Бывает, человек годами живет с тревогой, фобиями, паническими атаками, внутренним напряжением, резкими эмоциональными перепадами или странным ощущением, что внутри него есть какая-то глубокая, неясная причина страдания. Он может многое понимать о себе. Может проходить терапию, читать книги, анализировать детство, отношения с родителями, травмирующие события, характер, стресс, усталость.
Но симптомы все равно возвращаются.
И тогда появляется очень непростой вопрос: а что, если причина находится глубже, чем привычные воспоминания? Что, если часть психоэмоциональных нарушений связана не только с тем, что человек помнит о своей жизни, но и с тем, что было пережито им гораздо раньше, в период внутриутробного развития, рождения и первых дней после появления на свет?
Травма рождения и психологическое состояние человека: почему тревога, фобии и панические атаки могут начинаться раньше, чем вы думаете.
В психотерапии есть направление, которое рассматривает именно этот ранний пласт опыта. Это перинатальная психология и психотерапия. Она помогает исследовать, как перинатальная травматика, травма рождения и внутриутробный опыт могут влиять на психику, тело, эмоциональные реакции, отношения, сексуальность и чувство безопасности во взрослой жизни человека любого пола.
Можно ли связать фобии, панические атаки и неврозы с самым ранним периодом существования человека? Может ли послеродовая депрессия быть связана не только с гормональными, социальными и эмоциональными факторами, но и с собственной травмой рождения женщины? Почему во время беременности и родов женщина иногда как будто «проваливается» в нечто древнее, свое, болезненное, не всегда объяснимое словами? И при чем здесь проективные графические тесты, работа с образами, символдрама и «сновидения наяву»?
Попробуем разобраться бережно и последовательно.
Перинатальная травма как возможный источник тревоги, фобий и панических атак.
Не вся психическая боль начинается там, где человек может ее вспомнить. Это важная мысль, с которой непросто сразу согласиться, потому что мы привыкли связывать свои трудности с осознанной биографией: детством, воспитанием, отношениями, травмами, потерями, конфликтами, стрессами.
Но психика человека формируется раньше, чем появляется речь. Раньше, чем ребенок начинает осознанно запоминать события. Раньше, чем он может сказать: «мне страшно», «мне больно», «я один», «мне небезопасно».
Перинатальный период включает важнейшие этапы: планирование, зачатие, беременность, роды и новорожденность. В общем смысле перинатальная психология и психотерапия рассматривает лечебное, корректирующее психологическое воздействие на психику женщины и ребенка в этот период, а также воздействие через психику на организм женщины и ребенка.
На первый взгляд может показаться, что такая работа актуальна только для беременных женщин, младенцев и семей, которые готовятся к рождению ребенка. Но если учитывать концепцию памяти плода, тема становится гораздо шире. Все, что происходит с человеком от зачатия до рождения, может запечатлеваться в глубинных структурах психики.
Позже эти ранние состояния как будто «подтираются» из основной сознательной памяти. Человек не может вспомнить их обычным способом. Он не может восстановить картинку, диалог, последовательность событий. Но в бессознательных слоях психики эти переживания могут продолжать существовать и влиять на эмоциональные реакции, поведение, телесные ощущения, способность доверять миру, выдерживать близость, справляться с напряжением.
Именно поэтому перинатальная психология и психотерапия может быть актуальна не только в период беременности и родов, но и для людей разного возраста.
Она может быть важна:
- для женщины и/или семьи, планирующей ребенка;
- для женщины и/или семьи, ожидающей ребенка;
- для женщины и/или семьи, имеющей новорожденного ребенка;
- для любых пациентов, детей разного возраста, подростков, взрослых, у которых нервно-психические расстройства могут быть связаны с проблемами их собственного перинатального периода;
- для женщины и/или семьи, столкнувшихся с перинатальными утратами.
И здесь появляется главный поворот темы. Если ранний опыт не исчезает полностью, а сохраняется в глубинной памяти тела и психики, то некоторые состояния взрослого человека могут иметь гораздо более древний корень, чем кажется.
Когда ранний опыт проявляется не через воспоминание, а через симптом.
Травма рождения не всегда проявляется как воспоминание. Человек не говорит: «я помню, как мне было страшно в родах». Чаще он сталкивается с симптомами, которые кажутся иррациональными, непропорциональными ситуации или плохо поддающимися объяснению.
Например, он может бояться закрытых пространств, хотя в его сознательной жизни не было очевидной травмы, связанной с этим. Может испытывать приступы паники без видимой причины. Может чувствовать ужас перед переменами, разлукой, потерей контроля, близостью, телесным контактом, сексуальностью, родами, беременностью или любыми ситуациями, где психика ощущает угрозу перехода, давления, невозможности выбраться.
В контексте перинатальной травмы важно говорить осторожно. Нельзя утверждать, что любая фобия, паническая атака, депрессия или сексуальная дисфункция обязательно связана с травмой рождения. Психика человека сложна. В ней всегда переплетаются генетические, семейные, социальные, телесные, личностные и событийные факторы.
Но в некоторых случаях травма рождения может быть одним из глубинных факторов, который стоит учитывать в диагностике и терапии.
Как может проявляться травма рождения у детей и взрослых людей?
- фобии;
- панические атаки;
- неврозы;
- может лежать в основе суицидальных наклонностей;
- может быть фактором риска возникновения шизофрении и БАР;
- дисфункции и перверсии в сексуальной сфере;
- психические нарушения разного типа;
- манифестация послеродовой депрессии.
Такие проявления могут выглядеть очень разными. У одного человека ранняя травматика проявляется через тревогу и страх. У другого, через телесное напряжение, хроническую усталость, ощущение внутренней сжатости, блоков. У третьего, через сексуальные трудности, невозможность расслабиться, страх потери контроля или глубокое недоверие к собственному телу.
Иногда человек будто живет с постоянным внутренним фоном опасности. Внешне все может быть спокойно, но внутри тело продолжает реагировать так, как будто угроза рядом. Дыхание становится поверхностным, мышцы сжимаются. Психика постоянно сканирует пространство. Человек может не понимать, чего именно он боится, но страх уже есть. И это одна из причин, почему такая симптоматика бывает мучительной. Она словно не имеет ясного адреса. Непонятно, к чему ее отнести. Непонятно, где начало. Непонятно, почему обычные аргументы и техники не успокаивают.
Почему ранние травмы могут внезапно оживать во взрослом возрасте?
Перинатальная травматика может долго оставаться скрытой. Человек может жить относительно устойчиво, адаптироваться, работать, строить отношения, справляться с обычной жизнью. Но в определенные периоды этот ранний слой может неожиданно активироваться.
Такой процесс часто ощущается как «провал». Человек будто внезапно оказывается в состоянии, которое сильнее текущей ситуации. Реакция кажется чрезмерной. Событие вроде бы не такое страшное, но внутри поднимается волна паники, бессилия, ужаса, тоски, отверженности, телесной скованности или необъяснимого отчаяния.
У женщин сильным триггером может выступить все, что связано с темой планирования ребенка, беременности и родов. Причем это может касаться не только ее собственной беременности. Иногда достаточно беременности подруги, близкой родственницы, разговоров о родах, медицинских обследований, посещения роддома, новостей о перинатальных утратах.
Беременность и роды сами по себе являются мощным телесным, психическим и символическим процессом. В этот период женщина сталкивается с темами жизни, смерти, отделения, контроля, зависимости, боли, уязвимости, границ, материнского тела, собственного рождения и рождения другого. Неудивительно, что собственный ранний опыт может откликнуться очень сильно.
Подобные «провалы» могут возникать и вне репродуктивной темы. Их нередко запускают состояния сниженного жизненного и психического ресурса, нервное истощение, тяжелый стресс, резкие перемены, серьезные заболевания, а также ПТСР разных форм. Иногда триггер бывает индивидуальным и связанным с уникальной внутриутробной или родовой ситуацией человека. Это может быть определенный звук, запах, цвет, музыка, положение тела, медицинская обстановка, ощущение давления, нехватки воздуха, одиночества, холода, яркого света или невозможности выбраться.
Со стороны это может выглядеть странно. Сам человек тоже может сомневаться: «Почему меня так накрыло? Что вообще произошло? Почему такая мелочь вызвала такую сильную реакцию?» Но для психики триггер не всегда является мелочью. Он может стать ключом к очень раннему следу, который не хранится в виде обычного воспоминания, но живет как телесно-эмоциональная реакция, как глубинное воспоминание.
Именно поэтому в терапии важно не обесценивать такие состояния. Не говорить человеку: «Вы просто накручиваете себя». Гораздо точнее исследовать, с каким слоем опыта может быть связана эта реакция.
Что психика сохраняет из внутриутробного периода и родов.
Идея о том, что ранний опыт может сохраняться в психике, развивается в психологии и психотерапии уже давно. Одним из первых серьезно о травме рождения заговорил австрийский психоаналитик Отто Ранк, Розенфельд. В 1924 году он опубликовал монографию «Травма рождения», где рассматривал рождение как первое фундаментальное переживание отделения и утраты внутриутробной защищенности.
С точки зрения этой концепции, рождение может переживаться как «изгнание плода из материнского чрева». Это первая сильная травма перехода, которая в дальнейшем может влиять на развитие неврозов у детей и взрослых. Чем глубже и интенсивнее травма рождения, тем труднее человеку может быть поддерживать гармонию в психоэмоциональной и сексуальной сферах.
Позже для исследования внутриутробного периода жизни ребенка был введен термин «пренатальная психология». Его связывают с именем Ханса Густава Грабера. Это направление изучает эмоциональное восприятие плода, его память, влияние внутриутробных впечатлений на образ мышления, психоэмоциональные проявления и стиль поведения ребенка и взрослого человека в последующей жизни.
С точки зрения концепции памяти плода, ребенок с момента зачатия воспринимает происходящее с ним во время беременности и рождения. Он может слышать и воспринимать голоса матери и близких, их эмоции, настроение, отношение к нему, общий эмоциональный фон. Конечно, речь не идет о памяти в привычном взрослом смысле, где есть четкие слова, даты и сюжет. Скорее это память состояния, тела, ощущения, эмоционального климата.
В течение XX века ряд психиатров и психологов исследовали вопрос внутриутробной жизни ребенка и пришли к важным выводам:
- Дородовая память является реальностью.
- У человека она составляет его подсознание и бессознательное.
- Эти бессознательные чувства могут управлять мышлением, эмоциями и поведением человека после его рождения.
- Еще неродившийся ребенок может получить позитивную информацию и отношение, которые будут способствовать раскрытию задатков, заложенных в генах и полученных от родителей.
- Если ребенок получает негативную информацию и отношение, это может способствовать обратным процессам и проявлению ряда психических травм после рождения и во взрослом возрасте.
Для практической психотерапии здесь особенно важен не спор о терминах, а сам принцип: человек может не помнить ранний опыт сознательно, но его психика и тело могут продолжать нести отпечаток этого опыта.
Если во внутриутробном периоде или в родах было много угрозы, отвержения, страха, боли, медицинского вмешательства, нехватки ресурса, эмоциональной недоступности матери или тяжелых обстоятельств, психика может сохранить это как базовое ощущение: «мир небезопасен», «мне трудно пройти переход», «я один», «мне нельзя расслабляться», «мне нужно бороться за жизнь».
А если ранний опыт был достаточно поддерживающим, теплым, принимающим, это может стать почвой для большей устойчивости, доверия к миру и способности проживать трудности без тотального разрушения изнутри.
Когда понимания недостаточно, чтобы симптом ушел.
Здесь мы подходим к очень важному вопросу: как понять, связаны ли психоэмоциональные проблемы, нарушения и симптомы человека с травмой рождения?
Самостоятельно это определить трудно. Можно читать статьи, узнавать себя, сопоставлять факты, но диагностика требует профессионального взгляда. Важно обратиться к психологу или психотерапевту, который умеет работать с ранней травматикой, может бережно провести исследование и, если необходимо, подключить других специалистов.
Почему это важно? Потому что внутриутробная память и память новорожденного в основном хранятся вытесненными в подсознание и бессознательное. Они не лежат на поверхности. Их нельзя просто «вспомнить» усилием воли. Нельзя приказать себе: «А теперь я пойму, что было в родах».
Через двери сознания и одних только мыслей в эту область часто не получается войти. Человек может быть очень умным, тонким, рефлексирующим, многое понимать о себе и все равно не добираться до корня. Это не значит, что он плохо старается. Это значит, что слой, с которым нужно работать, организован иначе. Если травма произошла «до слов», к ней не всегда можно подойти только через сознание, логику, вербальный язык.
И тогда особенно важным становится символический язык. Психика говорит не только логическими объяснениями. Она говорит образами, метафорами, телесными ощущениями, снами, фантазиями, рисунками, внезапными ассоциациями, внутренними сценами. Через этот язык вытесненный материал может стать видимым, доступным для контакта и последующей коррекции.
Именно поэтому в работе с травмой рождения высокую ценность могут иметь имагинативные методы. Слово «имагинативный» происходит от латинского imago, то есть «образ». Имагинативные техники работают с психоэмоциональной сферой через образы и метафоры. История этого направления начинается еще в XIX веке и развивается до настоящего времени как комплекс отдельных авторских подходов.
Среди таких направлений можно выделить интерактивное направленное воображение М. Росстана, 1996, медитативную терапию М. Эммонса, 1978, психоаналитически ориентированную символдраму Г. Лейнера, эмоционально-образную терапию Н. Д. Линде.
В контексте работы с имагинациями, образами, метафорами состояний, ситуаций, чувств и физиологических симптомов, одной из основных техник становится диалог с образами. Человек не просто «придумывает картинку». Он вступает в контакт с тем, что психика показывает в символической форме. И через этот контакт можно увидеть внутренние конфликты, напряжения, защитные реакции, травмированные части и скрытый ресурс.
В этом есть особая бережность. Психику не ломают прямым вторжением. Не заставляют насильно вспоминать. Не требуют сразу объяснить то, для чего пока нет слов. Ей дают возможность говорить на своем языке.
Почему образ может сказать больше, чем рациональное объяснение.
В работе с перинатальной травматикой особенно важно создать условия, в которых человек не будет чувствовать насилия над собой. Ранняя травма часто связана с переживанием беспомощности, давления, угрозы, невозможности выбраться, потери контроля. Поэтому терапия не должна повторять эту динамику.
Образные методы ценны тем, что позволяют подходить к глубинному материалу постепенно. Психика сама показывает то, что готова показать. Иногда это образ пространства. Иногда, животного. Иногда, воды, пещеры, дороги, темноты, света, младенца, тела, узла, стены, клетки или чего-то совсем неожиданного.
В этих образах может быть зашифровано многое: страх, защита, застывание, желание исчезнуть, невозможность двигаться, потребность в тепле, контакт с болью, запрет на жизнь, оборванный импульс к движению, утраченный ресурс. Но все это проявляется не как сухая теория, а как живая внутренняя реальность человека.
В моей практике, как психолога, и также через мой личный клиентский опыт работы с диагностикой и коррекцией травмы рождения, самую высокую эффективность показывают именно имагинативные методы. Они позволяют работать там, где обычное рациональное понимание часто оказывается недостаточным.
Отдельно хочу отметить специализированное обучение по теме «Внутриутробная травма. Диагностика. Психотерапия», которое я проходила в «Мастерской практикующего психолога» у Вернигоровой Ирины Степановны. Этот курс строится на основе отечественных и зарубежных исследований, а также авторской концепции имагинативной реинтегративной психотерапии.
Имагинативная реинтегративная психотерапия представляет собой теоретический и практический подход, комплекс методик, основанный на приемах погружения в разные слои психического за счет целенаправленного вызывания образов воображения и дальнейшей работы с обнаруженными внутренними конфликтами. С помощью такой методики можно исследовать разные запросы, не только полностью неосознанные, но и осознанные, уже названные человеком. В отличие от классической психотерапии, здесь на первый план могут выходить не только отношения «пациент-терапевт», но и отношения «пациент и его образы, метафоры».
Это очень тонкий момент. Внутренний образ становится не просто иллюстрацией, а участником терапевтического процесса. Через него можно увидеть, где в психике застрял страх, где остановилось движение, где часть личности будто осталась в старом переживании, а где сохранился ресурс, к которому человек давно не имел доступа.
Проективные и имагинативные методы как бережный путь к глубинной травматике.
Какие методы, на мой взгляд, особенно хорошо работают с травмой рождения?
Первый важный комплекс техник, который я использую, это дуэт двух проективных графических тестов: «Гомункулюс» и «Несуществующее животное». У этих тестов широкий спектр диагностических возможностей. В том числе они могут показывать особенности перинатальной травматики человека.
Проективные графические тесты помогают перевести информацию из зоны подсознания и бессознательного в область проявленного. Человек рисует, а психика через рисунок показывает то, что пока трудно назвать словами. В этом и заключается ценность метода: появляется материал, с которым уже можно работать. Через такие рисунки можно очень бережно и глубоко прикоснуться к первичной травматике, провести исследование и коррекцию. Поскольку работа идет через образы и метафоры, человек не чувствует грубого вторжения. Психика проявляет то, что беспокоит, чтобы этот узел напряжения наконец можно было увидеть, исследовать и начать развязывать.
Второе важное направление, которое стоит отметить, это имагинативные техники символдрамы. Например, такие мотивы, как Луг, Пещера, Река, Озеро. С их помощью работа проводится мягко, но при этом глубоко и результативно. В расслабленном, открытом состоянии психика получает возможность показать то, что было вытеснено, то, где копится напряжение, травматика, боль, внутренний конфликт. Во время ресурсных путешествий по своему внутреннему миру с проводником-психологом человек может соприкоснуться со своей травмой рождения и с другими важными внутренними темами.
Здесь снова имеет значение работа через образы и метафоры. Она открывает доступ к глубоким слоям психики, где могут находиться корневые травмы. Это позволяет исследовать и прорабатывать перинатальную травматику фундаментально, но при этом максимально бережно, без давления на психику.
Также в работе я включаю техники и приемы из эмоционально-образной и регрессионной терапии. Это дает возможность подходить к травме комплексно, видеть разные слои переживания и работать не только с симптомом, но и с теми внутренними структурами, которые его поддерживают.
Конечно, важно понимать: такие методы не являются «волшебной кнопкой». Они требуют профессиональной осторожности, постепенности и хорошего контакта между клиентом и специалистом. Но именно поэтому они могут быть особенно ценны. Они не обещают мгновенного чуда, а дают путь к тому, что долго оставалось скрытым.
Как возвращается ресурс после глубинной терапии травмы рождения.
Когда работа идет не только с симптомом, но и с глубинным источником напряжения, изменения могут быть более целостными. Человек начинает не просто «лучше себя контролировать». Он может постепенно перестать жить в постоянной внутренней обороне.
1. После такой терапии человек может получить значительное улучшение психоэмоционального состояния. Нередко улучшается и физическое состояние, потому что психика и тело тесно связаны. Если внутренней системе больше не нужно тратить огромные силы на удержание вытесненной травмы, высвобождается энергия, которая раньше уходила на защиту, подавление, напряжение и выживание.
2. Снижается тревожность. Уходит или становится слабее внутреннее напряжение. Симптомы, которые долго беспокоили и приносили дискомфорт, могут уменьшаться. Иногда человек замечает, что стал спокойнее реагировать на ситуации, которые раньше запускали сильный страх, раздражение, панику или ощущение беспомощности.
3. Реакции и отношения с собой, людьми и миром постепенно становятся более здоровыми, гармоничными, конструктивными. Человек начинает лучше чувствовать свои границы, потребности, тело, право на жизнь, право на место, право на контакт и отделение.
4. Очень важный результат такой работы связан с восстановлением целостности личности. В травме часть психической энергии как будто остается отщепленной. Человек может жить так, словно какие-то его сильные, живые, здоровые части недоступны. В процессе терапии эти части могут постепенно возвращаться. Не как красивая метафора, а как реальное внутреннее ощущение: «я снова больше, чем моя травма», «во мне есть ресурс», «я могу жить не только из страха».
Также может значительно увеличиваться внутренний ресурс, появляться приток энергии, улучшаться общее состояние. Психика перестает тратить столько усилий на сдерживание глубоко вытесненного материала. И тогда у человека появляется больше сил на жизнь, отношения, творчество, работу, материнство, телесность, близость, удовольствие и выбор.
При этом важно сохранять честность. Психотерапия перинатальной травматики не всегда бывает быстрой. Она требует бережности, точности и уважения к темпу психики. Но если человек действительно несет в себе ранний травматический слой, работа с ним может стать очень значимой.
Для чего важно не бороться с симптомом, а услышать его историю.
Если вы узнаете себя в этой статье, это не означает, что с вами «что-то не так». Это не значит, что вы безнадежны, слишком сложны или плохо поддаетесь терапии. Иногда симптомы просто указывают на более ранний, глубокий слой психики, который долго оставался вне внимания.
Фобии, панические атаки, неврозы, послеродовая депрессия, сексуальные дисфункции, эмоциональные провалы, тревога, телесное напряжение, иррациональные страхи могут иметь разные причины. Но в некоторых случаях среди этих причин действительно стоит рассмотреть перинатальную травматику и травму рождения.
Особенно если человек уже многое из терапии пробовал, многое про себя понял, но внутри все равно остается ощущение корневого узла. Особенно если свои эмоциональные реакции кажутся несоразмерно сильнее текущей ситуации. Например, если самая незначительная ситуация, вызывает просто катастрофическую неконтролируемую ситуацию. Особенно, если тело будто помнит то, чему сознание не может подобрать слов.
В такой работе важно не идти в одиночку. Ранняя травматика требует бережного сопровождения, точной диагностики и профессионального взгляда. Здесь важно не вскрывать психику резко, не давить на нее и не пытаться любой ценой «достать воспоминание». Гораздо ценнее создать пространство, где бессознательное сможет говорить через образы, символы, телесные ощущения и внутренние сцены. Перинатальная психология и психотерапия помогают посмотреть на человека шире. Не только как на набор симптомов. Не только как на результат детских травм или текущих стрессов. А как на живую систему, в которой самая ранняя история тоже может иметь значение.
И если где-то в глубине вашей психики остался след страха, зажима, одиночества, борьбы или боли, к этому следу можно подходить не с позиции силы, а с уважением. Не с требованием немедленно исцелиться, а с готовностью услышать и разрешением пережить, что именно хранилось внутри все эти годы.
Иногда путь к облегчению начинается не с борьбы с симптомом, а с вопроса: какую историю он пытается рассказать?
С верой в вас, Дария ❤️ Ваш путь к себе – место где вас принимают