– Эти тетки нам мешают, – Ренат даже не понизил голос. – Пересадите их куда-нибудь. Или вообще уберите.
Фаина не обернулась. Держала чашку двумя руками, смотрела в окно. За стеклом мокрый апрельский двор блестел лужами.
Этот голос. Она бы его из тысячи выделила. Каждый понедельник на планёрке, каждую пятницу с отчётами. Семь лет – и вот он снова. Только теперь не в кабинете, а в кафе на углу проспекта. Маленькое, с деревянными столами. Фаина ходила сюда каждый четверг уже третий год. Чай, тишина, подруга напротив. И вот – голос из прошлого. Жизнь иногда подбрасывает подарки.
Регина, администратор, замерла у стойки.
– Простите, но столик занят. Гостьи пришли раньше вас...
– Я вижу, что занят, – Ренат хлопнул ладонью по стойке. – Мне этот столик нужен. У окна. Я тут постоянный клиент. Каждую неделю обедаю. А они тут чай за двести рублей цедят.
Светлана, подруга, уже набирала воздух. Светлана всегда была такая – сначала кричит, потом думает. Пятнадцать лет дружбы, и Фаина до сих пор хваталась за её локоть перед каждой ссорой.
– Не надо, – тихо сказала Фаина. – Пусть.
– Как это «пусть»? Он нас тётками назвал! При всех!
– Слышала.
Фаина сняла очки с цепочки, протёрла салфеткой. Уголок рта дёрнулся. Не от обиды – от узнавания. Эти интонации. Этот напор. Даже запах одеколона, кажется, тот же.
Ренат давил на Регину. Та мялась, краснела, листала что-то в планшете.
– У нас нет свободных столиков у окна, – выдавила она. – Могу предложить зал справа...
– Мне не нужен зал справа! – Ренат повысил голос. Пара за дальним столиком подняла головы. – Мне нужен этот стол!
Повернулся к Фаине.
– Женщины, вы долго ещё? Чай-то допейте уже.
Светлана стиснула вилку.
– Фая, я сейчас встану и скажу ему всё.
– Сиди. Я сама. Не сейчас.
И улыбнулась. Светлана эту улыбку знала. Тихая, с прищуром. После неё обычно кто-то получал.
***
Ренат сел за соседний столик. Через проход, в полутора метрах. С ним был мужчина в сером пиджаке – тише, сдержаннее, с аккуратной бородой. Эмиль, как назвала его Регина, принимая заказ.
– Значит, по контракту, – Ренат раскрыл папку. – Тридцать пять процентов наших, двадцать – подрядчик. Сроки – до сентября. Если затянем – неустойка.
Фаина слышала каждое слово. Привычка. Одиннадцать лет руководства приучили слушать даже то, что говорят за спиной. Особенно то, что говорят за спиной.
Она чуть усмехнулась в чашку. Рукава закатаны, часы поблёскивают, жесты широкие. Семь лет назад у него не было ни часов, ни уверенности. Были мятые рубашки и трясущиеся руки перед каждой планёркой. Надо же, как люди растут. Хамство, правда, растёт быстрее.
– Ну что, тётя, долго ещё? – Ренат повернулся снова. – Или нам вторую чашку ждать?
– Ренат, – тихо сказал Эмиль. – Не надо.
– А что? Может, человеку домой пора. Внуков кормить.
Фаина положила руку Светлане на запястье. Твёрдо.
– Минутку, – сказала она. И отпила чай. Не торопясь.
Повернулась. Медленно. С удовольствием. Надела очки. Посмотрела на Рената прямо – тем взглядом, который в отделе называли «рентген».
Три секунды. Потом лицо Рената поплыло. Загар стал серым. Перстень на мизинце тихо звякнул о стакан.
– Фаина... Григорьевна?
– Здравствуй, Ренат.
Тишина. Эмиль поднял брови. Регина замерла с подносом.
– Я не узнал... Со спины... Темно было...
– Со спины я «тетка». А в лицо – Фаина Григорьевна. – Она улыбнулась. – Забавная у тебя оптика, Ренат. Прямо как с отчётами – зависит от угла подачи.
Ренат потянулся к стакану, глотнул воды. Движения стали дёрганее. Как тогда, когда она вызывала его «на разговор». Рубашку поправил, ворот застегнул. Будто можно было застегнуть обратно то, что уже вылетело.
– Давно не виделись... Вы хорошо выглядите!
– Спасибо. Пенсия идёт на пользу. – Фаина чуть наклонила голову. – А ты, я смотрю, растёшь. «Тетку убрать» – это новый уровень переговорных навыков?
Эмиль кашлянул. Тихо, в кулак.
Ренат дёрнул щекой. Попытался перевести в шутку:
– Ну, Фаина Григорьевна, вы же понимаете – не узнал, со спины, бывает...
– Бывает, – кивнула Фаина. – Ещё бывает – уволиться, не забрав коробку с вещами. Она, кстати, до сих пор на складе стоит. Если интересно.
Ренат замолчал. Посмотрел на Эмиля. Тот изучал салфетку.
– Ты уволился в девятнадцатом. В марте. Двадцать третьего, кажется. Я помню, потому что за неделю до этого закрывала за тобой квартальный отчёт. С ошибкой на четыреста семнадцать тысяч. Я тогда ещё подумала: вот человек уходит – а я за ним дочищаю. В последний раз. Оказалось – не в последний. Мы, видишь, ещё встретились.
Покраснел. Быстро, от шеи к вискам.
– Это было давно...
– Давно. А привычки те же. Раньше хамил в курилке, теперь – при публике. Карьерный рост, что сказать.
Ренат выпрямился. Расправил плечи.
– Фаина Григорьевна, я вас уважаю. Но это было другое время. У меня своё дело. Обороты, клиенты. Я давно не тот стажёр.
– Не стажёр, – согласилась Фаина. – Стажёры обычно вежливее.
***
Светлана под столом пнула её по ноге. Одними губами: «Добивай».
Фаина отодвинула чашку. Сложила руки перед собой – как на планёрке, когда готовилась разбирать чей-то провал. Одиннадцать лет в должности. Некоторые вещи тело помнит лучше, чем голова.
– Ну что, Ренат, раз встретились – давай вспомним, как ты «быстро учился». Ты пришёл в отдел в пятнадцатом. Двадцать шесть лет. Без опыта, без рекомендаций. На собеседовании сказал: «Я быстро учусь». Помнишь?
– Помню, – он дёрнул подбородком.
– Первый год ты путал дебет с кредитом. Я проверяла твои таблицы каждый понедельник. По сорок минут. Сорок четыре проверки за год. Тридцать часов моего времени. Только на проверку. Только за первый год.
Эмиль подался вперёд.
– Второй год – три сорванных проекта. Городская поставка, областной тендер, школьное оборудование. Сто сорок парт – ты перепутал артикулы, заказал на два размера меньше. Для начальной школы вместо средней. Я прикрыла. Перед директором сказала, что задержка по моей вине.
Эмиль откинулся на стуле. Скрестил руки на груди. Слушал, как слушают аудитора.
Ренат крутил перстень. Быстро, нервно, по кругу.
– Третий год – поставщик из Казани. Подписал договор без согласования. Без моей визы, без юриста. Штраф – сто восемьдесят тысяч. Компания заплатила. Я написала объяснительную от своего имени. Меня лишили квартальной премии.
Фаина прикрыла глаза на секунду. Цифры всплывали сами.
– В декабре того же года ты просил тридцать тысяч к Новому году. Я ходила к финансовому дважды. Выбила сорок.
– Фаина Григорьевна, это всё...
– Это факты. У меня память хорошая. Профессиональная деформация, – она улыбнулась. – Хочешь дальше? Восемнадцатый год. Ты базу клиентов чуть не удалил. Три тысячи контактов. Одно нажатие. Я восстанавливала два выходных. Шестнадцать часов. Муж звонил – не брала трубку.
– Хватит, – Ренат поднял руку. Голос глуше.
Фаина откинулась на стуле.
– Итого за четыре года. Больше ста тридцати часов моего времени. Тридцать две тысячи премии. Три объяснительных. А ты получил двести сорок тысяч премиальных, которые я выбивала. Каждый квартал ходила и объясняла, что «парень перспективный, просто неопытный».
Эмиль повернулся к Ренату.
– Это правда?
Ренат молчал. Ногой дёргал под столом.
Фаина пожала плечами.
– Если не верите – можете в архиве запросить. Объяснительные никуда не делись.
***
Ренат резко встал. Стул отлетел к стене.
– Вы уже на пенсии! Вы уже никто! А я – владелец компании! Штат, обороты, налоги! Вы в прошлом – а я в настоящем!
– Никто, – Фаина усмехнулась. – Любимое твоё слово. Ты его и раньше часто использовал. Про уборщицу Розу Ивановну – «она никто, пусть моет». Про бухгалтера Зинаиду Павловну – «она никто, ей до пенсии полтора года». Про курьера Лёшу – «он никто, ноги ходят, пусть носит». У тебя все, кто старше и тише – «никто». Удобная картина мира.
– А теперь и я – «никто». Тетка с чаем, которую надо убрать со столика. – Покачала головой. – Семь лет, Ренат, а набор слов тот же. Только перстень новый.
– Она спектакль устроила! При моём партнёре! Специально!
– Специально? Я сидела и пила чай. Ты подошёл, ты назвал меня теткой, ты потребовал убрать. Это ты устроил спектакль. Я просто включила свет в зале.
Ренат стоял. Дышал тяжело. Желваки ходили.
– Вы мне ещё ответите. У меня связи. У меня юрист.
– Юрист – это хорошо. Тебе бы ещё бухгалтера нормального. И курсы делового этикета.
Посмотрела поверх очков. Тем самым взглядом, от которого в кабинете замолкали все.
– Ренат, сядь.
Он сел. Рефлекс. Тело вспомнило раньше, чем голова возразила.
И тут же осознал, что сел по команде. При партнёре. При администраторе. При двух столиках случайных посетителей. Покраснел до корней. Сжал кулаки на коленях.
Эмиль отвернулся к окну. Регина тихо ушла за стойку и начала протирать бокалы, хотя бокалы были чистые.
Фаина достала телефон.
– Знаешь, я не злопамятная. Но уши у меня работают. Ты тут при мне полчаса контракт обсуждал. Субподряды, проценты, сроки до сентября. – Она чуть прищурилась. – Заказчик случайно не Ильдар Ахметович?
Ренат побледнел. Мгновенно.
– Откуда вы...
– Ильдар Ахметович пять лет был в наблюдательном совете. Мы до сих пор общаемся. Раз в месяц – чай. За этим столиком. Он в прошлый четверг рассказывал про нового подрядчика. Молодой, амбициозный, «горы свернёт». Описание – один в один.
Нашла номер. Нажала вызов. Смотрела на Рената спокойно, не мигая.
Ренат открыл рот. Закрыл. Горло перехватило. Потянулся к телефону Фаины – может, хотел выхватить, может, нажать отбой. Но рука замерла на полпути. Не посмел.
– Ильдар Ахметович? Добрый день. Это Фаина Григорьевна. Скажите, ваш новый подрядчик – не Ренат ли Камалов?
Тишина. Слышно было, как за стойкой булькает кофемашина. Регина замерла с бокалом в руке. Пара за дальним столиком смотрела не скрываясь.
– Он самый? Вот совпадение. Просто мы тут встретились в кафе. Он меня теткой назвал и попросил убрать из-за столика. Да, при всех. Нет, не обиделась. Просто решила уточнить – это тот Ренат, которого я три раза от увольнения спасала? Ну вот, теперь будете знать. Всего доброго. Привет супруге.
Положила телефон. Аккуратно. Рядом с чашкой. Параллельно краю стола. Как раскладывала документы перед совещанием.
Ренат сидел белый. Перстень больше не крутил – руки лежали на коленях, как чужие.
Эмиль поднялся. Застегнул пиджак. На Рената не посмотрел.
– Подожду в машине.
Вышел. Дверь щёлкнула.
Ренат посидел ещё секунд десять. Потом встал. Молча забрал папку. Молча застегнул верхнюю пуговицу рубашки – зачем-то. Пошёл к выходу. У двери остановился. Повернул голову. Губы дрогнули – хотел что-то сказать.
Не сказал. Вышел. Колокольчик над дверью звякнул. За окном он прошёл мимо Фаины, не поднимая головы. Сел в машину к Эмилю. Через минуту машина уехала.
***
Фаина подвинула к себе чашку. Чай остыл, но она всё равно отпила. Мята. Хорошо.
Женщина за дальним столиком подняла чашку кофе и молча кивнула Фаине. Та кивнула в ответ. Незнакомые, но иногда кивка хватает.
– Фая. – Светлана смотрела круглыми глазами. – Ты только что уничтожила человека.
– Я? Я чай пила. Он сам пришёл, сам нахамил, сам нарвался. Я помогла вспомнить биографию.
– Ты позвонила его заказчику! При партнёре! При всём кафе!
– Позвонила знакомому. Сказала правду. Ни слова лжи. Ни одного.
Светлана помолчала. Покрутила ложкой в чашке.
– А если контракт потеряет?
– Значит, Ильдар Ахметович так решит. Я ничего не просила. Факты, цифры. Ничего личного.
– Фая, ты ему при партнёре зачитала все его проколы за четыре года. Это очень «личное».
– А называть незнакомую женщину теткой и требовать убрать – это «деловое»?
Светлана фыркнула.
– А если не потеряет контракт?
– Тогда Ренат получил урок бесплатно. Раньше за его уроки платила я. А теперь – он сам. Справедливо.
Регина подошла. Поставила свежую чашку.
– Мятный. За счёт заведения.
– Спасибо, Регина.
Светлана покачала головой.
– Жёстко ты с ним.
– Жёстко – это когда мальчик, которого ты четыре года учила считать, называет тебя теткой и требует пересадить. А то, что я сделала – просто хорошая память и плохое воспитание. Его, не моё.
Она отпила чай.
– Он ведь неглупый. Просто привык, что можно. Что «тетки» молчат. Что администраторы кивают. Что деньги дают право кричать. А потом удивляется, когда «тетка» оказывается с хорошей памятью.
Светлана усмехнулась.
– Ты всегда всё помнила.
– Всегда.
***
Прошло три недели. Ренат не звонил и не писал. Через общих знакомых Фаина узнала: контракт с Ильдаром Ахметовичем не потерял. Но условия пересмотрели. Проценты срезали с тридцати пяти до двадцати. Проверку устроили – лицензии, документы, отзывы прежних заказчиков. Эмиль от совместных обедов отказался. Встречаются только по делу, и то через секретаря.
Ренат, говорят, всем жалуется: бывшая начальница подпортила карьеру. Встретила в кафе и унизила при партнёре. Ни за что ни про что. Просто из вредности. Просто потому что «тетка обиделась».
Ни за что.
Фаина пьёт чай по четвергам в том же кафе. Регина бронирует столик у окна. Без просьб. Просто ставит табличку «занято» к двум часам.
Заслужил?