— Свекровь закатила глаза, когда я поставила на стол свой пирог, а муж под шумок подложил мне в тарелку что-то странное. Внутри всё похолодело, но я заставила с
Пасхальное утро выдалось солнечным, но у Насти на душе скребли кошки. Она стояла у плиты уже третий час — пекла куличи по маминому рецепту, красила яйца в луковой шелухе, варила холодец. Свекровь Людмила Петровна обещала приехать к двенадцати, и Настя знала: если хоть что-то будет не так, она услышит об этом весь день.
— Насть, ну чего ты там возишься? — крикнул из зала Сергей. — Мама скоро будет, а у тебя ещё стол не накрыт!
— Я успеваю, — ответила она, вытирая пот со лба. — Помоги лучше скатерть достать.
— Сама достанешь, я занят, — буркнул муж.
Настя вздохнула и полезла в шкаф за парадной скатертью, которую купила специально к Пасхе. Белая, с золотой вышивкой — она берегла её для особого случая. Вот он и настал.
За пять лет брака Настя привыкла к тому, что все праздники проходят по сценарию свекрови. Новый год — у неё, день рождения Сергея — у неё, Пасха — тоже у неё. Но в этом году Настя настояла: «Мы будем принимать гостей у себя. Я всё приготовлю».
Сергей сначала отнекивался, но она была непреклонна. В конце концов он сдался, но предупредил:
— Только без скандалов, ладно? Мама и так переживает.
— Почему она переживает? — удивилась Настя.
— Ну… она считает, что ты не умеешь готовить. Боится, что все отравимся.
Настя тогда промолчала, но внутри закипела обида. Она работала кондитером в престижном ресторане, её пирожные хвалил сам шеф-повар. А свекровь до сих пор считала её неумехой.
— Приехали! — раздалось из прихожей.
Настя выдохнула, поправила фартук и вышла встречать.
Людмила Петровна вплыла в квартиру, как королева на бал. Дорогое пальто, идеальная укладка, на лице — снисходительная улыбка. За ней вошли её сёстры — тётя Зина и тётя Рая, обе с огромными сумками.
— Ну, показывай, что ты там напекла, — сказала свекровь, скидывая пальто на руки Сергею. — Надеюсь, хоть яйца не переварила.
— Всё в порядке, Людмила Петровна, — спокойно ответила Настя. — Проходите, раздевайтесь.
Пока гости рассаживались за столом, Настя заметила, что Сергей как-то странно нервничает. Он то и дело поглядывал на телефон, теребил край скатерти, а когда она проходила мимо, дёрнулся, будто испугался.
— Ты чего? — шепнула она.
— Всё нормально, — отмахнулся он. — Иди, накрывай.
Настя накрыла стол — аж дух захватывало. Куличи румяные, глазурь блестит, яйца крашеные — красота. Холодец прозрачный, нарезка тонкая, салаты свежие. Она постаралась на славу.
Свекровь оглядела стол с видом эксперта на конкурсе кулинаров.
— Хм, неплохо. Для первого раза сойдёт, — процедила она. — Но кулич у тебя подгорел слегка. Видишь, корочка тёмная?
— Это карамельная глазурь, — возразила Настя. — Так и должно быть.
— Ну-ну, — усмехнулась Людмила Петровна. — Дело хозяйское.
Настя стиснула зубы и села на своё место. Рядом с ней плюхнулся Сергей. Он выглядел каким-то напряжённым, даже руки дрожали.
— Сереж, ты здоров? — тихо спросила она.
— Да нормально, — буркнул он и уставился в тарелку.
Но Настя чувствовала: что-то не так. За пять лет брака она научилась читать мужа как открытую книгу. Когда он врал, у него дёргалось левое веко. Сейчас оно дёргалось.
— Ну что, давайте выпьем за светлый праздник! — провозгласила Людмила Петровна, поднимая рюмку.
Все выпили. Настя пригубила вино — она вообще не любила алкоголь, но на празднике отказываться было неудобно.
— А теперь давайте пробовать твою стряпню, — свекровь протянула руку к куличу, но вдруг остановилась. — Сережа, а ты чего не ешь? Наливай себе.
— Я сейчас, — Сергей встал из-за стола и ушёл на кухню.
Настя заметила, что он вернулся с тарелкой, на которой лежал кусочек кулича, и поставил её перед ней.
— Держи, — сказал он, не глядя в глаза. — Попробуй первая. Ты же хозяйка.
— Спасибо, — удивилась Настя. Обычно муж не проявлял такой заботы.
Она взяла вилку, но в этот момент зазвонил её телефон. Звонила подруга Оксана.
— Простите, я на минуту, — Настя вышла в коридор.
— Алло, Оксан, привет. Что случилось?
— Настя, ты извини, что отрываю, — голос у подруги был странный, взволнованный. — Я тут случайно услышала разговор. Твой Сергей вчера встречался с моим Витей в баре. И они обсуждали… какую-то страховку. Витя сказал, что ты застрахована на крупную сумму. И что Сергей нервничал, говорил: «Надо, чтобы мама не проговорилась».
Настя похолодела.
— Что? Какую страховку?
— Я не знаю подробностей. Но Витя сказал, что сумма — три миллиона. И что Сергей сказал: «Если она откажется, мама подмешает ей в еду снотворное, а потом мы вызовем скорую и скажем, что у неё приступ».
У Насти потемнело в глазах. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть.
— Оксана, ты уверена?
— На сто процентов. Я сама слышала. Витя потом сказал, что они шутили, но голос у Сергея был серьёзный. Будь осторожна.
Настя положила трубку и медленно вернулась в зал. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на стол — её тарелка стояла нетронутой, а Сергей сидел с таким видом, будто ждал приговора.
«А вы посмотрите, кто к нам пришёл!» — услышала она голос свекрови, но слова доходили до неё как сквозь вату.
Настя села за стол. Перед ней стоял тот самый кусочек кулича, который принёс Сергей. Она взяла вилку, покрутила её в руке и вдруг отложила.
— Что-то не хочется, — сказала она как можно спокойнее. — Я, наверное, позже попробую.
— Как это не хочется? — нахмурилась Людмила Петровна. — Ты же хозяйка! Первая должна пробовать!
— А вы попробуйте, — улыбнулась Настя, глядя свекрови прямо в глаза. — Вы же гостья.
Повисла неловкая пауза. Людмила Петровна переглянулась с Сергеем. Тот побледнел.
— Ну… я вообще-то на диете, — пробормотала свекровь. — Сладкое не ем.
— А вы, тётя Зина? — Настя повернулась к сестре свекрови.
— Я тоже… что-то не хочется, — замялась та.
— Странно, — Настя медленно поднялась. — Все отказываются от моего кулича. А ведь вы так хотели попробовать, Людмила Петровна. Так критиковали мою стряпню.
— Да что ты привязалась! — вспылила свекровь. — Не хотим — и не надо! Давай, садись, ешь свой кулич!
— А знаете, — Настя взяла тарелку и поставила её перед Сергеем. — Мне кажется, Сережа должен попробовать первый. Он же мужчина, глава семьи. Пусть оценит мои труды.
Сергей побелел как мел.
— Насть, ну зачем… я не голоден…
— А я настаиваю, — голос Насти звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ты же сам принёс мне этот кусочек. Значит, хотел, чтобы я его съела. Так почему бы тебе не попробовать первым?
Она протянула ему вилку. Сергей смотрел на неё так, будто она предлагала ему яд.
— Сынок, ешь, — вдруг сказала Людмила Петровна, и в её голосе послышалась угроза. — Не позорь меня перед гостями.
Сергей взял вилку дрожащей рукой. Отломил маленький кусочек. Поднёс ко рту.
— Стой! — крикнула Настя.
Все замерли.
— Не надо, — сказала она тихо. — Я всё знаю.
Она повернулась к Людмиле Петровне.
— Вы думали, я дура? Думали, при всех не смогу отказаться? Что съем этот отравленный кулич и слягу, а вы скажете: «У неё приступ, вызывайте скорую». А потом — страховка. Три миллиона.
Людмила Петровна побледнела.
— Ты с ума сошла! Какая страховка? О чём ты?
— О той, которую Сергей оформил на моё имя полгода назад. Я нашла документы, когда убиралась в его столе. Но не придала значения — думала, он заботится. А вчера случайно услышала, как вы обсуждали план по телефону. «Надо подмешать ей в кулич снотворное, а потом вызвать скорую. Скажем, сердечный приступ».
Сергей уронил вилку. Она со звоном упала на пол.
— Настя, я…
— Молчи! — оборвала его Настя. — Ты пять лет притворялся любящим мужем. Терпел мою стряпню, мои старания. А сам только и ждал момента, чтобы содрать с меня деньги.
Она повернулась к свекрови.
— А вы… вы просто чудовище. Вы с самого начала меня ненавидели. Думали, что я недостойна вашего сына. И решили избавиться самым простым способом.
— Это неправда! — взвизгнула Людмила Петровна. — Ты ничего не докажешь!
— Докажу, — спокойно ответила Настя. — У меня есть запись вашего разговора. И копии страховых документов. И свидетель, который слышал, как Сергей обсуждал план с другом.
Она достала телефон и показала экран — на нём был номер полиции.
— Я сейчас позвоню, и через десять минут здесь будет наряд. Думаете, им не интересно будет узнать, как вы пытались убить невестку ради денег?
Людмила Петровна вскочила, опрокинув стул.
— Ты не посмеешь!
— Посмею, — Настя нажала кнопку вызова.
— Стой! — закричал Сергей. — Не надо! Мы уйдём! Мы всё отдадим!
— Поздно, — сказала Настя и поднесла трубку к уху. — Алло, полиция? Я хочу заявить о попытке убийства.
Через двадцать минут квартиру заполнили люди в форме. Людмила Петровна и Сергей сидели на диване, бледные, с опущенными головами. Тётя Зина и тётя Рая, которые на самом деле ничего не знали, стояли в углу и испуганно переглядывались.
— Вы имеете право хранить молчание, — начал зачитывать права офицер.
Настя стояла у окна и смотрела, как их уводят. Сергей обернулся на пороге, хотел что-то сказать, но она отвернулась.
Когда за ними закрылась дверь, Настя медленно опустилась на колени и заплакала. Слезы текли по щекам, и она не пыталась их вытирать.
— Господи, за что? — прошептала она. — Я же любила его. Пять лет жизни… пять лет…
Она подняла голову и увидела на столе нетронутый кулич. Красивый, румяный, с золотистой глазурью. Она испекла его с любовью, вложила всю душу. А он мог стать её смертью.
Настя встала, подошла к столу, взяла тарелку и выбросила кулич в мусорное ведро. Вместе с ним — все надежды на семью, на счастье, на будущее, которого больше не будет.
Она вытерла слёзы, взяла телефон и набрала номер мамы.
— Мам, я приеду. Можно?
— Конечно, доченька, — голос мамы был встревоженным. — Что случилось?
— Всё нормально, — ответила Настя. — Просто… я свободна.
Она положила трубку и в последний раз оглядела квартиру. Стол с недоеденными салатами, разбитая рюмка, забытая свекровью сумка. Всё это останется в прошлом.
Настя надела пальто, взяла сумку и вышла. Захлопнув дверь, она почувствовала, как с плеч свалилась огромная тяжесть. Впереди была новая жизнь. Без лжи, без предательства, без свекрови, которая мечтала её убить.
Она спустилась по лестнице, вышла на улицу и глубоко вдохнула весенний воздух. Пасха в этом году выдалась особенной — она похоронила не Христа, а свою старую жизнь.