Путь из Троады в Неаполь (современная Кавала) занимал примерно два дня при попутном ветре. Мореходы того времени прекрасно знали эти воды. Сначала они направлялись к острову Самофракия — гранитной скале в Эгейском море, служившей маяком для путешественников с востока на запад. Затем следовал бросок к фракийскому берегу.
«Итак, отправившись из Троады, мы прибыли в Самофракию, а на следующий день в Неаполь и далее в Филиппы» (стихи 11–12).
Филиппы были портом и городом, где пересекались все пути. Название этого города, звучащее как звон меди и железа, напоминало о его основателе — царе Филиппе II, отце Александра Македонского. После битвы при Акциуме в 31 году до Р. Х. Октавиан Август основал здесь римскую колонию. Это означало для жителей полное изменение жизни.
Римская колония — это не просто город с гарнизоном, а маленький Рим, вписанный в дикую землю Македонии. Здесь говорили на латыни, клялись Юпитером и гением императора, носили римские тоги и следовали римскому праву. Ветераны преторианских когорт получали здесь землю и права граждан. Городская конституция повторяла римскую: два высших магистрата (дуумвира), местный сенат (курия), ликторы с прутьями и секирами.
«…город, первый в той части Македонии, колония» (стих 12).
Лука дважды подчёркивает: колония. Римский порядок, гордость и жестокость. Именно здесь Евангелие впервые столкнулось с системой, которая пыталась его уничтожить, и получило удар, от которого не оправилась.
Павел и его спутники провели в Филиппах несколько дней, выбирая место для проповеди. Однако в городе не было синагоги — для неё не хватало десяти мужчин-иудеев по раввинскому правилу. Вместо этого миссионеры узнали о месте за городом, у реки, где по субботам собирались богобоязненные женщины для молитвы.
В субботу они вышли за городские ворота и пошли к реке. Там, где вода тихо перекатывалась по камням, сидела небольшая группа женщин. Иудеянки. Богобоязненные гречанки, оставившие олимпийских богов ради Единого Бога. Молитва текла неторопливо, как сама река.
«Женщина из города Фиатир, торговавшая багряницею, чтущая Бога» (стих 14).
Фиатиры славились своими красильными гильдиями. Лидия, по-видимому, была не просто мелкой торговкой — она вела дело международного масштаба, поставляя пурпурные ткани в богатые дома Филипп. Возможно, вдова, сильная женщина, одна управлявшая домом и капиталом.
«…и слушала; и Господь отверз сердце её внимать тому, что говорил Павел» (стих 14).
Эта фраза — ключ ко всему отрывку. Не Павел своими ораторскими способностями, не убедительность аргументов, а Господь отверз сердце. Бог действовал прежде, чем человек ответил. В этом тайна всякого обращения: человек слышит, но сердце открывает Тот, Кто создал это сердце.
Лидия уверовала — и сразу же приняла крещение со всем своим домом. Важная деталь: «дом» включал не только кровных родственников, но и слуг, домочадцев. Её вера стала достоянием всей её «малой церкви».
«…если вы признали меня верною Господу, то войдите в дом мой и живите у меня» (стих 15).
Дом Лидии, небогатая, но уютная вилла с атриумом (внутренним двором), стал первой европейской церковью. Полы здесь были мозаичными, стены — расписными, в углу стояли амфоры с маслом и вином. С этого дня здесь звучало имя Иисуса Христа и дом наполнился благовестием.