Галина закрыла за собой тяжелую металлическую дверь и устало прислонилась к ней спиной. Смена на диспетчерском пункте автобусного парка выдалась тяжелой: водители ругались из-за графиков, пассажиры жаловались на задержки рейсов, а телефон разрывался без умолку. Ей было пятьдесят четыре года, и в последнее время усталость накапливалась быстрее обычного. Хотелось только одного — тишины.
Но тишина в их с Виктором трехкомнатной квартире, доставшейся мужу по наследству, была редким гостем. Виктор сидел в зале, громко включив телевизор, где шла очередная передача с криками и разоблачениями. Галина разулась, повесила куртку на крючок и прошла в комнату.
— Витя, сделай потише, голова раскалывается, — попросила она, опускаясь на край кресла.
Виктор нехотя убавил звук. Ему было пятьдесят шесть, он работал завскладом и считал, что после работы имеет полное право на любой уровень шума.
— Мать звонила, — не глядя на жену, произнес он. — Велела завтра вечером быть у нее. Сказала, разговор серьезный. Лидка тоже приедет с мужем.
Галина напряглась. Вызовы к Антонине Павловне, ее свекрови, никогда не сулили ничего хорошего. Антонина Павловна была женщиной властной, обладала тяжелым характером и виртуозно умела манипулировать окружающими. Золовка Лидия, младшая сестра Виктора, всегда выступала на стороне матери, образуя с ней непробиваемый тандем.
— Что на этот раз? — с подозрением спросила Галина. — Опять будем обсуждать, кто сколько картошки должен посадить в следующем сезоне?
— Откуда я знаю? — огрызнулся Виктор. — Сказано приехать — значит, приедем. Это моя мать.
На следующий вечер они сидели в гостиной Антонины Павловны. Квартира свекрови была обставлена тяжелой, громоздкой мебелью эпохи дефицита. В центре комнаты стоял массивный стол, за которым собралась вся родня: сама хозяйка во главе, Лидия с мужем Николаем по одну сторону, и Галина с Виктором по другую.
Антонина Павловна долго молчала, выдерживая театральную паузу. Она обвела присутствующих строгим, пронзительным взглядом, поправила кружевную салфетку на столе и наконец заговорила.
— Я собрала вас не просто так, — ее голос звучал громко и торжественно. — Мне семьдесят восемь лет. Я всю жизнь отдала вам, детям. Отказывала себе во всем, чтобы вы выросли, встали на ноги. А теперь, когда мое здоровье уже не то, я имею право на достойную старость.
Лидия активно закивала, бросая на Галину многозначительные взгляды.
— Мамочка, конечно, ты имеешь полное право! Мы для тебя все сделаем! — громко заявила золовка.
— Вот именно, — продолжила свекровь. — Вы сами видите, как тяжело мне даются поездки на дачу. Электрички душные, расписание неудобное. У меня суставы болят сумки таскать. А участок бросать нельзя, там земля хорошая. Я приняла решение. Мне необходим автомобиль. Хороший, вместительный, чтобы я села и с комфортом поехала. Права у меня лежат с давних лет, нужно только освежить навыки.
Галина удивленно подняла брови. Антонина Павловна не садилась за руль лет тридцать, если не больше. Идея выглядела абсурдной, но Галина решила пока промолчать, ожидая развязки. Она интуитивно чувствовала подвох.
— Мама, машина — это дорогое удовольствие, — осторожно подал голос Николай, муж Лидии. — У нас сейчас таких денег нет, мы кредит за дачу Лиды выплачиваем.
Антонина Павловна махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— А я с вас денег и не требую. Я все продумала. Решение есть, и оно самое справедливое.
Свекровь перевела тяжелый взгляд на Галину. В комнате повисла звенящая тишина.
— Галина, у тебя есть однокомнатная квартира, — чеканя каждое слово, произнесла Антонина Павловна. — Она все равно стоит пустая, квартиранты твои съехали. Твою квартиру продадим и на эти деньги купим мне машину, буду на дачу с комфортом ездить. А то, что останется от суммы, положите себе на счет.
Галина оцепенела. Ей показалось, что она ослышалась. Эта крошечная однушка была единственным ее личным имуществом, доставшимся от родителей. Это была ее опора, гарантия спокойствия в любой жизненной ситуации.
— Что вы сказали? — голос Галины прозвучал тихо, но твердо.
— Что слышала! — повысила тон свекровь. — Хватит сидеть на имуществе как собака на сене! Мы одна семья! Твой долг — помогать матери твоего мужа. Продаем квартиру, берем мне внедорожник.
Галина повернулась к Виктору, ожидая, что муж сейчас остановит этот театр абсурда. Но Виктор смотрел в стол, нервно теребя край скатерти.
— Витя? — позвала Галина. — Ты ничего не хочешь сказать своей маме?
Виктор поднял глаза, и в них Галина увидела смесь трусости и раздражения.
— Галя, ну а что такого? — пробормотал он. — Мама дело говорит. Зачем тебе эта однушка? Одни проблемы с ней. А маме реально нужен комфорт. Мы же семья, должны поддерживать друг друга.
Лидия тут же подключилась к атаке:
— Вот именно! Ты всегда была эгоисткой, Галя! Только о себе думаешь! Мама здоровье на вас положила, а тебе для нее жалко каких-то квадратных метров!
Возмущение внутри Галины нарастало с каждой секундой. Она смотрела на этих людей и поражалась их беспардонной наглости.
— Послушайте меня внимательно, — произнесла Галина, вставая из-за стола. — Моя квартира — это моя собственность. Никто ничего продавать не будет. Никаких внедорожников за мой счет не предвидится. Если вам так нужна машина — берите кредиты, складывайтесь, покупайте. Мое имущество неприкосновенно.
Лицо Антонины Павловны пошло красными пятнами. Она схватилась за грудь, изображая предобморочное состояние.
— Довели! Родную мать в могилу сводят! — заголосила она. — Змею на груди пригрели!
— Вызывайте скорую, если плохо, — холодно ответила Галина. — А я ухожу. Витя, ты идешь?
Виктор вскочил, замахал руками:
— Иди одна! Я с матерью останусь, ей помощь нужна после твоих выходок!
Галина молча развернулась и вышла из квартиры. На улице дул промозглый ветер, но она его не замечала. Внутри кипела обида. Поведение мужа стало для нее настоящим ударом. Он даже не попытался защитить ее интересы, он открыто встал на сторону тех, кто требовал отнять ее единственное жилье.
Всю следующую неделю Виктор жил у матери. Он звонил Галине каждый день, требуя "одуматься", давил на жалость, обвинял в черствости. Галина отвечала сухо и бросала трубку. Она чувствовала, что в этой истории есть второе дно. Настойчивость, с которой вся семья вцепилась в идею продать именно ее квартиру, казалась подозрительной. Антонина Павловна прекрасно могла бы продать свой капитальный гараж, которым давно никто не пользовался. Но нет, им нужна была именно недвижимость Галины.
В пятницу у Галины выдался выходной. Она решила поехать в свою однушку. Жильцы съехали две недели назад, и Галина планировала переклеить там обои, чтобы сдать квартиру подороже.
Дом находился на другом конце города. Галина поднялась на пятый этаж, достала ключи. Вставив ключ в замок, она обнаружила, что он не поворачивается. Галина присмотрелась. Сердце забилось чаще. Замок был другим. Новая металлическая личинка блестела в подъездном полумраке.
Кто-то сменил замок в ее квартире.
Галина нажала на кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Щелкнула задвижка, дверь приоткрылась. На пороге стоял Игорь, двадцатилетний сын Лидии, племянник Виктора. За его спиной, в коридоре, Галина увидела чужие коробки, сложенные вещи и беременную девушку Игоря, которая протирала зеркало.
— Тетя Галя? — Игорь удивленно заморгал. — А вы какими судьбами?
— Игорь, что ты здесь делаешь? И почему на моей двери другой замок? — ледяным тоном спросила Галина.
Племянник виновато почесал затылок, но затем нагло улыбнулся.
— Так дядя Витя ключи отдал. Сказал, что мы можем заезжать и обживаться. Вы же квартиру продаете ради бабушкиной машины! Мы с матерью посоветовались и решили, что мы у вас ее и купим в рассрочку. Дядя Витя уже взял у нас первый взнос, миллион рублей, наличными. Так что мы теперь тут хозяева, ремонт вот начинаем.
Мир вокруг Галины на мгновение покачнулся...