Многие знают Мартина Лютера как человека, который 500 лет назад прибил к дверям церкви 95 тезисов и начал Реформацию. Но мало кто вникал в то, как именно Лютер понимал Церковь. Время от времени появляются работы, где учение Лютера о Церкви подвергается критике. В одной из таких работ говорится, что у Лютера есть серьёзные слабые места: он якобы не заботился о миссии, не имел учения о конце света, не построил правильной системы епископов, допускал ошибки в этике и вообще хотел не улучшать общество, а только сохранять его.
Давайте разберём эти обвинения по порядку. А правы ли критики или они просто не поняли Лютера? Давайте посмотрим, что лютеранская традиция отвечает на эти нападки — и ответ этот убедительный.
Обвинение первое: Лютер не думал о миссии и евангелизме
Что говорят критики: Лютер якобы вообще не понимал, что Церковь должна нести веру другим народам. Он был сосредоточен на спорах с Папой и на том, как устроить богослужение, а о том, чтобы крестить язычников или проповедовать неверующим — не думал. У него нет «миссионерского измерения».
Лютеранский ответ: Это очень распространённое заблуждение, но оно возникает оттого, что люди мерят XVI век мерками XIX века. В XIX веке появились миссионерские общества, которые отправляли корабли в Африку и Азию, строили школы и больницы. Но во времена Лютера мир был другим. Европа считалась христианской — проблема была не в том, что кругом язычники, а в том, что сама Церковь внутри себя исказила Евангелие.
Что сделал Лютер для миссии? Самое главное: он перевёл Библию на немецкий язык. До этого простые люди не могли читать Слово Божье — служба шла на латыни, которую никто не понимал. Лютер дал людям Библию на их родном языке. Это ли не миссия? Это величайшее миссионерское дело! Кроме того, он написал Большой и Малый катехизисы — книжки, где простым языком объяснено, во что верят христиане. Он сочинял песни, чтобы люди могли петь веру своими устами.
Лютер считал: если чисто проповедовать Евангелие и правильно совершать таинства, вера сама начнёт распространяться. Не нужны специальные планы и стратегии — Слово Божье само имеет силу. Именно так и вышло: через сто лет после Лютера лютеранские церкви появились в Америке, потом в Африке, в Азии — везде, куда переселенцы несли с собой немецкую Библию и лютеранский катехизис.
Поэтому говорить, что Лютер не заботился о миссии — значит не понимать, что миссия для него начиналась с того, чтобы дать людям чистое Слово. Без этого все миссионерские поездки бессмысленны.
Обвинение второе: У Лютера нет учения о последних временах (эсхатологии)
Что говорят критики: Посмотрите на учение Лютера о Церкви — там почти ничего не сказано о конце света, о Втором пришествии Христа, о Страшном Суде. Это слабое место.
Лютеранский ответ: Это просто неправда. Лютер постоянно говорил о последних временах. Он жил с ощущением, что конец мира уже близок. Для него сам Папа Римский был тем самым антихристом, о котором говорится в Библии. Лютер писал об этом открыто и смело.
Посмотрите на лютеранское богослужение: в каждой литургии верующие исповедуют Символ веры, где есть слова: «И снова грядущего со славою судить живых и мёртвых, и Царству Его не будет конца». Каждый лютеранин знает, что Христос придёт судить мир.
У Лютера разбросано множество мыслей о воскресении мёртвых, о новой земле и новом небе, о том, что наши тела восстанут в последний день. Просто он не написал отдельной толстой книги именно об эсхатологии — но это не значит, что её нет. Учение о последних временах пронизывает всё его богословие как красная нить. Когда Лютер говорит о вере, о надежде, о крещении — он всегда имеет в виду, что мы движемся к вечности.
Так что обвинение в отсутствии эсхатологии несостоятельно. Она есть, просто не вынесена в отдельную главу.
Обвинение третье: Нет продуманной системы епископов
Что говорят критики: Лютер разрушил старую церковную иерархию, а новой не создал. Епископы остались не у дел, что привело к слабости и недолговечности реформации.
Лютеранский ответ: Здесь критики путают два разных понятия. Лютер не отменял епископов как служение. Он отменял злоупотребления епископов. В Аугсбургском исповедании — главной книге лютеранской веры — ясно сказано: мы сохраняем церковный порядок и епископское служение, но требуем, чтобы епископы не ставили свои законы выше Евангелия. Если епископ учит правильно и не принуждает к отречению от совести — лютеране с радостью его признают.
Что произошло на самом деле? В Германии многие епископы остались верны Папе и боролись против Лютера. Поэтому лютеранам пришлось самим назначать пасторов и суперинтендентов — это такие люди, которые выполняли те же функции, что и епископы, но без незаконных притязаний на власть.
А вот в Скандинавии (Швеция, Финляндия, Норвегия) лютеранская церковь сохранила епископов до сих пор. У них есть епископы, которые рукополагают пасторов, заботятся о порядке, но при этом не претендуют на непогрешимость. Так что Лютер вовсе не против епископов — он против плохих епископов, которые заглушают Евангелие.
Поэтому критика «нет епископальной системы» бьёт мимо цели. Система есть, просто она очищена от злоупотреблений.
Обвинение четвертое: Цель Церкви — сохранять общество, а не улучшать его
Что говорят критики: Учение Лютера о двух Царствах (духовном и мирском) ведёт к тому, что Церковь становится консервативной силой. Она не пытается сделать мир лучше, не борется с несправедливостью, а только заботится о порядке: лишь бы не было анархии.
Лютеранский ответ: Это глубокое непонимание. Лютер действительно учил, что Бог правит миром двояко: через Евангелие (в Церкви) и через закон и меч (в государстве). Но это не значит, что Церковь всё равно на всё. Церковь должна проповедовать Евангелие — а Евангелие меняет сердца. Когда сердца меняются, люди начинают сами творить добро: помогать бедным, защищать слабых, прощать обиды.
Лютер не был «сохранителем несправедливости». Кто боролся с индульгенциями? Лютер. Кто выступал против коррупции в Риме? Лютер. Кто требовал, чтобы пасторы сами жили по Евангелию? Лютер. Это ли не улучшение общества? Просто Лютер верил, что насильно навязывать добро нельзя. Нельзя мечом заставить человека уверовать. Нельзя тюрьмой сделать его милосердным. Единственный способ изменить общество к лучшему — это проповедовать Слово, которое обращает сердца.
Обвинение в том, что Лютер хотел только «сохранять порядок» — это карикатура. Лютер хотел порядка, основанного на правде Божьей. И когда этот порядок нарушался ложными учениями или насилием — он выступал против. Но он никогда не призывал Церковь брать в руки меч и переустраивать мир силой — потому что это путь фанатиков, который всегда заканчивается кровью.
Обвинение пятое: Лютер слишком разделил Церковь на видимую и невидимую – из‑за этого в лютеранстве ослабла дисциплина и порядок
Что говорят критики: Лютер ввёл опасное различие между «невидимой» Церковью (куда входят только истинные верующие, известные одному Богу) и «видимой» Церковью (земная община со священниками, таинствами, зданиями). Он постоянно подчёркивал, что главное – невидимая Церковь, а видимая – всего лишь её внешнее проявление. Из этого якобы вытекает, что к видимой Церкви можно относиться небрежно: её границы размыты, дисциплина ослаблена, отлучение перестаёт быть страшным. Ведь если человек исключён из видимой Церкви, он всё равно может оставаться членом невидимой – и наоборот, быть в видимой, но не принадлежать к истинной. Такое учение, по мнению критиков, развращает церковную жизнь: пасторы теряют реальную власть вязать и решить, община не может очищать себя от закоренелых грешников, и в итоге любой, кто формально посещает богослужения, считается «почти членом Церкви». Без чёткой дисциплины Церковь превращается в вольное общество, где нет ответственности.
Лютеранский ответ: Это обвинение основано на упрощении. Да, Лютер различал видимую и невидимую Церковь – но не для того, чтобы пренебречь видимой, а для того, чтобы никто не обольщался внешностью. В католической Церкви его времени считалось, что если ты крещён, слушаешь мессу и не отлучён – ты обязательно спасён. Лютер увидел, что это неправда: среди крещёных есть лицемеры и неверующие, а есть верующие, которых несправедливо отлучили (как его самого). Поэтому он сказал: истинное членство в Церкви определяется верой в сердце, а не только внешним пребыванием в общине.
Но значит ли это, что Лютер отменил церковную дисциплину? Нет. Он написал целый трактат «О ключах» (1530), где подробно объяснил, что власть прощать и удерживать грехи (то есть отлучать) дана Церкви Христом. Лютер учил: видимая Церковь обязана наказывать открытых грешников, не кающихся. Таких людей пастор должен отлучать от Причастия. Но при этом сам акт отлучения – это человеческое действие, которое Бог может принять или не принять. Если человек отлучён несправедливо, Бог его не отвергает. Если же отлучён справедливо, но потом приносит покаяние – Церковь должна его принять обратно. В лютеранских церквях XVI века существовали церковные суды, отлучения действительно применялись (например, к ростовщикам или прелюбодеям).
Что касается «размытости границ» – здесь Лютер остаётся честным. Никто из людей не может прочитать чужие сердца. Поэтому видимая Церковь всегда будет смешанной: пшеница и плевелы растут вместе до жатвы. Пытаться создать на земле «чистую Церковь» из одних святых – это как вырывать плевелы раньше времени, повредив пшеницу. Лютер видел, что радикалы (анабаптисты) именно так и поступали: они отлучали всех, кто не соответствует их высоким стандартам, и в итоге дробили Церковь на маленькие самолюбивые группки. Это, по мнению Лютера, ещё хуже, чем мягкость.
Поэтому упрёк в «ослаблении дисциплины» несправедлив. Дисциплина у Лютера есть, но она строится на двух осторожных принципах: (1) никто не может судить о вере другого окончательно, (2) но внешние, видимые грехи надо исправлять. Это не слабость, а трезвая мудрость. Если сравнить лютеранский подход с римско-католическим (где дисциплина часто превращалась в политику) или с анабаптистским (где дисциплина вела к гордости и расколам) – лютеранский путь оказывается самым жизнеспособным на длинной дистанции.
Подытожим: видимая Церковь для Лютера не «второсортна». Именно через неё – через проповедь, таинства, выговор и отлучение – Бог действует в мире. Просто Лютер не обожествляет человеческие структуры и не забывает, что окончательный суд принадлежит Христу. Это не пренебрежение порядком, а честное признание границ человеческой власти. Такая экклезиология не убивает дисциплину, а ставит её на правильное место – под Евангелие, а не выше Евангелия.
Почему все эти обвинения несправедливы в главном
Если посмотреть на критику в целом, можно заметить одну закономерность: критики мерят Лютера мерками совершенно другой эпохи. Они хотят, чтобы у Лютера было такое же понимание миссии, как у миссионеров XIX века. Они хотят, чтобы он написал учебник по эсхатологии. Они хотят, чтобы он был политкорректным и безошибочным в своих советах. Но XVI век — это не XXI век, и даже не XIX.
Лютер делал самое главное: он вернул Церковь к Слову Божьему. Он сказал: Церковь — это не папа, не кардиналы, не красивые здания и не богатые монастыри. Церковь — это собрание верующих, где чисто проповедуется Евангелие и правильно совершаются таинства. Всё остальное производно от этого.
И оказалось, что когда Церковь сосредоточена на Слове и таинствах, у неё появляется и миссия (потому что Слово хочется нести дальше), и эсхатология (потому что Слово говорит о грядущем Христе), и здоровое устройство (потому что Слово учит о служении). Церковь не умирает, а живёт и растёт.
Посмотрите на лютеранские церкви сегодня. Они есть в Германии и США, в Танзании и Эфиопии, в Индонезии и Папуа — Новой Гвинее. Миллионы людей по всему миру исповедуют веру, которую переоткрыл Лютер. Разве это не доказательство того, что его экклезиология — учение о Церкви — жива и действует? Если бы у Лютера были такие серьёзные провалы, как пишут критики, лютеранство давно исчезло бы. Но оно не исчезло. Оно растёт.
Критика учения Лютера о Церкви основана на трёх главных ошибках:
- Анахронизм — историческая несправедливость, когда наши сегодняшние представления о миссии, политкорректности и организации насильно приклеивают к человеку XVI века.
- Непонимание центра — критики смотрят на второстепенные детали, упуская из виду главное: для Лютера Церковь рождается из Слова Божьего и таинств. Из этого здорового центра вырастает всё остальное.
- Смешение личности и учения — личные ошибки и резкие слова Лютера не отменяют истинности его богословия. Христиане следуют за Христом, а не за безгрешностью Лютера.
Лютер был не святым без недостатков. Он был живым, страстным, иногда жестоким на язык человеком. Но он указал Церкви на Христа — единственного Главу Церкви. И пока лютеране остаются верными этому — проповедуют Евангелие, крестят, причащают, поют псалмы и надеются на грядущее Царство — их вера будет жить, несмотря на любую критику.
Поэтому на все обвинения лютеранская традиция отвечает спокойно и уверенно: наша Церковь основана на Слове Божьем, а не на человеческом мнении. И это Слово сильнее любых критических статей.