"Раньше жизнь была проще", – подумала Серафима, глядя как люди столпились у пешеходного перехода на Таганской площади, перед «Вкусно и точка».
Она подошла к обтянутой тентом лавке с книгами.
– Простите, а… — и тонкий голос девушки оборвался.
Перед ней стоял Владимир Семенович, ее университетский преподаватель по зарубежной литературе, впервые посвятивший ее в мифологию Борхеса и Маркеса, раскрывший новые грани Фолкнера, Хемингуэя, Грэма Грина и Ремарка. Он стоял с большой бородой, как у сказочника Бажова и поправлял на прилавке стопки книг с мускулистыми мужчинами из жанра боевой фантастики. Сколько ж троп они дружной группой исходили в походах к озерам от станции Кузнечная в Ленинградской области и в одиночку на полях романов Стругацких, Замятина, Оруэлла, Хаксли и Брэдбери. Серафима помнила, как ее обижало, когда студенты специально назвали его Владимир Степанович из-за его фамилии Степанов, и она ругалась с ними.
– Что хотели почитать, юная дама? — вежливо и вкрадчиво продавец обратился к покупательнице.
"Не узнал", – подумала Серафима.
Она, конечно, сразу вспомнила, как его глубокий, бархатистый баритон раздавался в тишине аудитории.
– А мне всё равно!
Продавец скорбно вздохнул и сказал с упреком:
– Вот если бы Вы учились у меня на филолога, так бы не говорили.
– А! Ну да, если бы я училась...
Но в нем быстро победила предпринимательская жилка и он уже заигрывающим тоном произнес:
– Какие жанры предпочитаете?
– Вы знаете, я училась, напрасно Вы думаете, что не училась, - обиженно заявила она.
– И где же Вас так учили?
– В МГПУ, знаете такой ВУЗ?
Продавец хмыкнул:
– Еще бы! Не только знаю, я там преподавал. У кого ж Вы учились?
– У Степанова, – Серафима назвала фамилию Владимира Семеновича.
Возникла пауза, и в голове Серафимы заиграла пластинка с началом речи Владимира Степановича на первой лекции.
«Вы такие юные и чистые, что я завидую тому, какие шедевры мировой литературы вам предстоит прочесть! Вы начнете читать, и нас уже не поймают авторы ширпотреба».
Споры о литературе были жаркими, насыщенными и интересными. Владимира Семеновича студенты заваливали вопросами о разных книгах, а он не знал как отбиться, и все время повторял: "Плохо вижу: скоро перейду на шрифт Брайля". И все смеялись, и всем было весело с ним, таким преданным классике и своему любимому Марселю Прусту.
–Взгляните хотя бы вот на это…, — чеканя каждое слово, отозвался продавец, и протянул Серафиме женский любовный роман с мужчиной и женщиной на розовой обложке "Разреши любить".
– Владимир Семёнович, а Вы меня не узнаете? Я уже десять минут перед Вами стою. Я – Серафима.
Продавец мельком взглянул на девушку, виновато опустил глаза. и промямлил:
– Простите, а где мы... с Вами... познакомились?
– Вы разве не помните? – услышал он уточняющий вопрос.
Специально для Серафимы он любил повторять: "Любишь иллюзии – ищи комнату Эймса". Но сейчас она не стала напоминать преподавателю его поговорку. она понимала, что он специально не признает ее, и ей было за него стыдно. Он даже одет так, будто прошлым часом закончил лекцию и вышел из аудитории. Занявшись торговлей, он не сменил одежду.
Старомодный бархатный костюм, дарящий глазам синеву, накрахмаленная белоснежная рубашка с запонками…
выходит, ему всеравно, чем заниматься в этой одежде.
– «Много лет спустя, перед самым расстрелом, полковник Аурелиано Буэндия припомнит тот далекий день, когда отец повел его поглядеть на лед». Как Вы однажды начали с этих слов лекцию, и сказали, что научите нас читать Маркеса. Вы разве не помните???
– Девушка, Вы или выбирайте или отойдите в сторону, - раздался нетерпеливый голос пожилой женщины слева.
Серафима не медля сделала шаг в сторону, а там и второй шаг в ту же сторону, и оказалась в толпе на переходе, и толпа ее понесла на другую сторону улицы, подальше от книжной лавки.
Серафима выбралась из толпы и услышала упрек другой женщины в свой адрес:
– Встанут и уставятся, как бараны в свои телефоны, не пройдешь.
– Ну, чего уставилась? – упрекнула ее третья женщина с недоброжелательным выражением лица, достаточным, чтобы ей не отвечать и никому не отвечать.
Через неделю Серафима снова на этой площади, ей нужно в супермаркет, там, на первом этаже располагается мастерская по ремонту часов, где можно сменить батарейку. Она проходит мимо торговой лавки с книгами, угадывая на стуле знакомый силуэт продавца. Отворачивается и ускоряет шаг, чтобы быстрее все вычеркнуть из памяти.
"Много лет спустя, много лет спустя..." – как молитву талдычит она, спускается к Новоспасскому пруду и понимает, что упустила другую фразу Маркеса: «Ни один безумец не безумен, если вслушаться в его доводы». Сегодня она впервые на мусорку вынесла книги, сверху лежала Марсель Пруст "Под сенью дев, увенчанных цветами" с пометками профессора Степанова.