлично. Значит, будем жить в свинарнике, — хладнокровно парировала Мария, не сводя с него жесткого взгляда.
— Ты думаешь, я сейчас возьму тряпку, встану на колени и начну оттирать этот пол, потому что ты тут устроила показательное выступление? — процедил Дмитрий, делая тяжелый шаг навстречу жене. Его обувь с омерзительным влажным звуком прилипла к пятну от пролитого пива и с чавканьем оторвалась от ламината. — Ты сильно просчиталась. Я пальцем к этому мусору не притронусь.
— А я от тебя ничего другого и не ожидала, — ровным, почти металлическим голосом ответила Мария. В её глазах не было ни страха перед нависающим над ней мужем, ни злости — только абсолютное, вымораживающее презрение. — Ты способен только гадить. Создавать что-то, поддерживать порядок, уважать чужой труд — это для тебя слишком сложно. Гораздо проще притащить в дом свору таких же неудачников, жрать рыбу на дорогом диване и чувствовать себя альфа-самцом.
— Закрой свой рот! — рявкнул Дмитрий. Его лицо налилось дурной кровью, шея покраснела, а на висках вздулись вены. Он судорожно сжал кулаки, пытаясь подавить желание разнести остатки мебели в щепки. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать! Я содержу эту семью! Я зарабатываю деньги! И я имею полное право привести своих друзей на свою территорию!
— Твоя территория сейчас выглядит как привокзальный сортир, — Мария брезгливо обвела взглядом разгромленную гостиную. Яркий свет потолочных ламп безжалостно высвечивал каждую деталь их бытовой катастрофы: раздавленные рыбьи головы на столе, въевшийся в светлый ворс ковра жир, размазанные по подлокотникам дивана соусы и раскиданные повсюду пустые жестянки. — И если ты считаешь, что твоя зарплата дает тебе индульгенцию на то, чтобы превращать наше жилье в хлев, то ты просто бытовой паразит. Ты покупаешь право быть свиньей за свой жалкий оклад.
— Да ты просто больная фанатичка! — выплюнул муж, агрессивно тыча пальцем в её сторону. — Тебе плевать на меня, плевать на мой отдых! Тебе важны только твои гребаные полы, твои белые диванчики и полированные столики! Ты готова сожрать меня живьем из-за пятна на ковре! Ты унизила меня перед пацанами из-за куска рыбьей чешуи!
— Я унизила? — Мария издала короткий, сухой смешок, лишенный всякого намека на веселье. — Дима, ты сам себя опустил на самое дно. Нормальный мужчина не позволит своим приятелям портить вещи в его собственном доме. Нормальный мужчина уважает место, в котором живет. А ты просто жалкий клоун, которому нужно одобрение толпы пьяных мужиков. Ты позволил им вытирать ноги о мой труд, лишь бы они похлопали тебя по плечу и сказали, какой ты крутой хозяин.
Дмитрий дернулся, словно от физического удара. Слова жены били точно в цель, вскрывая его самые глубокие, тщательно скрываемые комплексы. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, пытаясь задавить её своим физическим превосходством, заставить отступить, замолчать, признать его правоту.
— Я сказал, хватит! — прорычал он прямо ей в лицо, обдавая Марию кислым запахом перегара и табака. — Ты сейчас же берешь пылесос, берешь губку и вычищаешь здесь всё до блеска! Иначе мы будем жить в этом дерьме неделями, месяцами! Я принципиально не подниму ни одной бумажки с этого пола! Поняла меня?
— Значит, сгнием в этом дерьме вместе, — хладнокровно парировала Мария, не дрогнув и не отведя взгляда. Она стояла прямо, напряженная, как натянутая струна, готовая отразить любую его словесную атаку. — Я не прикоснусь к этому мусору. Я буду переступать через эти пустые бутылки каждый день. Я буду смотреть на это жирное пятно на диване каждый вечер. И каждый раз, глядя на этот разгром, я буду видеть в нём тебя. Твою истинную сущность. Твое отношение ко мне.
— Да пошла ты! — Дмитрий в бешенстве пнул ближайший к нему пуфик. Легкий предмет мебели отлетел в сторону, опрокинув напольную лампу. Металлический торшер с грохотом рухнул на ламинат, чудом не разбив стеклянный плафон. — Упертая, злобная стерва! Ты сама разрушаешь всё своими руками!
— Нет, Дима. Это ты всё разрушил. Своими грязными ботинками и своими пьяными дружками, — голос Марии стал еще тише и оттого еще более угрожающим. — Ты хотел показать, кто здесь хозяин? Отлично. Наслаждайся своими владениями.
Она резко отвернулась, не собираясь больше тратить на него ни единого слова. Конфликт достиг той точки кипения, когда любые аргументы теряют смысл. Воздух в квартире стал невыносимо тяжелым, пропитанным вонью гнилой рыбы, прокисшего алкоголя и открытой, непримиримой враждой. Дмитрий остался стоять посреди гостиной, тяжело дыша, сжимая до побеления костяшек кулаки. Вокруг него валялись ошметки неудавшегося праздника — липкие лужи, смятый пластик, раздавленная еда. Они оба застыли в этом эпицентре хаоса, два чужих, ненавидящих друг друга человека, намертво скованных собственной гордостью и злобой, не желая уступать ни единого миллиметра в этой грязной, бессмысленной войне. Квартира превратилась в поле боя, на котором не предвиделось ни победителей, ни перемирия…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ