Он дарил бывшей кольца и браслеты, а мне — утюг
Анна пересчитывала деньги в кошельке уже третий раз.
Тысяча. Две. Пять.
Не сходилось.
Пятнадцать тысяч исчезли, как вода сквозь пальцы.
Она заварила кофе с корицей, села за кухонный стол под старой клеёнкой в цветочек и попыталась вспомнить, куда могла их потратить.
Ответа не было.
Вечером Алексей вошёл в гостиную, как всегда — уверенный, высокий, в очках без оправы.
От него пахло чем‑то дорогим, чужим.
— Дорогая, я тебе кое‑что купил, — сказал он, снимая пальто.
— Что именно?
— Сюрприз.
Сюрприз так и не появился.
Ни через неделю, ни через месяц.
Анна уже и не ждала.
Однажды, перебирая шкаф, она вдруг поняла:
от мужа у неё нет ни одного подарка.
Ни серёжки, ни браслета, ни даже дешёвой безделушки.
Только обещания.
Она позвонила подруге Лене.
— Проверь, — сказала та. — Ты же бухгалтер.
И Анна проверила.
Ночью, когда Алексей уснул, она взяла его телефон.
Пароль — дата их свадьбы.
Иронично.
Переписка с Ириной — той самой бывшей, о которой он говорил:
«Мы просто не сошлись характерами».
Анна листала сообщения, и сердце стучало так громко, что казалось — разбудит его.
«Спасибо за кольцо, очень красивое».
«Ты достойна лучшего».
«Когда привезёшь браслет?»
«На следующей неделе».
Серёжки.
Часы.
Сумка.
Всего — Анна быстро прикинула — тысяч двести.
Двести тысяч на бывшую.
Ноль — на жену.
Она положила телефон на место и легла рядом с ним.
Он дышал ровно, спокойно.
Как человек, у которого нет секретов.
Или который слишком привык к своим секретам.
Утром Алексей сел завтракать.
Фарфоровая чашка с трещиной, яичница, тост.
Обычное утро обычной семьи.
— Дорогая, я тебе кое‑что купил, — произнёс он.
— Что на этот раз?
— Новый утюг.
Анна смотрела на его руки.
Тонкие пальцы, обручальное кольцо.
Те самые руки, которые отправляли бывшей кольца, браслеты и серьги.
— А где деньги на утюг? — спросила она тихо.
— С зарплаты.
— У нас нет лишних пяти тысяч, Алёша.
Он замолчал.
Отодвинул тарелку.
Плечи напряглись.
— Ты всё это время дарил украшения ей? — спросила Анна ровно, будто уточняла, не пересолен ли суп.
Алексей не ответил.
Смотрел в окно, где начинал накрапывать мелкий дождь.
— Я хочу, чтобы ты ушёл, — сказала она. — Прямо сейчас.
Он поднялся медленно, будто старик.
Взял рюкзак, ключи.
— А дочь?
— Дочь останется со мной.
В прихожей он задержался.
Посмотрел на неё — долго, будто пытался что‑то сказать.
Но слов не нашёл. Дверь закрылась.
Лифт уехал. Анна сидела за столом и пила холодный кофе.
Кофе с корицей — тот самый, который она заварила ночью, когда узнала правду.
Она вымыла чашку и пошла будить дочь. За окном всё ещё шёл дождь.
Но самое страшное она узнала позже.
Когда Алексей ушёл, Анна снова открыла его переписку — теперь уже без дрожи в руках.
И увидела сообщение, которое пропустила ночью:
«Ты не переживай, я всё улажу. Она ничего не узнает.
Главное — не говори ей про квартиру».
Квартира.
Та самая, которую они собирались купить вместе.
Та, на которую Анна откладывала каждый месяц.
Та, о которой он говорил:
«Это будет наш новый дом».
Он собирался оформить её на бывшую.
И уже начал процесс. Анна закрыла телефон. Села на кровать.
И впервые за долгое время почувствовала не боль — ясность.
Он не просто дарил бывшей украшения. Он строил с ней жизнь. За её счёт.
Она встала, подошла к окну и открыла его настежь. Свежий воздух ударил в лицо. Дождь стал тише.
Анна выдохнула.
И впервые за много месяцев почувствовала, что может дышать.