Краткая история Санкт-Петербурга
В августе 1939 года Германия и Советский Союз удивили весь остальной мир объявлением о пакте Молотова — Риббентропа о ненападении, в котором они согласились не нападать друг на друга и не поддерживать кого-либо в нападении на другую сторону. Секретной частью пакта была договорённость о разделе Восточной Европы на сферы влияния. Финляндия и прибалтийские государства — Литва, Латвия и Эстония, — все из которых обрели независимость во время русской революции 1917 года и последовавшей за ней гражданской войны, оказались в советской сфере. Кроме того, стороны договорились о границе раздела Польши между ними. В следующем месяце Германия вторглась в Польшу с запада, в то время как Советы вторглись в Польшу с востока.
Ни Гитлер, ни Сталин не имели ни намерений, ни иллюзий, что их соглашение продлится долго, но оно дало время Германии справиться с Францией и Британией без русского вмешательства. Равно как и у Советов появилось время, чтобы укрепить Красную армию после сталинских чисток офицеров в 1930-х годах и заняться своими внешнеполитическими проблемами, не связанными с Германией.
Одной из таких проблем для Советов был север и близость финской границы к Ленинграду. Сталин не доверял финнам — да и кому бы то ни было, по правде говоря, — и ему не нравилось, что его граница с Финляндией проходила всего в двух десятках миль от бывшей российской столицы. Сталин предложил финнам несколько бессмысленных российских территорий и взамен потребовал острова в Финском заливе и территорию на Карельском перешейке. Финляндия отказалась.
В ноябре 1939 года НКВД обстрелял советскую пограничную заставу и возложил вину за это на финнов, использовав этот инцидент как оправдание для вторжения, начавшегося позже в том же месяце. Несмотря на огромное преимущество в живой силе и превосходство в воздухе, советское наступление быстро забуксовало. Советы наступали через сильно лесистую и заболоченную местность, полагаясь на фронтальные атаки на сильно укреплённую линию Маннергейма. Финны храбро сопротивлялись, но к марту 1940 года численное преимущество советских войск сломило линию обороны, и Красная армия приблизилась к Виипури (Выборгу), вынудив Финляндию просить мира. Советы получили контроль над Карельским перешейком, но Красная армия выступила в этой кампании невероятно плохо, понеся около 350 000 потерь против примерно 70 000 у финской армии.
После финской кампании Советы официально аннексировали и оккупировали Прибалтийские государства. Как это ни парадоксально, дополнительные советские территории между Россией и Германией усложнили планы обороны Ленинграда в случае немецкого вторжения. Красная армия была организована в военные округа, которые в военное время назывались фронтами. Ленинградский военный округ был огромен и отвечал за оборону северо-запада России. Но с присоединением новых территорий оборонительные планы и укрепления Ленинграда устарели, поскольку теперь предполагалось, что если немцы решат вторгнуться, то их наступление на Ленинград будет остановлено оборонительными силами нового Прибалтийского особого военного округа и Ленинград не будет втянут в серьёзные бои.
Летом 1940 года Маркиан Попов сменил Кирилла Мерецкова на посту командующего Ленинградским военным округом. На Попова возложили задачу разработать оборонительные планы для побережья Баренцева моря, границы с Финляндией и побережья Финского залива. Ему также предстояло создать стратегию противовоздушной обороны города Ленинграда. Попов сосредоточил оборону Ленинградского округа на потенциальном вторжении со стороны Финляндии, уделяя мало внимания возможной атаке с юго-запада. Две армии — Седьмая и Четырнадцатая — должны были защищать приграничный район от Мурманска до Ладожского озера. Оборона новой приграничной территории вокруг Выборга была возложена на 23-ю армию. Наконец, Попов намеревался оставить пять дивизий в резерве под своим личным контролем для использования в возможных контратаках. Однако оборонительная мощь была несколько обманчивой. Развёрнутые на передовой дивизии часто были укомплектованы лишь наполовину, с расчётом на то, что после начала мобилизации они будут доведены до полного состава. Планы мобилизации исходили из того, что о вторжении удастся узнать за полторы недели, что даст достаточно времени, чтобы довести силы Красной армии до полной готовности. Существовала также проблема того, что на самом деле означала «полная готовность». Оценки количества транспортных средств и прочего оборудования, доступного для военного использования, часто были завышены, поскольку колхозы и заводы из страха быть наказанными сообщали о наличии повреждённой или несуществующей техники как о пригодной к использованию.
Для предотвращения морского десанта Попов планировал использовать Краснознамённый Балтийский флот, чтобы закрыть Финский залив, и перебросить стрелковый корпус в Прибалтийский особый военный округ для обороны северного побережья Эстонии. На бумаге Балтийский флот был грозным — более 300 кораблей, включая подводные лодки. Но большинство из них были плохо обслуживаемы и недостаточно снабжены. Одной из причин было то, что Кронштадтская военно-морская база была закрыта после мятежа там в 1921 году, и даже когда её вновь открыли, там отсутствовали возможности для надлежащего обслуживания флота.
Подобно его морским планам, планы Попова по противовоздушной обороне были на бумаге куда сильнее, чем в реальности. Он мог похвастаться более чем 1000 самолётов, но большинство из них были устаревшими. Чистки 1930-х годов значительно замедлили технологическое развитие, поскольку никто не хотел рисковать быть замученным и расстрелянным за саботаж, если новое оборудование или тактика не сработают как обещано или кто-то другой предложит лучшую идею. Подготовка пилотов также затруднялась по той же причине. Повреждение или потеря самолёта во время учебного полёта могли быть расценены как саботаж. Коммуникация также была проблемой. Как и в случае с ранними советскими танковыми соединениями, очень немногие российские самолёты были оснащены радиоприёмниками, а те, что были, обычно имели только приёмники. Логика заключалась в том, что человеку в самолёте или танке нужно только получать и выполнять приказы. У него не было причин обладать способностью передавать информацию. Более того, советская военно-воздушная мощь оставалась неоспоримой во время польской и финской кампаний, что привело к незаслуженной самоуверенности в своих силах.
Немцы, со своей стороны, провели 1940 год в обсуждении возможности вторжения в Россию. Немцы понимали, какой урон был нанесён советской военной командной структуре сталинскими чистками. И ужасные показатели Красной армии в Польше и Финляндии не оставляли у них сомнений в том, что немецкая армия превосходит противника. Но все те же проблемы с вторжением в Россию существовали и раньше на протяжении всей истории: плохая дорожная сеть, ограниченные железные дороги с колеёй более широкой, чем в остальной Европе, экстремальные погодные условия, необъятность российской территории и, казалось бы, неисчерпаемый запас живой силы.
К декабрю 1940 года было признано, что успешное вторжение возможно. Генерал Франц Гальдер, начальник штаба Верховного командования сухопутных сил Германии (ОКХ), писал, что цели, изложенные на недавней конференции с Гитлером, достижимы и что они должны захватить достаточно территории, чтобы предотвратить любые возможные будущие воздушные атаки со стороны Советов на Германию. Для этого им нужно уничтожить как можно больше Красной армии на западе, не позволив ей раствориться в российских просторах.
«Русский неполноценен. Армии не хватает руководства… Весной у нас будет заметно лучшее положение в руководстве, материальной части и войсках, в то время как русские будут находиться в явно низшей точке… При любой атаке на русскую армию необходимо избегать опасности простого оттеснения русских. Мы должны использовать методы наступления, которые рассекают русскую армию и позволяют уничтожать её в котлах».
18 декабря 1940 года Гитлер издал директиву № 21, в которой излагались намерения Германии относительно России. В ней говорилось, помимо прочего: «Германский вермахт должен быть готов разгромить Советскую Россию в ходе быстротечной кампании…» и «Приготовления… должны быть завершены к 15 мая 1941 года». Также в ней утверждалось: «Конечной целью операции является создание заслона против Азиатской России по линии Волга — Архангельск», а также: «В ходе этих операций российский Балтийский флот быстро лишится своих баз и, следовательно, больше не сможет вести боевые действия», и «Финляндия прикроет сосредоточение Северной группы немецких войск…». В директиве далее говорилось о важности того, чтобы группа армий «Север» захватила Ленинград до любых операций против Москвы, если только Красная армия не будет настолько основательно разбита, что выполнение обеих задач одновременно станет легко достижимым.
К весне 1941 года германское руководство завершало подготовку планов вторжения. Ответственность за захват Прибалтийских государств и, в конечном счёте, Ленинграда возлагалась на группу армий «Север». Группой армий «Север» командовал генерал-фельдмаршал Вильгельм Риттер фон Лееб, ветеран Первой мировой войны на Восточном фронте, который командовал группой армий «C» во время битвы за Францию 1940 года. Под началом фон Лееба находились 18-я армия генерал-полковника Георга фон Кюхлера на левом фланге и 16-я армия генерал-полковника Эрнста Буша на правом.
Остриём группы армий «Север» была 4-я танковая группа генерал-полковника Эриха Гёпнера, состоявшая из двух моторизованных корпусов: 41-го под командованием генерала Георга-Ганса Рейнхардта и 56-го под командованием генерала Эриха фон Манштейна. Их сопровождала своего рода гибридная моторизованно-пехотная дивизия из состава СС «Мёртвая голова» (SS-Totenkopf). Их задачей было прорвать советскую оборону и как можно быстрее выйти к реке Даугава в Латвии, чтобы захватить плацдармы в Даугавпилсе и Екабпилсе. Цель заключалась как в том, чтобы обеспечить способность германской группы армий пересечь реку до того, как русские смогут взорвать мосты, так и в том, чтобы запереть силы Красной армии на западном берегу реки, где они могли бы быть уничтожены.
После месячной задержки операция «Барбаросса» началась 22 июня 1941 года. Командующий Прибалтийским особым военным округом генерал-полковник Фёдор Кузнецов располагал всего лишь несколькими полками, развёрнутыми на передовых оборонительных рубежах, которые были легко смяты или обойдены немецкими танками. Кузнецов попытался контратаковать, задействовав свой 12-й механизированный корпус, но корпус был почти полностью уничтожен всего после трёх дней боёв. К 26 июня 8-я танковая дивизия 56-го моторизованного корпуса Манштейна достигла Даугавпилса, захватив дорожный мост. Танковая группа Гёпнера продвинулась настолько быстро, что Лееб приказал танкам занять и удерживать позиции по реке, пока пехотные армии не смогут подтянуться.
2 июля танковой группе был отдан приказ (разрешено) продолжить наступление с указанием взять Остров и Псков. 41-й корпус Рейнхардта захватил Остров 4 июля, что ознаменовало прохождение половины пути до Ленинграда менее чем за две недели. Манштейну, который пытался обойти советскую оборону у Пскова, 9 июля Гёпнер приказал оставить Псков для наступающей 16-й армии и перегруппироваться в Острове. Затем Рейнхардт мог начать наступление на Ленинград, в то время как Манштейн прикрывал бы восточный фланг Рейнхардта и начал бы перерезать дорожные и железнодорожные связи между Ленинградом и Москвой.
В Ленинградском военном округе, отныне Северном фронте, Попову было приказано подготовить оборону на юго-западном направлении. Несколько финских дивизий, продвигаясь на севере, добивались успехов, но было ясно, что Прибалтийский фронт разваливается и Ленинград необходимо будет защищать на юге. Попов собрал гражданских лиц в рабочие батальоны, которые днём и ночью рыли противотанковые рвы и возводили укрепления вдоль линии, примерно следовавшей по реке Луге от Нарвы на северной стороне реки до озера Ильмень (карта будет через пару абзацев). Курсанты ленинградских военных училищ были объединены с отрядами народного ополчения, чтобы удерживать фронт вместе с корпусом 11-й армии. Остатки 8-й армии Северо-Западного (Прибалтийского) фронта также были переданы Северному (Ленинградскому) фронту.
К юго-западу от озера Ильмень, где 56-й корпус Манштейна наступал из Острова, отступавшие силы Красной армии оказались в неожиданно благоприятной ситуации. Они по сути окружали агрессивные немецкие танки, которые находились за пределами поддержки 16-й армии к югу от них. Если бы русские смогли организоваться для контратаки, они могли бы ударить по Манштейну с нескольких сторон, что они и попытались сделать в середине июля. 11-я армия атаковала Манштейна как с севера, так и с юга. В то же время 27-я армия нанесла удар по немецкой 16-й армии, чтобы помешать ей продвинуться на север для поддержки танков Манштейна. К 16 июля Манштейн отбивал атаки почти со всех сторон. Но усилия советской 27-й армии по оттеснению немецкой 16-й армии провалились. Более того, 27-я армия умудрилась попасть в окружение и была в основном уничтожена. Советское контрнаступление провалилось, но оно стоило 56-му корпусу драгоценного времени и значительного количества мобильной техники, необходимой для прорыва и окружения советских войск.
Поскольку немецкое наступление на Ленинград теперь шло с опозданием, Гитлер приказал 3-й танковой группе из группы армий «Центр», наступавшей на Москву, передать в состав группы армий «Север». 3-я танковая группа должна была наступать на северо-восток, чтобы обеспечить как южный фланг северной группы армий, так и северный фланг группы армий «Центр», перерезав пути снабжения между Москвой и Ленинградом. Северной группе армий предстояло возобновить наступление на Ленинград на фронте от Нарвы до озера Ильмень. 41-й танковый корпус Рейнхардта вместе с пехотным корпусом должны были взять Кингисепп, после чего наступать на Ленинград. На правом фланге Рейнхардта корпусу Манштейна предстояло взять Лугу. Части 16-й армии Буша должны были взять Новгород, а затем наступать вверх по реке Волхов к Чудову. Остальная часть его армии должна была оказывать поддержку новой 3-й танковой группе. 18-я армия Кюхлера должна была завершить операции в северо-западной Эстонии, после чего наступать на северо-восток через Нарву.
Тем временем Ставка приказала провести ещё одно советское контрнаступление, сосредоточившись на немецком фланге к югу от озера Ильмень. Район Старой Руссы удерживал X корпус 16-й армии, а ближайшим прикрытием его фланга был II корпус, находившийся более чем в 50 милях к югу. Советская 34-я армия генерал-майора Кузьмы Качанова устремилась в эту брешь с намерением изолировать немецкий X корпус. Манштейну было приказано передислоцироваться вместе с дивизией СС «Мёртвая голова» для оказания помощи против нового советского наступления. Манштейн атаковал открытый фланг Качанова. За неделю боёв половина 34-й армии была уничтожена и отброшена на исходные позиции. Неудивительно, что Качанов был арестован, обвинён в саботаже и казнён. Это было ещё одно неудачное контрнаступление для русских, но также и очередная длительная задержка для немецкого наступления на Ленинград.
Пока Манштейн подавлял советское наступление на западе, Рейнхардт 8 августа начал переправу через Лугу. Несколько дней дождей и плохой погоды ограничили возможности моторизованных частей и не позволили люфтваффе оказывать поддержку с воздуха. Продвижение было медленным, потери — высокими, но к 20 августа передовые танки находились всего в 25 милях от Ленинграда, нанося значительный урон советским запасам и коммуникациям, всё больше изолируя защитников города.
Южнее 3-я танковая группа 22 августа начала своё наступление на северо-восток, закрывая разрыв между группами армий «Север» и «Центр» и уничтожая большую часть советской 22-й армии, устраняя тем самым любые дальнейшие угрозы флангам II и X корпусов южнее озера Ильмень. Это позволило Манштейну атаковать на восток из Старой Руссы, где он окружил и уничтожил большую часть того, что осталось от советских 27-й, 11-й и 34-й армий. Это был по существу последний вклад Манштейна в наступление на Ленинград. Он был переведён в группу армий «Юг» для принятия командования 11-й армией, а его танковый корпус был передан в состав 3-й танковой группы для использования в нападении на Москву.
Когда немецкие силы сомкнулись вокруг Ленинграда, Гитлер издал новую директиву, отражавшую эволюцию его взглядов на город. Изначально акцент на раннем взятии Ленинграда делался как для того, чтобы ликвидировать важный промышленный центр, так и для деморализации большевиков путём захвата символа их революции. Гитлер повторил своё мнение, что с Ленинградом следует разобраться до Москвы, но вместо того чтобы подчеркивать необходимость захвата города, он теперь лишь упомянул, что его северные силы должны соединиться с финнами, чтобы окружить город. Планы вторжения в Россию всегда включали снабжение вермахта за счёт российских продовольственных запасов, прежде чем немецкие поселенцы в конечном итоге займут плодородные сельскохозяйственные угодья. Никогда не было намерения управлять городами или включать существующее русское население в состав нового рейха. Города, включая Ленинград, имели мало значения. Если бы немцы действительно взяли под контроль Ленинград, 2,5–3,5 миллиона гражданских лиц, солдат и беженцев в городе и вокруг него стали бы ртами, которые нужно было бы кормить в течение предстоящей зимы, — ответственность, которую немцы мало стремились на себя брать. Йозеф Геббельс писал в своём дневнике о мыслях Гитлера 18 августа:
«Он хочет избежать потерь среди наших солдат. Поэтому он больше не намерен брать Петербург силой оружия, а скорее заморить его голодом до капитуляции».
Эта перемена тактики не была поспешной. Был проконсультирован глава Мюнхенского института питания профессор Вильгельм Цигельмайер, которому предоставили оценки численности населения и продовольственных запасов Ленинграда, а также средние зимние температуры и условия. Его спросили, как долго должна поддерживаться блокада, чтобы население умерло от голода. Профессор подсчитал, что большая часть города погибнет к весне. Генерал-майор Вальтер Варлимонт, заместитель начальника оперативного управления ОКВ, писал:
«…герметично запечатать Ленинград, затем ослабить его террором и растущим голодом. Весной мы займём город… вывезем выживших во внутренние районы России и сравняем Ленинград с землёй с помощью взрывчатки».
Альфред Йодль, начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ), согласился, что такой подход морально оправдан, поскольку город, вероятно, кишел ловушками и заразными болезнями. Подвергать немецкие войска этим опасностям было бы безответственно. Они могли бы просто подождать, пока обитатели города умрут, затем сровнять город с землёй и передать регион финнам.
Тем временем на земле оборона Ленинграда рушилась. Северный фронт был разделён на Ленинградский фронт и Карельский фронт. Оба фронта, наряду с уже почти не существующим Северо-Западным фронтом, находились под прямым контролем Ставки. Это изменение не оказало немедленного влияния на фронте. К концу августа I корпус 16-й армии наступал севернее озера Ильмень, взяв Новгород и Чудово. Слева от них два корпуса мчались на север по Ленинградскому шоссе, и перехватить их могли лишь немногочисленные отряды местного ополчения. 7 сентября немецкие танковые дивизии достигли Ладожского озера, захватив Шлиссельбург и Синявино.
Немцы теперь растянулись от побережья Финского залива до южных берегов Ладожского озера. Финны заняли северную половину Карельского перешейка. В отличие от 1919 года, во время Гражданской войны в России, когда белые русские под командованием Николая Юденича не смогли перерезать пути снабжения Ленинграда, Германия и Финляндия отрезали все сухопутные пути сообщения Ленинграда с остальной Россией.