Большинство старых сибирских городов возникло как остроги – Тюмень, Тобольск, Томск, Омск, Красноярск, Иркутск. В этом длинном ряду Барнаул стоит особняком – он изначально был заводом, а не крепостью. Акинфий Демидов – второй в роду крупнейших российских промышленников, счёл место на реке Барнаулке удобным для строительства сереброплавильного завода: здесь был лес и была вода. Заводской посёлок рос быстро и вскоре обогнал Колывань, недолгий период царствовавшую на юге Западной Сибири.
Подводы, на которых серебро увозили с Барнаульского завода, называли «серебрянками». Ехали они под охраной, но разбойники всё равно время от времени нападали на «инкассаторов» тех лет. Одна из таких серебрянок пропала, согласно легенде, у села Гоньба. Разбойники припрятали серебро, но воспользоваться им не сумели – были перебиты подошедшим отрядом. Как ни искали подоспевшие казаки пропавшее серебро – так и не нашли. Гоньба существует и поныне, проживает там две с небольшим тысячи человек и, возможно, где-то в окрестностях села до сих пор закопан целый воз серебра.
Барнаул строился по плану, походя в этом на Санкт-Петербург, а не вырастал стихийно вокруг военного гарнизона, как остальные города Сибири. В южной части города расположился между двумя реками – Барнаулкой и Обью – Нагорный парк. В XVIII веке на месте парка находилось одноименное кладбище, на котором за полтора с лишним столетия было похоронено немало известных горожан. Таких, как архитекторы Молчанов и Попов, в начале XIX века фактически создавших исторический центр города. Здесь же находилась могила учёного, публициста, областника Ядринцева – единственное захоронение, которое сохранили власти, снеся кладбище и кладбищенский храм в середине тридцатых годов прошлого столетия. На месте упокоения усопших разбили парк, а затем организовали Выставку достижений народного хозяйства. Павильоны, общежитие для участников выставки, лекторий, кинотеатр, аттракционы для детей, бильярдный зал, даже животноводческий городок – шумно стало на прежнем кладбище. Потом СССР распался, и в короткий период пожары и стихия уничтожили почти все постройки советской эпохи. Словно дремавшие прежде силы вдруг обрели свободу и стерли с кладбищенской земли всё наносное. Исчез даже искусственный водоём, по которому плавали катамараны с педальным приводом и весёльные лодки. Исчез по воле стихии – берег Оби на протяжении несколько десятков метров обрушился, и озера не стало. Только памятник Ленину, словно в насмешку, остался невредим – каменный вождь безучастно наблюдал, как сгорает его эпоха.
В 2010 году при расчистке одной из свалок в Нагорной части Барнаула обнаружилась старинная чугунная табличка начала XIX века с пророческими словами: «Мрамор и металл во времени падут. Одни достоинства в ряд с вечностью пойдут». Ныне она хранится в городском музее.
Первые жилые дома Барнаула были, в основном, деревянными. Строили их из стандартных шестиметровых брёвен на прямоугольных участках, нарезанных под постройку. Материал был одинаковым, строительство типовым, элементы декора стандартными, кварталы соразмерными – прямо не посёлок во глубине сибирских руд, а идеальный немецкий городок. Впрочем, русские пожары в конце концов мало что оставили от того цельного деревянного мира середины XVIII века.
Завод, породивший город, просуществовал полтора столетия. В конце девятнадцатого века на его территории вместо плавки серебра стали пилить лес, а в годы Второй мировой войны разместился эвакуированный из Белоруссии спичечный завод. От него и пошло современное название этого места – Спичка. Семнадцать построек сереброплавильного завода сохранились до сих пор – это одно из главных исторических богатств Барнаула.
Самым петербургским уголком города стала Демидовская площадь, также сохранившаяся в почти неизменной виде до наших дней. Посреди неё установлен 14-метровый гранитный столп, сложенный из двенадцати огромных блоков. Как в древности строители пирамид и египетских храмов, алтайские рабочие доставляли тяжёлые каменные блоки на плотах по реке. Демидовский столп строили четырнадцать лет – с 1825 по 1839-й. После Октябрьской революции его решили перенести на другое место, но никакими усилиями разобрать столп оказалось невозможно, а взрывать его власти не решились. Ограничились тем, что сняли мемориальные таблички и барельеф Акинфия Демидова.
В середине XIX века Барнаул из заводского города превратился в купеческий. Алтай быстро становился краем сельскохозяйственным, житницей Западной Сибири, откуда везли на север по Оби пшеницу, овёс, рожь и продукты животноводства, прежде всего масло. Купцы богатели, строили дома и определяли развитие города.
Самым страшным домом дореволюционного Барнаула считается небоскрёб купца Аверина. «Небоскрёбом» он был прозван в шутку, но для Барнаула это действительно была невиданная высотка – два корпуса, соединённых переходом, один – 4 этажа, другой – 5 этажей. Построили необычное здание как доходный дом, для сдачи квартир в наём. Квартиры были большие, удобные, с водопроводом, канализацией и электричеством. Вот только соседство выходило неудачное, часть здания занимал легальный публичный дом. А затем репутация небоскрёба и вовсе стала жуткой – в одной из квартир неизвестный маньяк совершил ритуальное убийство, написав древнеарамейское заклинание, вызывающее демона тьмы. Позже пятиэтажную часть небоскрёба снесли из-за подтопления грунтовыми водами. А в квартирах оставшегося корпуса, как гласит городская легенда, время от времени появляются призраки жертв того страшного преступления. Они просят загнать демона обратно и отпустить их души на волю.
Совсем иная история – светлая и оптимистичная – связана с Домом Носовича, памятником деревянной архитектуры начала ХХ века. Иван Носович был автором нескольких значимых построек в Барнауле, губернским архитектором и большим мечтателем. Он мечтал построить в Барнауле город-сад и даже разработал егоо проект. Увы, мечтам архитектора сбыться не удалось. В 1988 году его оригинальный деревянный особняк задумали разобрать в связи со строительством нового жилмассива. Среди барнаульцев распространился слух, что бревна от дома архитектора уже договорились забрать в посёлок Штабка для строительства курятника. Красивейший особняк станет курятником, виданное ли дело! Это настолько возмутило художников и музыкантов, что они заперлись в бесхозном заброшенном здании и объявили голодовку! Она длилась полторы недели, и власти сдались. Дом всё равно разобрали, но бережно перенесли в другое место, сложили заново и отреставрировали, используя первоначальные чертежи, хранившиеся в архивах.
Главным врагом сибирских городов были не захватчики и не войны, а пожары. Их недаром называли Великими – огонь пожирал города кварталами, не щадя ни дерево, ни камень. В Барнауле такой опустошительный пожар вспыхнул в неспокойном мае 1917 года. Сгорело шестьдесят шестьдесят!! – кварталов. Суд, управа, казначейство, электростанция, пароходные конторы, гостиницы, школы, типографии, ночлежки… Без жилья осталось около двадцати тысяч человек – больше трети горожан. Десятки памятников истории и архитектуры погибло в огне. Но один дом посреди этого огненного безумия уцелел благодаря смекалке своего хозяина. Это торговый дом купца Полякова, он и поныне стоит на улице Ленина. Находчивый купец приказал вынести со складов все приготовленные к продаже ковры, намочить их так, чтобы вода пропитала насквозь и укрыть этими коврами стены своего дома. Против мокрых ковров пожар оказался бессилен.
Среди достопримечательностей Барнаула – памятник самому известному алтайскому писателю Василию Шукшину. Прозаик, сценарист, кинорежиссер, актёр, Шукишин родился в селе Сростки, где до сих пор бабушки торгуют у дороги вкусными пирожками, а люди ежедневно приезжают почтить память писателя и актёра. Сёла Алтая богаты на известных уроженцев – в Косихе работает мемориальный музей поэта Роберта Рождественского, в Быстром Истоке – актёра Золотухина, в Ельцовке – актрисы Савиновой. В Сростках тоже создан музей, даже целый мемориальный комплекс, посвященный гениальному земляку. Комплекс включает памятник Шукшину; дом, где он жил; дом его матери; школу, в которой учился будущий писатель, и сквер с фигурками его персонажей, вырезанными из кедра. В самом Барнауле работает Музей литературы, искусства и культуры Алтая. Среди множества экспонатов здесь хранятся документы и личные вещи Николая Рериха и материалы о жизни и творчестве Василия Шукшина.
Самой же необычной и одновременно самой большой достопримечательностью Барнаула является начинающийся за городом реликтовый ленточный бор. Этот странный сосновый лес протянулся на пять сотен километров от Оби до Иртыша узкими полосами-лентами в восемь-десять километров шириной. Ленты идут параллельно друг другу, разделённые степной растительностью. Всего таких боров несколько, но все они сосредоточены в одном уголке планеты – на юге Западной Сибири и востоке Казахстана. Представьте себе полосы древнего песка толщиной в 300-400 метров, вытянутые словно нити в одном направлении. На почве, что сформировалась поверх песчаных отложений, и растёт лес. О загадке реликтового ленточного бора учёные спорят до сих пор. Откуда взялся это песок в Сибири? Почему он уложен лентами, а не сплошной песчаной подстилкой? Существует несколько версий: от общепринятой о таянии ледников до экзотической – древнего метеоритного дождя.
Большинство алтайских легенд сложено вокруг демидовских заводов. В прошлом веке их собрал местный фольклорист Мисюрев. Рассказывали ему люди, что раньше водились в этих местах огромные змеи с драконообразными головами. Часы в ту эпоху имелись далеко не у всех рабочих, поэтому на работу созывали фабричными гудками. Поначалу никто не понимал, почему иногда гудки раздаются не в урочный час, а то и вовсе ночью. Оказалось, в горах жили огромные змеи, умевшие издавать свист – звук у них выходил гулким и громким, трубным. Спросонья и не отличишь от фабричного гудка.
«Бывало так: у какого рабочего часов нет – пробудится ночью, будто гудок услышит. Бежит на фабрику, думает – случилось что, а там нет ничего, один караульный ходит, говорит:
– Змей свистел».
Соседство с беспокойными людьми, роющими в горах норы, не нравилось реликтам. На самих людей они нападали редко, их больше интересовали крупные животные – например, коровы. Алтайский журналист Герасимов записал как-то легенду, дошедшую до него в семейных преданиях через семь поколений. История рассказывала об огромном («трёхсаженном») змее, который прополз через село Смоленское. Крестьяне со страхом наблюдали за его путешествием и проводили чудовище до самой околицы, не решившись напасть.
Прошло лет сто и, отразившись в названии Змеиногорска, могучие рептилии оставили этот район. Слишком много шума производили люди, а змея, даже гигантская, шум не любит. Предания первой половины XVIII рассказывают лишь об одном монстре – Колыванском.
«Колыванский змей очень старый, давнишний. Люди говорят: чешуя у него вроде как рыбья, глаза зеленые, навыкате. Кому покажется – тот человек вскорости помирает».
Известными силачами на заводе были братья Белоусовы из села Кривощёково. Про их подвиги ходило множество рассказов. Сказывали, что старший из братьев решил убить престарелое чудище. Змей грелся на каменных плитах, «с виду – громаднейшее бревно». Подкравшись, Белоусов попытался отрубить ему голову ударом топора:
«С одного раза не отсек – змей проснулся, да как чихнет – искры полетели. Еще ударил – змей засвистел, завыл. С третьего раза Белоусов отсек ему голову».
Однако на этом борьба не закончилась: змеиный хвост в агонии свился вокруг смельчака и стал душить храбреца. Но тут подоспели братья и другие мужчины, что находились на покосе, и освободили товарища. Отрубленную голову водрузили на кол (была она величиной в три-четыре аршина, т.е. более двух метров) и понесли в Колывань. Сделали из неё чучело, и она ещё долго якобы стояла в кабинете управляющего.
Алтайские заводы создавали славу и силу России, но создавали её тяжелым, почти рабским трудом своих рабочих. Без посещения Барнаула, эту сторону историю Сибири узнать невозможно. Но город манит не только этим – он историчен, но современен. Он овеян старыми легендами, но живёт сегодняшним днём. Он провинциален, но эта провинциальность – самая суть Сибири, большого и вольного края.