Меня зовут Андрей. В компании «Альфа-маркет» мы с Димой работали бок о бок почти три года. Сидели за соседними столами, вместе пили кофе по утрам, вместе сражались с дедлайнами. Он знал, что у меня скоро свадьба, я знал, что он боится высоты и любит солёные крендельки. Было такое: в пятницу вечером он приносил пиво, я — чипсы, и мы до полуночи правили отчёты под дурацкие сериалы. Я искренне считал его другом. Сейчас это звучит как издевательство.
Всё рухнуло в феврале, когда наш руководитель отдела Ира уходила в декрет. Место начальника группы освобождалось. Шансы были у двоих: я и Дима.
На планерке Ира сказала:
— Ребята, вы оба толковые, но должность одна. Конкурс будет жёсткий: тестовое задание, собеседование с коммерческим директором и закрытое голосование в команде. Никакого блата, только ваши результаты.
Она по очереди посмотрела на нас. Дима улыбнулся своей обаятельной улыбкой, я кивнул.
— Пусть победит сильнейший, — сказал Дима и протянул мне кулак. Я стукнул. Он тогда был искренним — по крайней мере, мне так казалось.
Первая неделя прошла как обычно. Мы обсуждали задания, советовались, иногда спорили. Дима говорил: «Эх, жаль, что нас только один пройдёт». Я вздыхал: «Работа есть работа». Он предложил не ссориться из-за должности, делить победу честно. Это сейчас я понимаю, что он проверял, насколько я расслаблен. А тогда я поверил.
Вторая неделя: начались бессонные ночи. Тестовое задание оказалось монструозным — надо было проанализировать падение продаж на северо-западе, выработать гипотезы, нарисовать план решения на три месяца. Срок — десять дней, плюс презентация для главного.
Я жил в офисе. Дима тоже задерживался, но каждую среду отлучался ровно на час, возвращался бодрый. На вопрос «где был?» отшучивался: «составлял список побед». Я думал — он общается с Ирой, пытается договориться. Оказалось, он закладывал фундамент под моё поражение.
В пятницу, когда у меня слёг ноутбук — внезапно завис, потом потух, потом не включался, — Дима тут же предложил свой.
— Возьми мой резервный, я всё равно почти не использую. У меня файлы на флешке.
Я обрадовался. Сказал: «Спасибо, выручил». Он просто пожал плечами.
Ночью я работал на его ноуте. Перед сном сохранил презентацию в общей папке. Утром пришёл в офис — мой компьютер уже починили. Я перебросил файлы и забыл про Димин ноутбук. Через два дня я сдал тестовое.
Ира оценила, похвалила: «Хорошая проработка, считаю лучшим». Моё сердце подпрыгнуло. Дима тоже сдал, но она сказала ему: «Есть замечания по цифрам, переделай». Он кивнул, не спорил.
На следующий день случился ад.
Меня вызвал коммерческий директор Игорь Васильевич — сухой, высокий, с лёгким заиканием, которое пугало сильнее крика. В кабинете пахло кожей и кофе.
— Андрей, у меня к вам неприятный вопрос.
— Слушаю.
— Кто-то взломал файловый сервер и слил в открытый доступ переписку с нашими клиентами. Файлы из вашей учётной записи.
Я не поверил.
— Этого не может быть.
— Вот логи. Вчера в 2:15 ночи скопировано 2 гигабайта. Вход под вашими логином и паролем, устройство — ваш старый ноутбук, который вы в прошлом году списали, но не сдали в IT.
Я вспомнил. Тот ноутбук лежал у меня дома, я хранил там черновики. Пароль я не менял годами. Взломать не стоило труда.
— Игорь Васильевич, я не сливал переписки. Меня подставили.
— Докажите.
Пауза. Я перебирал в голове варианты. Дима. Он всегда знал мой пароль — когда работали вместе в командировке, я разрешил ему зайти с моего ноута, чтобы распечатать билеты. Он запомнил. А недавно брал мой резервный ноутбук? Нет, он дал мне свой. А пустой? А дома? Я не знал.
— Игорь Васильевич, дайте мне время разобраться.
— До завтра.
Я вылетел из кабинета. Дима сидел на своём месте, пил чай.
— Ты слышал? — спросил я.
— Слышал. Кошмар.
— Это ты? — спросил прямо.
Он отставил кружку. Лицо стало каменным.
— Ты серьёзно? Ты меня подозреваешь?
— Ты единственный, кто знал мой пароль.
— И ещё два десятка человек, которые видели тебя за ноутом. И айтишники. И любой хакер. Андрей, это не я. Мы же друзья.
Он смотрел честно. Я почти поверил.
Время шло. Я метался по офису, расспрашивал коллег. Кто-то говорил, что видел странного человека в коридоре в час ночи, кто-то — что сервер давно просит защиты. Ни одной зацепки.
Вернулся домой разбитым. Лена, моя невеста, спросила: «Что случилось?» Я рассказал. Она нахмурилась.
— А ты не думал, что это Дима? Он последнее время странный.
— В каком смысле?
— Сегодня я тебе звонила, он взял твой телефон и ответил: «Андрей в сортире, передать?» Я сказала, что сама перезвоню. Странно.
Я посмотрел на свой телефон. Лежал на столе в офисе, когда я ходил к директору.
Через три дня IT-специалисты выяснили, что слив производился с IP-адреса, зарегистрированного на домашний интернет Димы. Когда Игорь Васильевич вызвал его на ковёр, Дима сначала всё отрицал, потом сломался. Признался: он установил на мой старый ноутбук шпионскую программу ещё месяц назад, чтобы копировать мои пароли и файлы. Когда понял, что я делаю лучшее тестовое, решил меня убрать с конкурса любым способом.
Его уволили в тот же день. С волчьим билетом.
Меня восстановили в правах, повысили. Но горечь осталась. Я сижу в начальническом кресле, и иногда, когда беру в руки кофе, вспоминаю, как мы с Димой шутили по пятницам. Он писал мне потом: «Прости, брат. Я свихнулся от страха за кресло». Я не ответил.
Не потому, что злой. Просто не могу ему верить. Ни слова.
Друзья говорят: «Бог с ним, с Димой, ты победил». Я не ощущаю победы. Кресло — это кресло. А доверие, которое он разрушил, не склеить.
И каждый раз, когда я нанимаю нового сотрудника, я смотрю в глаза и думаю: «А вдруг этот тоже однажды всадит мне нож в спину?» И тогда я понимаю, что самое страшное в подставах — не потеря должности. Это потеря способности доверять.
Возможно, Дима тоже жертва — конкуренция, система, где друг становится врагом. Но он выбрал грязь, а я — нет.
За это я сплю спокойно. И за это мы не друзья.