Воспоминания людей, заставших 40-е годы, — это урок для нас: нельзя забывать…
Перед праздничными днями жильцы интернатов, где мы помогаем с вашей поддержкой, много рассказывали о том, что им довелось пережить.
Сегодня мы публикуем рассказ от первого лица — историю Ларисы Григорьевны Запорожцевой. Она живет в Скороднянском интернате Белгородской области.
«Я родилась в городе Валуйки в 1937 году. Когда началась война, мне было 4 годика. Мою маму звали Полина Игнатьевна, а папу Григорий Филиппович.
В нашей семье у родителей было 18 детей. Но не все дети выжили. Мои братья и сёстры умерли от дизентерии, скарлатины и голода. Один брат Кузьма погиб на войне.
В городе Валуйки наша семья жила в частном доме у хозяина. Он сдавал нам этот дом. Самого хозяина тоже забрали на войну.
Мой папа до войны работал пекарем. А мама была домохозяйкой.
Я очень хорошо запомнила старшего брата Кузьму. Он часто со мной играл. Брат знал, что я боюсь мышей. Поэтому он к спичечному коробку привязывал верёвку. И когда я заходила к нему в комнату, он дёргал рукой верёвочку, и спичечный коробок двигался по полу. Брат кричал: «Мыша, мыша!». Я вскрикивала и убегала из комнаты. Мой брат Кузьма любил играть на гитаре и петь. Я даже запомнила строчки с одной песни, которую пел брат: «Не поеду больше к яру. Там тоска меня берёт. Занда песни не играет. Хор цыганский не поёт».
Мой брат ушёл на войну добровольцем. Он был в танковых войсках и погиб на Курской Дуге. Помню, что мама сильно плакала, когда узнала, что брат погиб.
Хлебокомбинат, где работал отец, расформировали. И всем сотрудникам раздали соль, сахар, муку и молоко. Наша семья разложила продукты в стеклянную тару и закопала в ямку во дворе на огороде.
Отец отправился на передовую воевать. Я помню, как немцы нашли наши запасы в огороде и всё забрали себе.
Запомнился один случай. Заходит в дом немец и обращается к маме: «Сына, сына». А мама отвечает: «Какой сына? Нет тут никакого сына». А немец показывает пальцем на потолок. Намекает, что, мол, лезь туда. А мама немцу отвечает: «Сам лезь». Тогда немец с пола поднимает соломинку и показывает её. Оказалось, что он пришёл сено для лошадей просить.
Приходил к маме в дом ещё один немец. Тот сказал, что мама будет работать у них поваром. Есть им готовить будет. Чтобы её не убили, она согласилась. А сама обманула немцев. Ночью собрала нас — маленьких детей — и бежала из Валуек в деревню к глухонемой тётке. Это была родная сестра нашего папы.
Нас у мамы осталось вместе со мной трое. У меня ещё было две сестры. Это Таня (1934 года) и Лена (1940 года). Мама ещё котомки с едой несла, и мы останавливались в ближайших деревнях, чтобы перекусить. В тех деревнях уже были немцы. Они требовали от наших людей мясо, яйца. Наконец мы добрались до глухонемой тёти. У тёти мы забрались на тёплую печку и лежали там грелись. Вдруг видим, как заносят и кладут на пол наших солдат раненных. А солдаты наши от боли охают и ахают. Мама и тётя их бинтами перевязывают. Спустя время, пришли наши солдаты и погрузили раненых на носилки. И повезли в госпиталь.
У глухонемой тёти рядом жил сосед. У него была пасека и он нас, детей, подкармливал мёдом.
Когда война закончилась, то все праздновали Победу. Наша семья вернулась в город Валуйки. Там в Валуйском лесу было много повешенных русских солдат. Это недалеко от аэродрома.
От отца с войны приходили письма. Из одного письма мы узнали, что у отца сильная контузия и он лежит в больнице на Украине. Мой отец прошёл всю войну, а домой вернулся только в 1947 году. С фронта пришёл инвалидом, и ему дали группу инвалидности. У него были ордена и медали. После войны папа работал сторожем и прожил 85 лет.
Голод я тоже пережила. Мама собирала грибы, тёрн, крапиву. Мы всё это ели, чтобы выжить…»