Глава 2. Лестница пахнет сыростью и старыми секретами.
Лукас замер посреди темноты, сжимая инъектор.
Тишина давила на барабанные перепонки. Даже сирены на поверхности смолкли так же внезапно, как начались, оставив после себя лишь звон в ушах и ощущение надвигающейся катастрофы. Он стоял и слушал собственное дыхание — чужое, свистящее, с присвистом в левом лёгком. У Кайла Росса явно были проблемы не только с мозгом.
— ИИ, — позвал он шёпотом. — Ты ещё работаешь?
Тишина. Затем из динамика донёсся странный хруст, словно кто-то жевал стекло на другом конце провода.
— ...ограниченный режим. Основное питание отключено. Работаю на резервной батарее. Расчётное время до полного отключения: одиннадцать минут двадцать три секунды. Рекомендую покинуть помещение. Биохимические датчики фиксируют повышение уровня углекислого газа в атмосфере бункера. Вентиляция не работает.
Лукас выругался сквозь зубы. Одиннадцать минут. Этого мало, чтобы понять, кто он такой, где находится и почему его пробуждение активировало какой-то «Стеклянный купол». Но достаточно, чтобы умереть от удушья в бетонной могиле.
Он двинулся вдоль стены, ведя ладонью по холодной, влажной поверхности. Пальцы натыкались на трещины, облупившуюся краску, какой-то грибок. Пахло плесенью, машинным маслом и чем-то сладковатым, тошнотворным — так пахнет разлагающаяся плоть в закрытом помещении.
Морозильная камера. Элиас сказал искать лестницу за морозильной камерой.
Лукас добрался до конца коридора и нащупал металлическую дверь с массивным рычагом вместо ручки. Табличка, выцветшая от времени: «КРИО-ХРАНИЛИЩЕ. УРОВЕНЬ 3. ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА С ДОПУСКОМ СТЕПЕНИ "ОМЕГА"». На двери висел амбарный замок, но он был сломан — кто-то уже побывал здесь до него. И, судя по слою пыли на полу, совсем недавно.
— ИИ, кто последним заходил в крио-хранилище?
— Данные стёрты. Последняя запись в журнале доступа: 14 октября 2077 года, 22:47. Имя пользователя: [УДАЛЕНО].
— Вчера? Сюда кто-то заходил вчера вечером?
— Подтверждаю. Длительность визита: четыре минуты восемнадцать секунд. После этого были удалены все файлы, касающиеся субъекта номер 774. Кроме того сообщения, которое я вам зачитал.
Лукас почувствовал, как холодок пробежал по спине — не от температуры, а от осознания. Кто-то ждал его пробуждения. Кто-то знал точное время, когда капсула откроется. И этот кто-то специально оставил одно-единственное сообщение, а затем уничтожил все остальные улики.
— Элиас, — прошептал он. — Ты жив, ублюдок? Или это твой призрак?
Он потянул рычаг на себя. Дверь поддалась с жутким скрежетом, словно её не открывали десятилетиями, хотя судя по данным ИИ, последний визитёр был здесь меньше суток назад. Звук эхом разнёсся по пустому коридору.
За дверью оказалось помещение, которое сложно было назвать камерой. Скорее — огромный зал. Ряды металлических стеллажей уходили в темноту на двадцать метров в длину. На стеллажах стояли контейнеры — запечатанные, с бирками. Некоторые светились мягким голубым светом индикаторов — значит, ещё работали. Большинство были тёмными и мёртвыми.
Но не это привлекло его внимание.
В центре зала, под единственной работающей лампой аварийного освещения, стоял стул. На стуле сидел человек. Точнее, то, что когда-то было человеком. Тело высохло, кожа обтянула череп, как пергамент, одежда истлела до ниток. В руках мертвец сжимал пластиковую карту — она блестела в тусклом свете.
Лукас медленно приблизился. Старался дышать ртом, чтобы не чувствовать запах. Это не было убийство — поза слишком спокойная, расслабленная. Человек просто сел на стул много лет назад и умер. Возможно, ждал кого-то. Возможно, охранял что-то.
Он осторожно вытянул карту из окоченевших пальцев. Пластик был холодным и скользким. На лицевой стороне — фотография. Его собственная. Лукас Грей, тридцать четыре года, дата выдачи: март 2064-го. Удостоверение личности старого образца с магнитной полосой и голограммой.
Какого чёрта она здесь делает? Он никогда не оставлял документы в криоцентре — это было первое правило подпольной заморозки: никаких реальных имён, никаких следов. Только биометрия, только зашифрованные ключи.
— ИИ, можешь идентифицировать этого человека?
— Невозможно. Биологический материал деградировал на девяносто семь процентов. Приблизительный возраст на момент смерти: сорок пять — пятьдесят лет. Пол: мужской. Причина смерти: остановка сердца в результате длительного голодания и обезвоживания. Время смерти: приблизительно восемь-девять лет назад.
Восемь лет. Он умер, когда Лукас уже спал. Кто-то запер его здесь или он сам остался? И почему у него документы Лукаса Грея, пропавшего без вести финансового махинатора?
— Есть предположительное совпадение по структуре костной ткани с файлами из базы данных персонала «Лазарь-11». Вероятность: шестьдесят два процента. Имя: Маркус Финч. Должность: техник криогенного обслуживания.
Маркус Финч. Имя ничего не говорило. Но Лукас запомнил его.
Он перевернул карту. На обратной стороне чёрным маркером было написано: «Она была права. Прости».
— Кто — она? — прошептал Лукас, глядя в пустые глазницы мертвеца.
Ответа, конечно, не последовало.
Он оставил тело и двинулся дальше. Времени оставалось всё меньше. За морозильной камерой, сказал Элиас. Но здесь только ряды контейнеров и этот мёртвый техник с его дурацкой запиской.
И тут Лукас заметил странность. Один из стеллажей в дальнем конце зала был выдвинут на полметра вперёд, словно кто-то использовал его как дверь. Он подошёл ближе и увидел за стеллажом узкий проход, ведущий к винтовой лестнице. Та уходила вверх, в темноту, и оттуда тянуло сквозняком. Свежим воздухом. Свободой.
Но у подножия лестницы лежал телефон. Старый, допотопный аппарат с дисковым набором, подключённый проводом к распределительной коробке на стене. Абсурд в мире нейроинтерфейсов и квантовой связи.
Он зазвонил.
Лукас вздрогнул. Резкий, механический звон разорвал тишину и заметался эхом по залу. Телефон звонил именно тогда, когда Лукас подошёл к лестнице. Словно кто-то наблюдал за ним.
Он снял трубку после третьего гудка.
— Не поднимайся на поверхность через главный шлюз, — произнёс голос на том конце. Женский. Низкий, с хрипотцой, очень спокойный. — Там ждут. У них тепловизоры и ордер на задержание за похищение человека. Ты им нужен живым. Пока нужен.
— Кто это? — Лукас стиснул трубку так, что побелели костяшки пальцев.
— Неважно. Важно, что у тебя есть ровно семь минут, прежде чем они спустятся в бункер. Видишь распределительный щиток справа от телефона?
Лукас скосил глаза. На стене висел металлический ящик с эмблемой молнии.
— Вижу.
— Открой его. Там красный рычаг. Когда я скажу, ты его опустишь. Это запустит протокол экстренной дезинфекции всего бункера. Все капсулы, все записи, все биологические следы будут уничтожены за тридцать секунд. Ты должен успеть добежать до верха лестницы и закрыть люк, иначе сгоришь вместе со всем дерьмом, которое вы тут хранили.
— Зачем тебе это? Зачем помогать?
Пауза. Долгая, напряжённая. Лукас слышал её дыхание в трубке — частое, поверхностное. Она боялась. Но не его.
— Потому что я знаю, что ты не Кайл Росс, — наконец сказала она. — И я знаю, кто тебя туда положил. Это не было спасением, Лукас. Это был приговор. Ты должен выжить, чтобы узнать правду. А теперь — слушай меня внимательно. Положи трубку. Открой щиток. Досчитай до десяти. Потом рычаг вниз. И беги.
— Подожди! Как мне найти тебя?
— Ты меня не найдёшь. Я сама тебя найду. Если выживешь — оставь знак на терминале С-7 в восточном крыле Центрального вокзала. Одно слово. «Эвридика». Я пойму, что это ты.
— Эвридика? Из мифа об Орфее?
Но в трубке уже звучали короткие гудки.
Лукас медленно положил её на рычаг. Оглянулся на мертвеца, сидящего под лампой. На его собственное лицо на карте. На записку «Она была права. Прости».
Семь минут. Меньше уже.
Он открыл щиток. Красный рычаг блестел в тусклом свете аварийных ламп — новый, не запылённый. Его установили недавно. Кто-то очень хотел, чтобы именно Лукас уничтожил все улики в бункере. Или кто-то очень хотел, чтобы он попытался сбежать и не успел.
Рука легла на рычаг.
Он досчитал до десяти.
И рванул вниз.
Глава 3. Улица встречает его дождём и тишиной могил.
Сирена взвыла мгновенно. Не та, что на поверхности — другая, внутренняя, пронзительная, от которой заложило уши. Красные лампы на стенах завращались, отбрасывая на бетон пульсирующие тени. Из динамиков под потолком загремел механический голос:
— ВНИМАНИЕ. ПРОТОКОЛ «ЧИСТОЕ НЕБО» АКТИВИРОВАН. ДЕЗИНФЕКЦИЯ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ СЕКУНД. ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ. ПОВТОРЯЮ: ДЕЗИНФЕКЦИЯ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ СЕКУНД.
Лукас бросился к лестнице.
Ноги всё ещё слушались плохо. Мышцы горели огнём, суставы хрустели, словно в них насыпали песка. Он карабкался вверх, перескакивая через две ступеньки, хватаясь за перила, которые шатались и грозили рухнуть. Лестница казалась бесконечной. Винтовой колодец уходил вверх на три, четыре, пять этажей.
— ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД.
Внизу что-то зашипело. Из разбрызгивателей на потолке повалил желтоватый газ — тяжёлый, маслянистый, похожий на туман. Тот самый запах горелого миндаля, только в тысячу раз сильнее. Лукас знал этот запах. Так пахнет цианид при высокотемпературной дезинфекции. Если вдохнуть — лёгкие превратятся в студень.
— ДЕСЯТЬ СЕКУНД.
Он уже видел люк. Тяжёлый, металлический, с герметичной прокладкой по краям. Почти как корабельный. На рукоятке висел амбарный замок, но, к счастью, незапертый. Лукас врезался плечом в металлическую крышку.
Не поддалась.
— ПЯТЬ СЕКУНД.
Он ударил снова, вложив весь вес чужого тела. На этот раз люк дрогнул и со скрежетом приоткрылся. В щель хлынул серый утренний свет. Лукас протиснулся наружу, обдирая кожу на локтях о ржавый металл. Последним усилием он захлопнул крышку над собой и рухнул на землю, хватая ртом воздух.
Внизу, под толщей бетона, глухо ухнуло. Земля едва заметно вздрогнула. Из вентиляционных шахт вырвались клубы пара и рассеялись в воздухе. Бункер «Лазарь-11» перестал существовать.
Лукас лежал на спине и смотрел в небо. Серое, низкое, сеющее мелкий холодный дождь. Небо 2077 года. Небо, которое он не должен был увидеть так скоро.
— Жив, — прохрипел он. — Надо же.
Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем смог подняться. Минута, может, две. Дождь усилился, заливая лицо, смывая остатки геля с волос. Наконец Лукас сел и огляделся.
Он находился в каком-то промышленном пустыре. Вокруг — остовы заброшенных складов, горы ржавого металла, лужи с радужной плёнкой бензина. Вдалеке, на горизонте, угадывались шпили города — высокие, тёмные, совсем не похожие на тот Нью-Йорк, который он помнил. Архитектура изменилась. Здания стали более плавными, бионическими, словно выросшими из земли, а не построенными. Никаких прямых углов, только изгибы.
И тишина. Абсолютная. Ни шума машин, ни голосов, ни гула толпы. Только дождь.
Лукас поднялся на ноги и похлопал по карманам куртки. Инъектор всё ещё здесь. Карта Лукаса Грея из рук мертвеца — тоже. Больше ничего. Ни денег, ни документов Кайла Росса, ни оружия. Только чужая одежда и чужая кожа.
Он закатал рукав и ещё раз посмотрел на татуировку. Штрих-код. «Био-актив. Совместимость 98%». Под штрих-кодом — серийный номер. И мелким шрифтом: «Собственность корпорации "Грань". Несанкционированное изъятие преследуется по закону».
— Я что, чья-то собственность? — пробормотал он.
Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Слева, из-за ржавого остова грузовика, донёсся звук. Шаги. Тяжёлые, уверенные. И ещё — едва слышное жужжание сервоприводов.
Из пелены дождя вышли трое. Высокие, затянутые в чёрную униформу без опознавательных знаков. Лица закрыты матовыми визорами. В руках — оружие, которого Лукас никогда не видел: обтекаемые бруски с голубыми бегущими огоньками.
— Субъект номер 774, — произнёс тот, что шёл первым. Голос был лишён интонаций, словно диктор в метро. — Вы нарушили условия протокола «Стеклянный купол». Вам предписано пройти в мобильный пункт проверки биометрических данных. Сопротивление не рекомендуется.
Лукас медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Мозг лихорадочно искал выход. Бежать? Они вооружены, и явно быстрее. Подчиниться? И тогда его личность раскроют за минуту, а дальше — обвинение в похищении, суд и снова тюрьма, только на этот раз без возможности сбежать.
— Я не знаю, о каком протоколе речь, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я только что проснулся. Криосон. У меня нет документов. Я не понимаю, что происходит.
— Это стандартная ситуация для пробуждённых с истёкшим сроком контракта. Вам всё объяснят в пункте проверки. Пожалуйста, следуйте за нами.
— А если я откажусь?
Первый наклонил голову, словно изучая его. Визор блеснул алым.
— Тогда мы будем вынуждены применить парализующий заряд и доставить вас в бессознательном состоянии. Но, учитывая ваш диагноз, это может привести к необратимым последствиям для нейронной сети. Мы бы не рекомендовали.
Диагноз. Снова этот чёртов диагноз. Лукас понял, что теряет контроль. Он привык договариваться, торговаться, находить лазейки. Но здесь он был не гениальным махинатором с миллионами на счетах, а дезориентированным беглецом в теле смертельно больного человека.
— Хорошо, — сказал он, опуская руки. — Я пойду. Только... можно вопрос? Что такое «Стеклянный купол»? Почему он включился?
Трое переглянулись. Даже через визоры было видно замешательство.
— Вам это скажут в пункте, — повторил первый уже с нажимом.
— Нет, я хочу знать сейчас. Это из-за меня? Из-за моего пробуждения?
Молчание. Затем тот, что стоял справа, издал короткий смешок — сухой, неприятный.
— «Стеклянный купол», — сказал он, — это протокол оцепления сектора в случае побега биологического актива из контейнера. А ты и есть биоактив, приятель. Не прикидывайся дурачком. Ты сбежал, и ты нарушил все мыслимые границы. Весь сектор перекрыт, и пока тебя не вернут в хранилище, никто не войдёт и не выйдет.
Лукас похолодел.
Биоактив. Контейнер. Побег. Это не арест. Это возврат имущества.
— Я не «актив», — сказал он. — Я человек. Моё имя...
— Твоё имя — серийный номер на предплечье, — оборвал его первый. — А теперь заткнись и иди. Или мы вырубим тебя здесь, и поверь, в хранилище ты проснёшься уже без лишних вопросов. Возможно, даже без языка.
Лукас сделал шаг вперёд. Ещё один. Ноги дрожали. В голове билась одна мысль: они не знают, что в этом теле — сознание Лукаса Грея. Они думают, что перед ними сбежавший контейнер с биоматериалом Кайла Росса. А Кайл Росс, судя по всему, был не просто больным туристом. Он был чьей-то очень ценной собственностью.
И тут завыли сирены. Настоящие, снаружи, а не в бункере. Воздух разрезал вой, от которого завибрировали барабанные перепонки. Охранники замерли.
— Что за... — начал первый.
Из-за облаков, рассекая серую пелену дождя, вынырнул аппарат. Не похожий ни на вертолёт, ни на дрон. Скорее, тёмная капля с пульсирующими зелёными огнями по контуру. Он завис прямо над ними, и из динамиков грянул голос — искажённый, но властный:
— ВНИМАНИЕ! ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ДЕВЯТЬ-СЕМЬ. НЕМЕДЛЕННО ОТОЙДИТЕ ОТ СУБЪЕКТА. ПОВТОРЯЮ: НЕМЕДЛЕННО ОТОЙДИТЕ. ЗАДЕРЖАНИЕ ОТМЕНЕНО. СУБЪЕКТ ПЕРЕХОДИТ В ЮРИСДИКЦИЮ ФЕДЕРАЛЬНОГО БЮРО ХРОНОЛОГИЧЕСКИХ РАССЛЕДОВАНИЙ.
Трое в чёрном замерли. Тот, что шутил про язык, вырубил предохранитель на оружии.
— У нас приказ изъять актив, — крикнул он вверх. — Это корпоративная собственность «Грани»!
— ПРИКАЗ ОТМЕНЁН РЕШЕНИЕМ ТРИБУНАЛА СТЕПЕНИ «ОМЕГА». ЕСЛИ ВЫ НЕ ОТОЙДЁТЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ СЕКУНД, МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ.
Лукас стоял под дождём, глядя на этот абсурд, и чувствовал, как реальность трещит по швам. Федеральное бюро хронологических расследований? Какое, к чёрту, бюро? Такого ведомства не существовало двенадцать лет назад.
Первый охранник медленно опустил оружие и поднял руки.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Забирайте. Но «Грань» этого так не оставит. Вы знаете правила.
— ЗНАЕМ, — отрезал голос сверху. — А ТЕПЕРЬ — ИСЧЕЗНИ.
Трое в чёрном отступили в дождь и через мгновение растворились среди ржавых остовов машин. Аппарат плавно опустился ниже, и из люка в днище выдвинулся трап.
— ЛУКАС ГРЕЙ, — произнёс голос, теперь тише, но от этого не менее внушительно. — ПОДНИМАЙТЕСЬ НА БОРТ. У НАС МАЛО ВРЕМЕНИ. ВЫ НУЖНЫ НАМ ЖИВЫМ. ПОКА НУЖНЫ.
Лукас поднял голову и посмотрел в чёрный зрачок люка.
Там, в темноте, мелькнул женский силуэт.
И он сделал шаг к трапу.
Продолжение тут 👇