— Вадим, ты когда в последний раз на ценник в строительном смотрел? — Юля выудила из раковины склизкое блюдце, которое сын Дима деликатно оставил там «отмокать» еще со вчерашнего вечера. — Там теперь вагонка стоит столько, будто она из карельской березы, которую лично президент обнимал. А ты мне предлагаешь в это вложиться?
— Юль, ну что ты опять начинаешь? — Вадим, не отрываясь от телевизора, где футболисты лениво имитировали деятельность, потянулся за вторым чебуреком. — Это же инвестиция в здоровье. Воздух, сосны, шашлычок на майские. Мы же не чужие люди, Диме скоро жениться, Марине тоже гнездо понадобится.
— Гнездо у Марины пока только на голове, — отрезала Юля, глядя, как дочь-студентка выплывает в кухню, путаясь в полах безразмерного худи. — А Диме жениться рановато, он еще не усвоил, что тарелки сами в шкаф не запрыгивают. И вообще, с каких это пор моя однушка на Речном превратилась в твою «инвестицию»?
Пятое мая встретило Юлю не щебетом птиц, а коллективным десантом родственников на ее душевное спокойствие. План созрел у мужа внезапно, как зубная боль. Вадим, чья карьера в логистике последнее время напоминала стояние в глухой пробке, вдруг возомнил себя помещиком. Идея была проста и «гениальна» в своей наглости: продать однокомнатную квартиру Юли, доставшуюся ей от бабушки еще до свадьбы, и купить «родовое поместье» в сорока километрах от МКАД.
— Мам, ну реально, — подал голос Дима, выуживая из холодильника остатки колбасного сыра. — В однушке всё равно квартиранты живут, вечно на них соседи жалуются. А на даче мы бы тусили. Я бы там даже газон косил. Наверное.
— Ты дома мусор вынести не можешь, косарь великий, — Юля вытерла руки о фартук и села напротив мужа. — Вадим, послушай меня внимательно. Квартира — это актив. Она стоит, кушать не просит, только деньги приносит. А дача — это черная дыра. Туда сколько ни вбухай, всё равно через год забор покосится, а крыша потечет. И вообще, почему мы должны продавать моё имущество ради общего забора?
— Потому что я глава семьи и я так решил! — Вадим попытался придать голосу монументальность, но вышло как-то неубедительно, особенно на фоне пятна от кетчупа на футболке. — Я уже и вариант присмотрел. У Кольки с работы сосед продает. Шесть соток, домик крепкий, из бруса. Семь миллионов просит. Как раз твоя однушка потянет, еще и на обмыв останется.
Юля почувствовала, как внутри начинает закипать то самое чувство, которое в фильмах Спилберга обычно предшествует извержению вулкана. Пятьдесят пять лет — это тот чудесный возраст, когда ты уже не стесняешься называть вещи своими именами, но еще достаточно интеллигентна, чтобы не кидаться посудой.
— Семь миллионов? — Юля усмехнулась. — За шесть соток под Электроуглями? Вадим, ты в своем уме? За эти деньги можно в Турции небольшое поселение основать. Ты хоть представляешь, сколько сейчас стоит нанять бригаду, чтобы этот твой «крепкий брус» не сложился как карточный домик после первой зимы? Один вызов сантехника стоит как поход в Большой театр на первый ряд.
— Ой, мама, вечно ты всё усложняешь, — вклинилась Марина, лениво листая ленту в телефоне. — Там же фоточки будут топовые. Гамак, закаты... Папа сказал, там озеро рядом.
— В этом озере, небось, еще дедушка Ленин карасей ловил, и с тех пор там только покрышки плавают, — Юля встала и начала яростно протирать плиту. — Значит так, «инвесторы». Завтра шестое мая. У нас по плану генеральная уборка и закупка продуктов на праздники. Если к вечеру я увижу, что вы способны хотя бы в квартире порядок поддерживать, я, может быть, подумаю. Но предупреждаю: моя однушка — это мой пенсионный фонд. И разменивать его на грядки с укропом я не собираюсь.
Шестое мая началось с того, что Вадим «случайно» уронил банку с остатками шпрот на ковер в гостиной. Запахло праздником и безысходностью. Пока Юля с помощью пены и такой-то матери пыталась спасти ворс, муж вкрадчиво ходил кругами.
— Юль, ну ты не кипятись. Я всё посчитал. Налог за квартиру — раз, коммуналка растет — два. А на даче мы сами себе хозяева. Колодец выкопаем, за воду платить не надо. Электричество там по сельскому тарифу.
— Колодец он выкопает, — проворчала Юля, оттирая масляное пятно. — Ты в прошлом году розетку в ванной три месяца чинил, в итоге я мастера вызвала. Знаешь, сколько сейчас стоит колодец? От ста тысяч и до бесконечности. Это если жилу найдут. А если не найдут — будет у тебя на участке просто дорогая дырка в преисподнюю.
— Да ладно тебе, — Вадим не сдавался. — Зато там тишина. Никаких соседей с перфораторами за стенкой.
— Конечно, — подхватила Юля. — Зато соседи с триммерами с шести утра. И музыка из каждой машины такая, что у червей в земле мигрень начинается. Ты, Вадик, романтик из анекдотов. Тебе кажется, что дача — это шезлонг и холодный квас. А на деле это поза «зю» над грядкой и вечная борьба со снытью, которая растет быстрее, чем твои долги по кредитке.
К обеду обстановка накалилась. Дима, вместо того чтобы пылесосить, заперся в комнате и делал вид, что готовится к зачетам. Марина демонстративно вздыхала над кучей неглаженного белья, намекая, что в «родовом поместье» она бы непременно стала образцовой хозяйкой, но в тесной городской квартире ее творческая натура увядает.
— Мам, а Дима сказал, что если мы купим дачу, он мне свою комнату отдаст, — заявила Марина, заглядывая в кухню.
— Это как это? — удивилась Юля. — Он что, на ПМЖ в Электроугли переедет? В сарай?
— Ну, папа говорит, там можно гостевой домик построить. Из контейнеров. Сейчас так модно.
Юля чуть не выронила губку.
— Из контейнеров? Ребята, вы реально пересмотрели передач про выживание. Чтобы из контейнера сделать жилье, в котором не задохнешься летом и не превратишься в сосульку зимой, нужно вложить еще одну мою однушку. Вы вообще семейный бюджет видели? У нас кредит за твою учебу, Дима, еще два года висеть будет. А Вадиму на машине подвеску перебирать надо.
— Вот именно! — победоносно воскликнул муж, появляясь в дверях. — На даче я сам всё починю. Там гараж есть широкий. Инструмент закуплю...
— На какие шиши, Зин? — Юля сложила руки на груди. — Инструмент нынче стоит как крыло небольшого самолета. Хороший шуруповерт — это пять походов в магазин за продуктами. А тебе их нужно десяток. Ты же хочешь «всё сам».
Седьмое мая прошло в режиме «холодной войны». Юля демонстративно приготовила только пустые щи, заявив, что раз семья готовится к крупным инвестициям, пора привыкать к аскетизму. Вадим хмуро жевал капусту, Марина пыталась заказать пиццу, но обнаружила, что мама «случайно» забыла пополнить ей баланс на карте.
— Юля, это уже шантаж, — обиженно сказал Вадим вечером, когда они остались одни. — Мы же о будущем думаем.
— О чьем будущем, Вадик? — спокойно спросила она. — О твоем желании поиграть в помещика на мои деньги? Давай честно. Тебе пятьдесят восемь. Спина у тебя стреляет каждый раз, когда ты чихаешь. Какая дача? Кто там будет пахать? Я? Нет уж, я свое на родительских шести сотках отработала. До сих пор при слове «жук» у меня палец дергается.
— Я найму таджиков! — гордо заявил муж.
— На что? — Юля приподняла бровь. — Однушку продадим, купим землю, а на сдачу будем таджиков кормить? Ты хоть знаешь, сколько сейчас стоит один рабочий день? Две-три тысячи за «просто постоять». А если копать — то по тарифу нейрохирурга.
Восьмое мая стало апогеем. В гости зашла сестра Вадима, Наталья, которая всегда знала, как лучше распорядиться чужим имуществом. Она притащила с собой распечатки с сайтов недвижимости и каталог саженцев.
— Юлечка, ну ты чего упрямишься? — запела Наталья, прихлебывая чай. — Сейчас такое время нестабильное. Земля — это всегда надежно. Вырастите свою картошечку, огурчики. Свое же, без химии!
— Наташ, ты свою картошечку последний раз видела в супермаркете по акции, — парировала Юля. — Ты же сама прошлым летом жаловалась, что у тебя на балконе даже кактус засох, потому что тебе лень было его поливать. Какая картошка? Чтобы вырастить ведро картошки, нужно потратить три ведра пота и пять тысяч на удобрения. Проще в магазине купить.
— Зато экология! — не сдавалась золовка. — И детям раздолье.
— Детям? — Юля посмотрела на Марину, которая в этот момент пыталась незаметно стащить последнюю конфету. — Марина, ты готова полоть грядки?
— Ну... я могу ягоды собирать, — неуверенно буркнула дочь.
— Ягоды она собирать будет, — Юля усмехнулась. — Ты их вместе с кустами соберешь, лишь бы быстрее закончить. Нет, дорогие мои. У нас получается интересная арифметика. Продаем квартиру, которая приносит тридцать тысяч чистого дохода в месяц, и покупаем пассив, который требует сто тысяч в год только на взносы в СНТ и охрану. Плюс бензин, плюс стройматериалы. Итого — минус миллион из семейного бюджета за первый же сезон. Кто платить будет?
Вадим молчал, сосредоточенно изучая рисунок на скатерти. Наталья попыталась вставить слово про «семейное единство», но наткнулась на такой взгляд Юли, что предпочла поперхнуться печеньем.
Утро девятого мая выдалось солнечным и подозрительно тихим. Юля проснулась от странного шума в коридоре. Выглянув из спальни, она увидела эпическую картину: Вадим в старом спортивном костюме паковал в багажные сумки какие-то железки, Дима тащил надувной матрас, а Марина пыталась запихнуть в рюкзак три пары кроссовок.
— Это вы куда намылились? — Юля облокотилась о косяк. — Парад смотреть?
— Мы на просмотр, — торжественно объявил Вадим. — Колька договорился, хозяин нас ждет. Поедем, глянем. Ты с нами?
Юля вздохнула. Она знала этот блеск в глазах мужа. Такой же был, когда он решил собирать модель парусника из пяти тысяч деталей. Парусник в итоге простоял три года в коробке, пока Юля не выкинула его при переезде.
— Поезжайте, — махнула она рукой. — Только чур, на обратном пути заехать в торговый центр и купить мне новый смеситель на кухню. А то старый «инвестиция» в недвижимость скоро совсем добьет.
Она осталась дома одна. Наслаждаясь тишиной, Юля налила себе кофе, открыла окно и впустила в квартиру весенний воздух. Где-то вдали гремели марши, по небу летели самолеты, а на душе было странно спокойно. Она знала, чем закончится эта поездка. Она слишком хорошо знала своего мужа и своих детей.
Прошло пять часов. Дверь открылась с грохотом, свидетельствующим о полном фиаско. Первым зашел Дима, рухнул на пуфик и начал стаскивать кроссовки, густо перемазанные чем-то серо-зеленым.
— Там интернета нет, — загробным голосом сообщил он. — Вообще. Ешка еле ловит.
Следом вошла Марина, ее лицо выражало крайнюю степень скорби.
— Мам, там туалет на улице. В смысле — натурально домик с дыркой. И там пауки. Огромные! Папа сказал, что это «природа», но я в такую природу больше ни ногой.
Последним зашел Вадим. Он выглядел так, будто только что проиграл в лотерею крупную сумму. Его спортивные штаны были мокрыми по колено, а на щеке красовалась свежая царапина.
— Ну как просмотр? — ласково спросила Юля, подавая ему чистое полотенце. — Крепкий брус? Сосны? Шашлычок?
Вадим молча прошел на кухню, открыл кран, дождался, пока вода пойдет холодная, и жадно выпил целый стакан.
— Там забор упал, — наконец выдавил он. — И в подвале вода. Хозяин говорит — «весеннее половодье», мол, через неделю уйдет. Но мне кажется, там караси уже нереститься начали.
— А как же колодец? — невинно поинтересовалась Юля.
— Сосед сказал, что вода там с привкусом солярки, потому что рядом когда-то была заправка колхозная, — подал голос Дима из коридора. — Мам, давай лучше закажем пиццу. У меня всё тело чешется, там какая-то мошкара бешеная.
Юля посмотрела на свое «воинство» и поняла: крепость выстояла. Но расслабляться было рано. Вадим, несмотря на поражение, задумчиво косился на газету с объявлениями.
— Ладно, — сказал он, обсохнув. — С этим вариантом не вышло. Но Колька говорил, есть еще один участок. Там, правда, дороже, но место сухое. Юль, если мы однушку продадим и еще кредит возьмем на пару миллионов...
Юля поставила чашку на стол с таким звуком, что все вздрогнули. В ее голове уже созрел план, который должен был окончательно похоронить идею продажи квартиры.
— Знаешь, Вадик, — сказала она, загадочно улыбаясь. — А я ведь сегодня утром позвонила риелтору.
Семья замерла. Вадим просиял, дети переглянулись с надеждой (или ужасом).
— И что? — выдохнул муж. — Выставляем?
— Почти, — Юля прищурилась. — Только я решила не продавать. Я решила туда переехать. Сама. А вы тут втроем будете учиться ценить быт, оплачивать счета и копить на свою дачу. Раз вы такие самостоятельные инвесторы.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как у соседей сверху работает холодильник. Но это было только начало. Юля еще не сказала им самого главного, того, что она узнала от квартирантов буквально полчаса назад.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...