Экран телефона Игоря вспыхнул в густой темноте спальни резким, почти болезненным светом. Это было обычное уведомление, короткий звук, который в другой день я бы даже не заметила сквозь сон. Но сегодня я мучилась от бессонницы, а телефон мужа лежал на моей тумбочке — он забыл его там, когда пошел в душ.
Я потянулась, чтобы перевернуть аппарат экраном вниз, но мой взгляд невольно зацепился за всплывающее окно мессенджера.
«Сладких снов, мой лев. Твоя страшила уже спит? Жду не дождусь завтрашнего вечера…»
Пальцы замерли. В груди что-то оборвалось, словно лифт на огромной скорости рухнул в шахту. «Страшила». Это он обо мне? Я осторожно, стараясь не дышать, смахнула уведомление и ввела пароль. Да, я знала его пароль. Год рождения его матери. Мы были женаты десять лет, у нас не было друг от друга секретов. По крайней мере, я так думала.
Переписка с контактом «Алексей Шиномонтаж» оказалась ящиком Пандоры. Под этим мужским именем скрывалась некая Лика. Двадцать два года, судя по фото, которое она ему присылала. Длинные нарощенные ресницы, пухлые губы, идеальный пресс и полное отсутствие комплексов.
Я читала их диалог, и с каждым пролистанным экраном мое сердце превращалось в кусок льда.
«Она опять надела этот свой застиранный халат. Клянусь, малыш, меня тошнит, когда я смотрю на нее. Как только мы закроем сделку по слиянию, я подам на развод. Оставлю ей минимум, она все равно не умеет распоряжаться деньгами», — писал мой муж. Человек, которому я отдала лучшие годы, ради которого бросила аспирантуру, чтобы работать на двух работах, пока он строил свой бизнес.
«Бедненький мой. Терпи. Зато потом мы улетим на Бали, только ты и я», — отвечала Лика.
Я услышала шум воды в ванной. Игорь выключил душ.
Паника на секунду сковала меня, но затем пришла абсолютная, кристальная ясность. Я положила телефон ровно на то же место, закрыла глаза и притворилась спящей. Когда Игорь лег рядом, от него пахло моим любимым гелем для душа. Он чмокнул меня в макушку — дежурно, бездушно — и отвернулся.
В ту ночь «страшила» умерла. Из пепла сожженных иллюзий родилась женщина, у которой был ровно месяц до того самого корпоративного вечера в честь слияния компаний Игоря. Месяц, чтобы превратить его жизнь в руины.
Утром я сварила ему кофе. Идеальный капучино с густой пенкой. Я смотрела, как он пьет его, читая утренние новости, и улыбалась.
— Ты сегодня какая-то бледная, Лен, — бросил он, не поднимая глаз от планшета. — Сходила бы к врачу. Или в парикмахерскую.
— Обязательно, милый, — кротко ответила я, пряча руки в карманы того самого «застиранного халата», чтобы он не заметил, как они дрожат.
В тот же день я сидела в кабинете Виктора Сергеевича — лучшего и самого беспринципного адвоката по бракоразводным процессам в нашем городе. Консультация стоила как крыло самолета, но я оплатила ее со своего личного счета, о котором Игорь давно забыл.
— Итак, Елена, — Виктор Сергеевич внимательно посмотрел на меня поверх очков. — Ваш муж планирует оставить вас ни с чем после сделки. Что мы имеем?
Я достала из сумки толстую папку. Десять лет назад, когда Игорь только открывал фирму, я была ее соучредителем. У меня был 51% акций, потому что стартовым капиталом послужили деньги от продажи квартиры моей бабушки. Игорь был генеральным директором, лицом компании, а я — «тихой гаванью». Он давно убедил меня, что мои акции — это просто формальность.
— Он думает, что я дура, Виктор Сергеевич. Он подсунул мне на подпись документы о передаче моей доли ему, сказал, что это нужно для иностранных инвесторов. Но я их не подписала. Я сказала, что потеряла их, а он, видимо, в суматохе забыл.
Адвокат хищно улыбнулся.
— Елена, вы не просто не останетесь ни с чем. Вы можете оставить его без компании. Но нам нужно время, чтобы собрать доказательства вывода средств — я уверен, он тратит деньги компании на свою пассию.
— У нас есть ровно месяц, — сказала я. — До банкета в честь слияния.
Я всегда была симпатичной, но замужество и быт стерли с меня лоск. Я перестала краситься, волосы собирала в небрежный пучок, покупала удобную одежду вместо красивой. Я экономила на себе, чтобы Игорь мог купить себе новый «Порше» — «для статуса, Ленусь, инвесторы смотрят на машину».
Я сняла со своей кредитки приличную сумму и отправилась в лучший салон города.
— Сделайте так, чтобы мой муж перестал меня узнавать, — сказала я топ-стилисту.
Мои тусклые, секущиеся волосы были безжалостно отрезаны. Вместо них появилось стильное, дерзкое каре цвета платинового блонда. Косметолог колдовала надо мной три дня: пилинги, маски, микротоки. Моя кожа снова засияла.
Затем был шопинг. Я купила белье, которое стоило больше, чем весь мой гардероб за последние пять лет. Но главным приобретением стало платье для корпоратива. Изумрудно-зеленое, шелковое, с открытой спиной и разрезом от бедра. Оно сидело на мне так, словно его сшили боги.
Дома я продолжала играть роль «страшилы». Перед приходом Игоря я надевала безразмерный свитер, прятала новую прическу под дурацкой косынкой, смывала макияж и делала вид, что у меня болит голова.
— Господи, Лена, ты выглядишь как тетка, — поморщился он однажды за ужином. — На банкет в честь слияния я пойду один. Скажу всем, что ты приболела. Там будут важные люди, а ты... ну, ты сама понимаешь. Не твой формат.
Я опустила глаза, чтобы скрыть торжествующий блеск.
— Конечно, Игорек. Как скажешь. Мне и самой не хочется в эту толпу.
Мне нужно было узнать врага в лицо. Нанять частного детектива оказалось проще простого. Через два дня у меня на столе лежало досье на Лику. Анжелика Смирнова, фитнес-тренер. Ничего выдающегося, кроме амбиций и умения вытягивать деньги из богатых, стареющих мужчин. Игорь оплачивал ей съемную квартиру в центре, покупал сумки от Chanel и переводил круглые суммы на «мелкие расходы». Все это со счетов нашей компании.
Мой план требовал, чтобы Лика присутствовала на банкете. Игорь не посмел бы привести ее официально — он слишком дорожил своей репутацией перед западными партнерами, которые ценили семейные ценности.
Я взломала его рабочую почту (пароль оказался предсказуемым — кличка его первой собаки и год рождения) и от имени его секретаря отправила Лике пригласительный VIP-билет на банкет, добавив приписку: «Игорь Николаевич просил передать, что приготовил для вас сюрприз к финалу вечера. Ждем вас в 20:00. Дресс-код — Black Tie».
Лика, ослепленная предстоящим триумфом и обещаниями Бали, не заподозрила подвоха.
Параллельно Виктор Сергеевич закончил работу с документами. Оказалось, что без моей подписи, как владелицы 51% акций, сделка по слиянию недействительна. Более того, мы подготовили иск о растрате корпоративных средств. Капкан захлопнулся. Осталось только нажать на курок.
Наступила пятница, день банкета. Игорь уехал из дома еще в обед, сославшись на то, что нужно проконтролировать подготовку зала в ресторане отеля «Астория». Он даже не поцеловал меня на прощание, лишь крикнул из прихожей:
— Лен, не жди меня, буду поздно! И не звони, я буду с инвесторами!
Как только за ним закрылась дверь, я налила себе бокал дорогого шампанского. Выпила его до дна, глядя на свое отражение в зеркале. На меня смотрела потрясающая, уверенная в себе женщина. Холодная, как сталь. Красивая, как месть.
К семи вечера приехал визажист. Смоки-айс, идеальный тон, красная помада глубокого винного оттенка. Изумрудное платье легко скользнуло по телу. Я надела туфли на шпильке и дорогие серьги с бриллиантами — подарок Игоря на нашу первую годовщину, когда он еще умел любить кого-то, кроме себя.
Я подъехала к «Астории» ровно в 21:00, когда банкет был в самом разгаре.
Охранник на входе преградил мне путь.
— Простите, мадам, вход только по пригласительным.
Я холодно улыбнулась и достала из сумочки паспорт и выписку из реестра акционеров.
— Я Елена Скворцова. Главный учредитель компании, которая устраивает этот праздник. Отойдите.
Двери в бальный зал распахнулись. Играл легкий джаз, официанты разносили шампанское. В центре зала, окруженный толпой европейских инвесторов, стоял Игорь. Он выглядел победителем. В своем сшитом на заказ смокинге, с идеальной улыбкой, он что-то увлеченно рассказывал седому немцу, главе корпорации, с которой они сливались.
А в метрах десяти от него, у барной стойки, скучала Лика. В вульгарно-коротком красном платье, она то и дело бросала на Игоря нетерпеливые взгляды.
Я сделала первый шаг. Стук моих каблуков по мраморному полу казался оглушительным. Люди начали оборачиваться. Разговоры стихали по мере того, как я продвигалась в центр зала. Мужчины смотрели на меня с нескрываемым восхищением, женщины — с завистью. Я была богиней этого вечера.
Игорь, заметив, что внимание слушателей переключилось, обернулся. Его улыбка застыла, а затем медленно сползла с лица. В глазах мелькнуло непонимание, затем шок, а потом — первобытный ужас. Он узнал меня. Узнал свою «страшилу».
Я подошла к нему вплотную. От него пахло тем же парфюмом, что и в ту ночь.
— Лена? — одними губами прошептал он. — Что ты... как ты...
— Добрый вечер, господа, — я проигнорировала его и на безупречном английском обратилась к инвесторам. — Позвольте представиться. Елена Скворцова. Владелица контрольного пакета акций компании моего мужа.
Седой немец уважительно кивнул:
— Герр Скворцов много о вас рассказывал, фрау Скворцова. Но он говорил, вы серьезно больны и не сможете присутствовать. Выглядите вы потрясающе.
— О, я чувствую себя лучше некуда, — я очаровательно улыбнулась и перевела взгляд на Игоря, который побледнел так, что казалось, сейчас упадет в обморок. — Дорогой, ты разве не представишь мне свою... помощницу?
Я указала взглядом на Лику, которая, почуяв неладное, уже подошла к нашей группе. Глаза двадцатидвухлетней девчонки округлились, когда она поняла, КТО перед ней стоит.
— Лена, давай выйдем, — процедил Игорь, хватая меня за локоть. Его пальцы дрожали.
— Убери руки, — тихо, но так властно сказала я, что он тут же отшатнулся.
Я взяла с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским и постучала по нему десертной ложечкой. Звон разнесся по затихшему залу.
— Минуточку внимания, дамы и господа! — мой голос звучал ровно и громко. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать слияние. Большой шаг для компании моего мужа. Но у меня есть небольшое объявление.
Игорь бросился ко мне:
— Лена, умоляю, не надо...
— Как мажоритарный акционер, — продолжила я, глядя прямо в глаза инвесторам, — я вынуждена заявить, что накладываю вето на эту сделку.
По залу прокатился изумленный шепот. Лицо немецкого партнера вытянулось.
— Фрау Скворцова, что это значит? Мы подписали все бумаги!
— Бумаги без моей подписи недействительны, — я извлекла из сумочки аккуратную папку. — Кроме того, здесь находятся копии выписок со счетов компании. Мой муж, генеральный директор, последние два года систематически выводил средства фирмы на личные нужды. Точнее, — я перевела насмешливый взгляд на побледневшую Лику, — на покупку сумочек, квартир и туров на Бали для этой юной особы.
Лика ахнула и закрыла лицо руками. Кто-то в толпе засмеялся. Игорь стоял, словно громом пораженный, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Сделка отменяется, господа. Компания заморожена до окончания аудиторской проверки и судебного разбирательства. А тебе, Игорь...
Я достала из папки еще один документ и с размаху припечатала его к груди мужа. Он инстинктивно поймал листы.
— Это заявление на развод. Мой адвокат свяжется с тобой в понедельник. Собирай вещи. Квартира, как ты помнишь, оформлена на мою маму.
Я повернулась и грациозно направилась к выходу. За моей спиной разверзся ад. Инвесторы кричали на Игоря, Лика плакала и пыталась схватить его за рукав, а он просто стоял, растоптанный, уничтоженный, глядя вслед той, кого еще месяц назад называл «страшилой».
Я вышла на улицу. Ночной воздух был свежим и прохладным. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как с плеч спадает невидимая тяжесть. Месть оказалась не просто сладкой. Она имела вкус абсолютной, пьянящей свободы.
Я достала телефон, удалила номер Игоря из контактов и вызвала такси. Завтра меня ждала новая жизнь, и, черт возьми, я собиралась прожить ее красиво.
