Всё началось в среду. Обычную такую среду, третью декаду месяца, когда отчёт за второй квартал должен был лежать на столе у Валентина Петровича ровно в четырнадцать ноль-ноль. Я опоздал на планерку на три минуты, потому что автомат с кофе снова плевался горячей водой пополам с гущей, и пока я его колотил, Ленка из дизайна успела занять моё привычное место — то, откуда и видно презентацию, и можно незаметно читать новости в телефоне.
— Денис Олегович, вы с нами? — спросил Валентин Петрович голосом, который означал: «Я уже всё понял про вас».
— Да-да, слушаю.
— Так вот, к отчёту нужны графики по динамике конверсии за май и июнь. У нас есть конверсия? Есть. Значит, будут и графики. Нина Самсоновна, у вас как с бюджетом?
Нина Самсоновна всхлипнула — её постоянное состояние, даже когда бюджет был согласован.
— Валентин Петрович, расходы по премиальному фонду превысили плановые на двенадцать процентов, и если мы не перераспределим остатки с прошлого месяца, у нас не сойдется НДС. — Она всхлипнула ещё раз, для убедительности.
— Перераспределим, — отрезал Валентин Петрович. — Серёжа, ты сделал тот скрипт, который считает среднее по больнице?
— Не сделал, — сказал Серёжа с радостью человека, который уходит домой через десять минут после планерки. — Там задача не по моей части.
— А по чьей?
— По части Дениса. Он обещал.
Я не обещал. Но это было бы первое, что я понял в этой временной петле: Серёжа всегда говорит «Денис обещал», а Валентин Петрович всегда верит, потому что так проще.
Планерка кончилась в десять тридцать. Я сел за свой стол, открыл отчёт — там было три цифры, которые надо было превратить в пять графиков, два свода и одно внятное заключение. У меня не было данных по маю, не было динамики, и вообще конверсия — это когда на сайте регистрируются, а у нас регистрировались, но где-то в другом отделе, и они мне уже две недели не отвечали.
В одиннадцать тридцать Ленка принесла ведомость на подпись. В двенадцать Серёжа ушёл обедать и не вернулся. В час Нина Самсоновна опять всхлипнула, потому что Валентин Петрович при всех сказал, что бюджет надо переделать с нуля. В два я зашёл к нему в кабинет с пустым отчётом — ну, с почти пустым, я успел нарисовать красивый титульный лист и рамки.
— Денис Олегович, — сказал он, глядя на мои рамки. — Это всё, что вы сделали за четыре часа?
— Валентин Петрович, я жду данные от смежников.
— Нет никаких смежников. Есть вы. И есть отчёт. К завтрашнему утру.
Я вышел, сел обратно, выпил остывший кофе и решил, что завтра начну сначала. Ну то есть сегодня вечером ничё не сделаю, а завтра возьмусь. Это было мое серьезное решение. Потом «завтра» наступило, но наступило оно как… сегодня.
Я проснулся в девятом часу. За окном было серое утро. Телефон показывал среду. Я подумал, что ошибся, но календарь был непреклонен. В среду я опоздал на планерку на три минуты, потому что автомат с кофе снова плевался. Ленка заняла моё место. Валентин Петрович спросил про графики конверсии. Нина Самсоновна всхлипнула. Серёжа сказал «Денис обещал». Всё повторилось слово в слово, вплоть до того, что у меня пролилась ручка на левую штанину ровно в тот момент, когда я наклонялся за упавшим стикером.
— Стоп, — сказал я вслух, когда в два часа меня вновь вызвал Валентин Петрович.
— Что значит «стоп»? — спросил он.
— Я это уже слышал. Вы сейчас скажете про рамки и смежников.
Валентин Петрович посмотрел на меня как на таракана, который заговорил.
— Денис Олегович, вы в порядке? Или с похмелья? — спросил он, и это было новым словом. Раньше он не спрашивал про похмелье.
— Я в порядке. Я просто застрял во временной петле. Сегодня уже было.
— Тогда сделайте отчёт в этой петле, — сказал Валентин Петрович. — Или хотя бы начните. Графики по конверсии, Денис Олегович. К завтрашнему утру.
Я вышел, до ночи просидел за столом, сделал два графика из трёх, лег спать на диване в переговорке. Проснулся — среда, девять утра. Графиков не было. Ручка пролилась. Ленка заняла место. Всё началось заново.
На четвёртой среде я перестал пытаться что-то сделать. Я просто наблюдал. Ходил за коллегами, записывал их реплики. Оказалось, Ленка каждую среду говорит фразу «Мне отчёты вообще не нужны, я визуализатор», хотя её прямая обязанность — рисовать к этим отчётам диаграммы. Серёжа каждую среду уходит обедать в «Кофе и булку» и съедает один и тот же круассан с вишней, а потом полчаса чистит пятно на свитере. Нина Самсоновна каждую среду всхлипывает ровно семь раз — я посчитал.
А Валентин Петрович каждую среду смотрит в окно ровно на сорок пять секунд после того, как закрывает дверь кабинета, и я ни разу не видел, чтобы кто-то его за этим застал. В его взгляде было не начальственное высокомерие, а обычная человеческая усталость. Он тоже хотел отсюда уйти. Но у него не было временной петли — у него была работа.
На седьмой среде я сделал отчёт. Не для Валентина Петровича — для себя. Честно дозвонился до смежников, разобрался с их данными, нарисовал нормальные графики, а не красивые рамки. Ленка помогла со сводом — она вдруг перестала говорить про визуализатора и просто села и нарисовала. Серёжа в обед вместо круассана принёс дошик из вендингового автомата и спросил: «Денис, тот скрипт я набросал, хочешь — скину?» — и это было первое, что он спросил за семь сред. Нина Самсоновна не всхлипнула ни разу, потому что я свёл бюджет так, что он сошёлся.
В два часа я зашёл к Валентину Петровичу. Положил отчёт на стол. Толстый, со всеми приложениями.
— Вы это сделали, — сказал он без удивления. — Молодец.
— Я сделал, — сказал я. — А теперь скажите честно. Вы ведь тоже знаете про петлю?
Он помолчал. Посмотрел в окно. Потом сказал:
— Я ничего не знаю про петлю. Но вы — первый, кто принёс нормальный отчёт за семь лет. И знаете, что? Я тоже хочу домой. Меня жена ждёт. У нас кошка больна. А я сижу здесь и требую от вас графики конверсии, потому что мой начальник требует от меня отчёт по KPI, а его начальник требует от него квартальную сводку по цифрам, которые никто не понимает. И все мы застряли. Просто у вас это заметно, а у нас — нет.
После этих слов я проснулся в четверг.
Обычный четверг. Утро. За окном было солнце. Телефон наконец-то показывал не среду. Я пришёл на работу вовремя, автомат с кофе налил нормальный напиток. Ленка улыбнулась. Серёжа кивнул. Нина Самсоновна — да, всхлипнула один раз, но, кажется, по привычке. Валентин Петрович вышел из кабинета, посмотрел на меня и сказал:
— Отчёт принят. Приступаем к следующему.
И это было почти страшнее, чем временная петля. Но уже не безнадёжно.
Мораль? Их две.
Первая: ад — это не огонь и сера, а одна и та же планерка по средам, где все врут, что всё нормально, и ждут, когда кто-то скажет правду.
Вторая: из этого ада можно выйти, только перестав врать себе. И сделать отчёт. И помочь Ленке. И не кивать, когда Серёжа говорит «Денис обещал», потому что ты не обещал. Но ты можешь пообещать сейчас.
Я пообещал. И, кажется, петля больше не повторится. По крайней мере, сегодня четверг. А завтра — посмотрим😉
