Дачу Валерии оставила бабушка. Еще при жизни Лидия Александровна сказала внучке:
— Лерка, квартиру завещаю Владику — у него семеро по лавкам. Продаст, купит себе в Питере что-нибудь побольше. У тебя есть квартира. Так что тебе — дача.
— Бабуль, ну какой из меня дачник? Я сюда на недельку приезжаю, только чтобы с тобой повидаться.
— Ничего, найдешь применение. А если и продашь, я не обижусь. Просто хочу, чтобы и тебе, и Владу от меня что-нибудь досталось.
Лера действительно редко приезжала на дачу. В городе они с бабушкой виделись часто, а с мая по сентябрь — от силы пару раз, когда Лера вырывалась на выходные. Но Лидия Александровна здесь не скучала. Ее дачу на все лето плотно оккупировала родня. Причем это были родственники не Леры, а ее мужа — Павла.
Родители и сестра Валерии жили в поселке, в своих домах, у них были огороды, которые летом требовали внимания — не до поездок. А вот городская родня Павла, как только устанавливалась теплая погода, устремлялась на дачу. Мать Павла, ее сестра, их многочисленные племянницы, внучатые племянники. Все с детьми. Обычно по двору бегало пять-семь детей разного возраста.
Однако никто из гостей не помогал бабушке на огороде — и полола, и поливала она одна. А вот сорвать первый огурчик, выросший в теплице, всегда успевал кто-то до нее. И уезжали «гости» с полными сумками того, что к этому времени на огороде выросло.
Бабушка относилась к этому спокойно. На вопрос Валерии, зачем она принимает всех подряд, Лидия Александровна отвечала:
— Родня. Так у нас принято. Неудобно отказать.
И вот бабушки не стало. Она умерла в середине августа. Лера приехала на дачу после девяти дней.
Здесь было пусто.
Увидев Валерию, к ней подошла соседка, тетя Нина, жившая через забор уже лет тридцать.
— Уехали ваши дачники, — сказала она, придерживая рукой выбившуюся из платка седую прядь. — Два дня назад. За несколько последних дней весь огород вычистили. Собрали все, что только было можно, даже картошку выкопали, хотя еще рано. Грузовую машину пригнали, чтобы все увезти. Из дома какие-то коробки таскали. Я спросила, что увозят, свекровь ваша сказала, что только свое забирают.
Лера молча кивнула. Она прошла во двор, обвела взглядом голые грядки, вытоптанную траву, незапертую дверь в дом, которая хлопала на ветру. Внутри пахло мятой. В углу веранды валялась раздавленная детская машинка. На столе — немытая кружка с засохшими на дне чаинками.
Она прожила на даче неделю. Убралась, кое-что взяла себе на память о бабушке — фарфоровую статуэтку, стопку писем в жестяной коробке, — поменяла замки, затем закрыла окна, двери и уехала. Запасной ключ на всякий случай дала тете Нине, но попросила никому его не давать.
— А если ваши «дачники» приедут? — спросила соседка.
— Вот им в первую очередь не давать, — ответила Лера.
Прошла зима, заканчивалась весна. Перед майскими праздниками Лера сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела в ноутбук. Рабочий чат кипел — начальство объявило, что удаленку продлевают до осени. Она откинулась на спинку стула и вдруг отчетливо поняла: больше ничто не держит ее в городе.
Вечером, уложив шестилетнюю Дашу, Лера вышла в гостиную, где Павел сидел перед телевизором.
— Паша, я на май и июнь уеду на бабушкину дачу, — сказала она, присаживаясь на диван. — Нас на удаленку на полгода перевели. Дашу заберу с собой — пусть на свежем воздухе побудет. Может, и на июль там останемся. А в августе мы с ней на море поедем — я уже отель забронировала. Ты сможешь к нам присоединиться?
Павел не отрывался от экрана, но Лера заметила, как напряглись его плечи.
— Нет, Лера, ты знаешь, в этом году у меня отпуск в ноябре. И тот еще дадут или нет. Но ты не переживай: мать собирается на дачу на все лето, Наталья с детьми в июне, Оксана и Виктор — в июле. А Светка пока не знает, когда ей отпуск дадут. Но она просила, чтобы Оксана ее Олежку с собой взяла — какая разница, двое детей или трое, все равно они весь день на улице бегают.
Лера медленно выдохнула.
— Паша, а теперь послушай меня внимательно, — сказала она тихо, но жестко. — Я еду на дачу не отдыхать, а работать. Могла бы остаться в городе, но хочу, чтобы Даша провела лето на природе. И больше мне никого там не надо. Так что предупреди свою родню, что в этом году они должны найти себе другое место отдыха.
Павел наконец повернул голову. В его глазах мелькнуло недоумение, граничащее с испугом.
— Подожди, Лера, но раньше…
— Паша, забудь о том, что было раньше. — Она перебила его спокойно, без злости. — Хозяйка дачи сменилась. Замки, кстати, тоже. Так можешь и передать.
— Но они же всю жизнь туда ездили, — сказал он, еще не веря, что все серьезно. — Мама считает, что это уже почти ее дача. Она там столько лет… Она недавно мне рассказывала, как собирается перестроить дом.
— Она там восемь лет отдыхала, — поправила Лера. — А бабушка работала. И никто из «гостей» никогда палец о палец не ударил. Я не собираюсь продолжать эту традицию. Все, Паша, разговор окончен.
Она встала и вышла из комнаты.
Всю следующую неделю Лере звонили родственники. Первой была свекровь — Антонина Юрьевна.
— Валерия, ты что задумала? — голос ее сочился обидой. — Мы всегда у Лидии Александровны отдыхали. Она никогда не возражала.
— Ее больше нет, Антонина Юрьевна, — ответила Лера. — А я возражаю.
— Но это же несправедливо! Мы столько лет…
— Сколько лет вы помогали ей полоть грядки?
В трубке повисла тяжелая пауза.
— При чем здесь это? — наконец произнесла свекровь уже другим, ледяным тоном. — Мы — родственники. Так принято.
— Так было принято при бабушке, — сказала Лера. — Теперь новые порядки.
На следующий день позвонила Наталья, жена Пашиного брата.
— Лер, ты с ума сошла? — без предисловий начала она. — У меня трое детей, куда мне их девать на лето? Мы всегда к вам приезжали.
— Не ко мне, — поправила Лера. — К Лидии Александровне.
— Какая разница? Дача теперь твоя.
— Вот именно. И я принимаю решение, кому здесь отдыхать. Вам придется найти другое место.
— Да ты… ты просто жадина! — Наталья сорвалась на крик. — Бабушка бы не позволила!
— Бабушка никому ничего не запрещала, — спокойно ответила Лера. — И посмотри, чем это для нее обернулось. Круглые сутки одна на огороде, зато всегда было много желающих собрать урожай. Извини, Наташа, но я так не хочу.
Она положила трубку и выключила звук на телефоне.
Павел тоже пытался уговаривать. Накануне отъезда он зашел в спальню, где Лера собирала вещи, долго мялся в дверях, потом начал:
— Лер, может, все-таки не надо крайностей? Мать очень расстроена. Она говорит, что ты разрушаешь семейные традиции.
— Какие традиции? — Лера даже не обернулась. — Традицию, когда одна женщина работает на всю ораву, а потом умирает от усталости? Спасибо, мне такая традиция не подходит.
— Ты слишком резко, — мягко сказал Павел. — Можно же как-то договориться. Может, пусть приезжают, но на определенных условиях?
— Каких? — Лера наконец повернулась к мужу. — Пусть помогают? Пусть не вывозят всё подчистую? Паша, я видела, как они «помогают» бабушке. Они считали, что их присутствие — уже помощь. Они словно делали ей одолжение, что приезжали. Я не собираюсь делать вид, что это нормально.
Павел вздохнул и вышел, плотно притворив за собой дверь.
Лера с дочкой переехали на дачу. Дом встретил их сыростью и тишиной. Даша с восторгом бегала по комнатам, заглядывала в шкафы.
— Мам, тут пахнет бабушкой? — спросила она, остановившись посередине гостиной.
— Немножко, — ответила Лера, и у нее защипало в носу. — Но мы сделаем так, чтобы здесь пахло нами. Хорошо?
— Хорошо, — кивнула Даша и убежала осваивать двор.
Первую неделю было спокойно. Лера работала за ноутбуком на веранде, Даша возилась в песке в тени старой березы. Они посадили несколько кустов клубники — не для урожая, а просто так, для удовольствия. Лера впервые в жизни держала в руках саженцы и почему-то улыбалась, закапывая их корни в землю.
Но на восьмой день приехали гости.
Лера услышала шум мотора еще издалека. Потом — требовательный стук в калитку.
Она вышла на крыльцо. За забором стояла темно-синяя «Киа», из которой высаживались дети — один, второй, третий. За рулем сидела молодая женщина, которую Лера видела всего пару раз на прошлогодних поминках. Внучатая племянница матери Павла, кажется, Света. Или Оксана? Она не запомнила.
— Открывай! — крикнула женщина, высунувшись из окна. — Мы приехали!
Лера подошла к калитке, но не открыла.
— Вы по какому вопросу?
— Как по какому? — Женщина округлила глаза. — Отдыхать, конечно! Лето же. Нам всегда здесь места хватало.
— Места хватало, когда это была дача Лидии Александровны, — сказала Лера. — Теперь это моя дача. И я здесь живу. Вы можете разворачиваться.
— Да ты что⁈ — Женщина вылезла из машины, хлопнув дверью. — Мы с детьми, у нас вещи, мы планировали на месяц! Ты нас выгоняешь?
— Я вас не выгоняю, — спокойно ответила Лера. — Вы приехали туда, куда вас не приглашали. Это называется вторжение на частную территорию.
— Да мы всегда сюда приезжали! — Женщина уже кричала. Дети и топтались вокруг, с любопытством разглядывая запертую калитку. — Тетя Лида никогда не возражала!
— Тети Лиды нет, — жестко сказала Лера. — А я возражаю.
— Открой ворота! — Женщина шагнула к забору. — Нам надо машину поставить. Ты что, совсем совесть потеряла?
Лера вздохнула, достала телефон и поднесла к уху.
— Алло? Участковый? Мне нужна помощь. На мой участок пытаются проникнуть посторонние люди и требуют открыть ворота. Да, я хозяйка. Пришлите кого-нибудь, пожалуйста.
Женщина побледнела.
— Ты мента вызываешь?
— Я вызываю участкового, потому что вы нарушаете мои границы, — ответила Лера. — У вас есть три минуты, чтобы сесть в машину и уехать, пока полиция не приехала.
Женщина смотрела на нее несколько секунд, потом развернулась, крикнула детям: «Садитесь!» — и через минуту темно-синяя «Киа» с ревом сорвалась с места.
Лера стояла у калитки, чувствуя, как дрожат руки.
— Мам, кто это был? — спросила Даша.
— Никто, доченька, — ответила Лера, обнимая ее. — Никто. Просто чужие люди.
Но это был только начало.
Звонки посыпались с новой силой. Антонина Юрьевна звонила Павлу, потом снова Лере, потом опять Павлу. Наталья требовала объяснений. Оксана писала в общую семейную группу длинные сообщения о том, какая Лера неблагодарная, о том, сколько лет они заботились о бабушке, помогали ей, как могли.
«А чем вы помогали?» — хотела написать Лера, но не стала. Она просто вышла из чата.
Однажды Павел приехал в субботу мрачнее тучи.
— Лера, ты не представляешь, что творится, — сказал он, бросив ключи на тумбочку. — Мать рыдает. Наталья говорит, что не приедет на Новый год, если ты не извинишься. Светка вообще заявила, что ты ей детей чуть не покалечила — она резко разворачивалась и чуть не влетела в столб.
— Я ей сказала: три минуты на выезд, — пожала плечами Лера. — Она уложилась три? Сама виновата.
— Ты не понимаешь! — Павел повысил голос — впервые за долгое время. — Это же моя семья! Мне с ними жить!
— А я твоя жена, — тихо сказала Лера. — И я хочу жить спокойно. Не на курорте, не в проходном дворе. Дома. Понимаешь?
Павел отвернулся к окну и долго молчал.
— Они не успокоятся, — наконец произнес он. — Ты их знаешь. Они найдут способ…
Он был прав. Лера понимала это. Родня Павла не умела проигрывать. Они будут звонить, писать, приезжать, жаловаться всем, кто готов слушать. Они превратят ее жизнь в бесконечную осаду. Дачу — в поле боя.
Она подумала о бабушке, которая терпела их годами, потому что «неудобно отказать». О грядках, которые Лидия Александровна полола одна. О картошке, выкопанной за две недели до срока. О грузовой машине, увозившей «только свое».
И приняла решение.
— Паша, — сказала она вечером, когда Даша уснула. — Я продаю дачу.
Он не поверил сначала. Переспросил. Потом долго смотрел на нее и спросил только:
— Ты уверена?
— Да, — ответила Лера. — Мы раньше жили без дачи. Проживем и дальше. А эта дача… она не принесет нам ничего, кроме скандалов. Я не хочу воевать за клочок земли. И не хочу, чтобы Даша росла в этой войне.
Павел помолчал, потом подошел и обнял ее.
— Прости, — сказал он негромко. — Я как-то… не подумал, что им можно отказать.
— Ничего, — Лера уткнулась ему в плечо. — Теперь ты подумал.
Покупатели нашлись сразу — помогла тетя Нина. Ее племянник с женой давно присматривали участок в этом поселке. Молодая пара, без детей, но с планами на будущее. Они приехали, посмотрели, поторговались недолго и согласились на цену, которую Лера назвала.
Сделку оформили быстро. В августе Лера с дочкой поехали к морю. Павел присоединился к ним на две последние недели: неожиданно появилась возможность.
Новые хозяева заехали на дачу в середине августа. Тетя Нина рассказывала потом по телефону: они перекрасили забор, починили крышу сарая и даже разбили клумбы на том месте, где раньше были только уставшие грядки.
— А ваши-то приезжали, — добавила она. — Вся компания, с вещами, с детьми. Я им говорю: здесь теперь другие люди живут. Они не поверили сначала. Пришлось полицию вызывать. Но быстро уехали, когда узнали, что дача продана.
Повода для скандалов больше не было.
В один из вечеров, сидя в шезлонге на берегу моря, Лера взяла телефон и долго смотрела на старую фотографию: бабушка в цветастом фартуке, поливает огурцы, а за спиной у нее, на веранде, сидят чужие люди, пьют чай и смеются.
— Извини, бабуль, — прошептала она. —Я не смогла, как ты. И неудобно мне не было. Совсем.
Волна набежала на берег, лизнула босые ноги Даши, рассыпалась белой пеной. Девочка завизжала от восторга, и Лера засмеялась, пряча телефон в сумку.
Где-то там, в поселке, на старой даче, уже цвели астры на новых клумбах. И никто не собирал чужие огурцы, не топтал чужие грядки, не приезжал к чужим людям без приглашения.
И это было нормально.
Автор – Татьяна В.