Елена возвращалась домой после тяжелой смены. Работа диспетчером в троллейбусном парке требовала огромного напряжения, постоянного внимания и крепких нервов. Ежедневно она координировала маршруты, решала внештатные ситуации с водителями, отвечала на десятки звонков. К вечеру хотелось только одного — тишины. Ей просто была необходима возможность закрыть за собой дверь, снять уличную обувь, принять душ и посидеть в полном одиночестве, глядя в окно на вечерний город.
Ее однокомнатная квартира, расположенная в спальном районе на пятом этаже панельного дома, всегда была ее личным убежищем. Эта жилплощадь досталась ей задолго до замужества. Елена сама делала здесь ремонт, сама выбирала обои нежного персикового оттенка, сама копила на удобный диван и вместительный шкаф-купе. Здесь все было обустроено именно так, как нравилось ей. По крайней мере, так было до тех пор, пока в ее жизнь не ворвалась Марина.
Марина приходилась родной сестрой ее мужу Виктору. Сам Виктор вот уже полгода находился на заработках в северном регионе, трудился на строительстве крупного объекта. Перед самым его отъездом Марина со слезами на глазах обратилась к ним за помощью. Она утверждала, что хозяин арендованной ею квартиры внезапно поднял плату в два раза, и ей совершенно некуда идти.
Виктор тогда долго уговаривал Елену. Он клялся, что это всего на пару недель, максимум на месяц. Марина, по его словам, девушка активная, быстро найдет новую работу с хорошим окладом и снимет себе жилье. Елена, будучи человеком мягким и сочувствующим, согласилась. Она искренне верила, что родственникам нужно помогать в трудной ситуации. Это стало ее самой большой ошибкой.
Прошел месяц, затем второй, третий. Незаметно пролетело почти полгода, а Марина никуда не собиралась съезжать. Более того, она начала вести себя так, словно эта квартира принадлежала ей по праву рождения.
Открыв входную дверь, Елена сразу же ощутила удушливый запах чужого парфюма. В коридоре были разбросаны туфли Марины, на вешалке висело несколько ее курток, занимая все свободное пространство. Елена тяжело вздохнула, аккуратно отодвинула чужие вещи и прошла в комнату.
Картина, представшая перед ее глазами, была до боли привычной. Марина уютно расположилась на диване Елены, вытянув ноги на журнальный столик. В комнате на полную громкость работал телевизор, транслируя очередное развлекательное шоу. На столе стояли немытые кружки, пустые упаковки от чипсов и грязные тарелки.
— Привет, — бросила Марина, даже не повернув головы в сторону Елены. — Слушай, там в холодильнике ничего нормального нет. Ты бы сходила в супермаркет, купила чего-нибудь мясного. И сока апельсинового захвати.
Елена почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение.
— Марина, я только что с работы. Я устала. Если ты хочешь есть, магазин находится в соседнем доме. Ты весь день сидела дома, могла бы и сама сходить.
Марина картинно закатила глаза, выражая крайнюю степень недовольства.
— Я вообще-то работу искала! Весь день звонила по вакансиям, устала не меньше твоего. Могла бы и проявить заботу о сестре мужа. Виктор тебе точно спасибо не скажет за такое отношение.
Упоминание Виктора было излюбленным приемом Марины. Она прекрасно понимала, что Елена старается избегать конфликтов, чтобы не расстраивать мужа, который и так тяжело трудится вдали от дома.
Елена молча прошла на кухню. Раковина была забита посудой. На столе виднелись липкие пятна от пролитого сладкого чая. Елена открыла холодильник и убедилась, что Марина действительно съела все запасы, которые были куплены на неделю вперед. Оставался только кусочек сыра и немного овощей.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Зинаида Петровна. Свекровь звонила с завидной регулярностью, и эти разговоры всегда шли по одному и тому же сценарию.
— Алло, Леночка? — раздался в трубке властный голос. — Как там моя Мариночка? Не обижаешь ее?
— Здравствуйте, Зинаида Петровна. Никто ее не обижает. Сидит телевизор смотрит.
— Лена, ты должна понимать, девочке сейчас очень тяжело. У нее стресс, она ищет себя. Ты уж будь с ней поласковее. Купи ей фруктов, витаминов. И вообще, она жаловалась, что ты ей постоянно делаешь замечания. Это неприемлемо! Виктор очень недоволен твоим поведением.
Елена почувствовала, как внутри все сжимается от несправедливости.
— Зинаида Петровна, ваша дочь живет в моей квартире уже пять месяцев. Она не покупает продукты, не помогает с уборкой и ни копейки не платит за коммунальные услуги. Я тяну все на свою зарплату.
— Как тебе не стыдно считать копейки! — возмутилась свекровь. — Вы же семья! Сегодня ты помогла, завтра тебе помогут. Все, я не желаю слушать эти мелочные придирки. Просто обеспечь Марине нормальные условия.
Звонок оборвался. Елена положила телефон на стол и опустилась на стул. Усталость навалилась с новой силой. Она подошла к почтовому ящику, который проверяла утром, и достала оттуда квитанции за коммунальные услуги. Развернув платежку, Елена не поверила своим глазам. Сумма была астрономической.
Марина принимала ванну по два часа каждый день, лила воду кубометрами. Свет горел в квартире круглосуточно, телевизор не выключался даже тогда, когда Марина спала. Елена взяла квитанции и решительным шагом направилась в комнату.
— Марина, выключи телевизор. Нам нужно серьезно поговорить.
Золовка нехотя нажала кнопку на пульте, всем своим видом показывая, как сильно ее отвлекают от важных дел.
— Что еще?
— Вот, посмотри на это, — Елена положила счета на журнальный столик прямо поверх пустых упаковок. — Это счета за воду и электричество. Суммы выросли в три раза с тех пор, как ты сюда переехала. Я больше не могу и не буду это оплачивать в одиночку. Моей зарплаты просто не хватит.
Марина бросила беглый взгляд на бумажки и пренебрежительно махнула рукой.
— Ой, ну подумаешь, на пару тысяч больше. Что ты из мухи слона раздуваешь? Витя приедет с вахты и все оплатит. У него зарплата хорошая.
— Витя приедет только через два месяца! А платить нужно сейчас. Иначе нам отключат свет и воду. У меня нет таких денег. Ты должна найти работу и начать вносить свою долю. Или возвращайся к матери.
Лицо Марины мгновенно изменилось. От прежней вальяжности не осталось и следа. Она резко выпрямилась на диване, ее глаза сузились.
— К матери я не поеду, у нее тесно. А работу я найду тогда, когда найду подходящую должность, а не пойду мыть полы за копейки. И вообще, я живу здесь по приглашению своего брата. Это и его дом тоже!
— Это моя квартира, — твердо произнесла Елена, чеканя каждое слово. — Я купила ее до нашего брака. Виктор здесь только прописан. У него нет здесь доли. И я терпела твое присутствие только из уважения к нему. Но мое терпение закончилось.
Атмосфера в комнате накалилась до предела. Елена стояла перед диваном, чувствуя, как бьется жилка на виске. Она долго терпела, старалась быть хорошей женой, хорошей невесткой, но всему есть предел. Чувство собственного достоинства наконец-то взяло верх над желанием угодить родственникам мужа.
— Значит так, — голос Елены звучал неожиданно холодно и уверенно. — Даю тебе ровно неделю. Ровно семь дней, чтобы ты нашла себе другое жилье. Хочешь к матери, хочешь к подругам, хочешь на вокзал. Мне все равно. Жить в моей однушке и не платить за коммуналку больше не выйдет, на выход!
Она указала рукой на входную дверь, ожидая бурной истерики, криков, звонков свекрови. Но реакция Марины оказалась совершенно неожиданной.
Золовка вдруг перестала хмуриться. На ее лице появилась медленная, торжествующая ухмылка. Она вальяжно откинулась на спинку дивана, сложила руки на груди и посмотрела на Елену с нескрываемым превосходством.
— Выгнать меня решила? — Марина усмехнулась. — Ну-ну. Попробуй. Только вот собирать вещи придется тебе, Леночка.
Елена опешила.
— Что ты несешь? Это моя собственность.
Марина неторопливо потянулась к своей сумочке, которая лежала рядом на полу. Она долго копалась в ней, наконец извлекла сложенный вдвое лист бумаги и бросила его на стол рядом с неоплаченными квитанциями.
— Почитай на досуге, — сладко произнесла Марина. — Витя просил передать тебе это лично в руки. Он возвращается не через два месяца, а уже в эту пятницу. И возвращается он не к тебе.
Елена медленно протянула руку, взяла документ и развернула его. Текст перед глазами поплыл. Это было официальное уведомление о подаче заявления на расторжение брака, инициированное Виктором. Но самое страшное заключалось в прикрепленном заявлении о разделе имущества.
В тексте черным по белому было написано, что Виктор претендует на половину стоимости квартиры. Основанием служил тот факт, что во время брака в квартире был произведен капитальный ремонт, якобы за счет его личных накоплений, что, по мнению его адвоката, существенно увеличило стоимость жилья.
— Он вложил сюда все свои деньги, — голос Марины звучал как приговор. — Ремонт обошелся в круглую сумму. И теперь по закону он имеет право требовать свою долю. А пока суд да дело, я, как его доверенное лицо и родная сестра, буду проживать на его законной половине. Так что никуда я не съеду. А если тебя что-то не устраивает, можешь сама собирать чемоданы.
Елена стояла посреди своей собственной комнаты, крепко сжимая в руках бумаги, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Человек, которому она доверяла, предал ее самым подлым образом, оставив один на один со своей расчетливой сестрой...